Роман: «Жиза» | Часть 4. Кульминация и Развязка | Глава 10. Неуслышанный. | Страница 50

Время свидания подошло к концу. В дверях комнаты для встреч тяжело загремели ключи, и тот самый плотный санитар с бурым слизнем на воротнике коротко бросил: «Время вышло. Гражданка, на выход. Больной, в палату».

Ольга торопливо поднялась, поправила сумочку и еще раз жалостливо посмотрела на Игоря. Она поцеловала его в холодную, пахнущую казенным мылом щеку и быстро пошла к массивной выходной двери. Игорь сидел неподвижно, провожая взглядом ее уходящую спину. Перед самым порогом серая медуза на ее лопатках лениво повернула полупрозрачный отросток в его сторону, словно прощаясь со старым, полностью выпотрошенным донором. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим, металлическим звоном. Ольга вернулась в свой привычный мир — послушная, предсказуемая и абсолютно мертвая внутри.

Санитар грубо потянул Игоря за рукав фланелевой пижамы, заставляя подняться. Игорь побрел по коридору обратно в свою палату, шаркая резиновыми тапками по серому линолеуму. Ему больше не нужно было симулировать слепоту. Он действительно стал слеп — химический занавес нейролептиков окончательно отрезал его от тонкого плана реальности.

Он лег на свою скрипучую панцирную койку и уставился в потолок. В комнате стремительно густели вечерние сумерки. Из коридора доносились привычные звуки лечебницы: шарканье ног, приглушенный бред соседа по палате, звяканье ложек на посту.

Глубоко внутри стены, прямо за ржавой решеткой вентиляции, снова раздался знакомый низкочастотный гул. Жжж-жжж-жжж... Глобальный насос мегаполиса работал без сбоев. Городская ферма «Улей» функционировала идеально, переваривая миллионы таких же Игорей, Ольг, Вадимов и Кать. Все они продолжали просыпаться в 6:45, пить пережаренный кофе, ругаться в метро, терпеть самодурство шефов и копить на бетонные коробки в кредит, искренне считая это взрослой, настоящей жизнью.

Игорь закрыл глаза. Ледяной жгутик тумана, спускавшийся из вентиляции, привычно и мягко лег на его шею. Внутри Игоря больше не было ни мыслей, ни схем, ни графиков, ни отчетов. Никакой аналитики. Осталась лишь звенящая, стерильная пустота покорного скота, ведомого на убой. Его бунт был стерт из истории города, его дневник сожжен, а сам он превратился в безликую цифру в медицинском отчете доктора Самойлова.

Гул в стене стал громче, убаюкивая его и унося остатки зрячего разума в темную, бездонную пучину. Игорь сделал последний глубокий вдох, окончательно принимая правила этой удушливой скотобойни, и уснул под мерный, сытый шепот городского Левиафана.

Конец первой половины романа.

Далее