Роман: «Жиза» | Часть 4. Кульминация и Развязка | Глава 10. Неуслышанный. | Страница 57

Тихий биологический бунт Игоря, запертый в границах спецблока номер шесть, начал незаметно просачиваться сквозь толстые кирпичные стены лечебницы. Его аритмичный пульс, транслирующий частоту абсолютного отказа, действовал как микроволновое излучение низкого регистра. Он не взрывал лампочки и не ломал технику. Он ломал тоньше — вносил микроскопические погрешности в поведение тех, кто находился в радиусе пятидесяти метров от его койки.

Первым сбой дал ночной санитар Михалыч, сидевший на посту в конце коридора.

Михалыч, плотный мужчина с багровым лицом и жирным бурым слизнем на воротнике, всю жизнь работал по четкому, навязанному системой алгоритму. Он знал, когда нужно прикрикнуть на больных, когда проигнорировать крик о помощи, а когда просто тупо уставиться в экран телевизора, сливая энергию в эгрегор. Но этой ночью его бурая лярва вела себя странно. Она не раздувалась от сытости, а испуганно сжималась, улавливая исходящую со стороны шестого блока вибрацию презрения.

Михалыч вдруг замер с кружкой казенного чая в руке. Его взгляд, обычно мутный и сонный, на секунду стал пугающе ясным. Он посмотрел на грязные стены коридора, на блеклый свет люминесцентной лампы, на свои загрубевшие, испачканные в чужой боли пальцы. В его голове, прошитой эгрегором до самой подкорки, впервые за пятнадцать лет зашевелилась чужая, несанкционированная мысль: «Что я здесь делаю? Зачем я топчу этих несчастных ради копеечной зарплаты и пенсии? Ради чего вся эта серость?»

Он судорожно сглотнул, и бурый слизень на его шее болезненно вогнал жгутики ему в затылок, пытаясь подавить бунт. Михалыча затрясло, он выронил кружку. Горячий чай выплеснулся на линолеум, но санитар даже не выругался. Он просто сел на стул и обхватил голову руками. Его привычная, отлаженная «жиза» дала глубокую трещину.

Утром доктор Самойлов вошел в ординаторскую с чашкой крепкого эспрессо. Он выглядел уставшим — всю ночь центральный сервер городской сети выдавал ложные отчеты о падении эффективности дойки в секторе психиатрии. База данных лечебницы буквально плыла от внутренних ошибок.

Самойлов открыл журнал дежурств и нахмурился.

— Что у вас тут происходит? — резко спросил он у старшей медсестры. — Почему показатели покоя в третьем отделении упали на двенадцать процентов? Почему больные спят спокойно, без вспышек ночной тревоги? Чем вы их обкалываете?

Медсестра, бледная женщина с огромной серой медузой на лопатках, лишь тупо развела руками. Ее паразит тоже выглядел вялым, словно объевшимся яда.

Самойлов швырнул ручку на стол. Его аналитический центр, настроенный на частоту «Оператора», безошибочно указал источник заражения. Шестой спецблок. Тот самый аналитик, чей разум они вчера залили максимальной дозой галоперидола. Химия должна была стереть его личность под ноль, но вместо этого «овощ» на кушетке превратился в автономный генератор системного хаоса. Игорь продолжал воевать, даже будучи стертым.

Далее