Роман: «Жиза» | Часть 4. Кульминация и Развязка | Глава 10. Неуслышанный. | Страница 48

Спустя еще две недели Игоря перевели в надзорную палату для хронических больных на первом этаже. Здесь не было индивидуальных коек и белых чистых стен. Пространство заполняли ряды старых панцирных кроватей, на которых лежали такие же безмолвные, сломанные полутрупы. В воздухе стойко пахло кислой капустой, дешевым табаком и мокрыми матрасами.

Игорь сидел на краю своей скрипучей постели, безвольно опустив руки между колен. На нем была казенная серая пижама из грубой фланели, которая висела на его исхудавшем теле как мешок. Он весил едва ли пятьдесят килограммов; ребра отчетливо проступали сквозь ткань, а кожа на лице приобрела землистый, пергаментный оттенок.

Глаза Игоря были широко открыты, но взгляд оставался абсолютно пустым, стеклянным и устремленным в грязный линолеум пола. Внутри его черепной коробки царил полный штиль. Препараты Самойлова стерли последние сложные логические связи. Он больше не помнил, что такое «анализ рисков» или «база данных». Его мозг, когда-то бывший совершенным вычислительным инструментом, теперь едва справлялся с базовыми рефлексами.

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Вошел плотный санитар с багровым лицом и короткой стрижкой — типичный представитель низшего звена надсмотрщиков системы.

— Так, овощи, строиться на обед! — зычно крикнул он, ударяя алюминиевой ложкой по железной миске.

Пациенты начали медленно, механически подниматься со своих мест, выстраиваясь в покорную, серую очередь у выхода. Игорь встал последним. Его ноги подкашивались, а движения были дергаными, как у неисправной марионетки.

Он шел по длинному, душному коридору больницы, уставившись в спину впереди идущего старика. И вдруг, сквозь плотный химический туман в его голове, пробилась последняя, чистая и кристально ясная вспышка зрячего сознания. Действие утреннего укола на мгновение ослабло, обнажая страшную реальность.

Игорь расслабил фокус зрения и посмотрел на санитара, стоявшего у дверей столовой.

На шее мужчины лениво колыхался огромный бурый слизень гнева. Тварь была сытой, маслянистой и плотной. Но самое жуткое было в другом. Игорь перевел взгляд на своих товарищей по несчастью в очереди. Над головой каждого из этих «овощей» висели гроздья жирных серых медуз апатии. Они больше не пульсировали — они полностью слились с телами больных, проросли своими жгутиками сквозь их кости прямо в костный мозг. Больница не лечила людей. Она была специализированным цехом консервации. Сюда свозили тех доноров, которые попытались взбунтоваться, чтобы здесь, в условиях полной изоляции, система могла медленно и без остатка выцедить из них последние капли жизни.

Игорь поднял глаза к потолку коридора. Сквозь побелку и бетонные перекрытия он отчетливо увидел, как миллионы прозрачных, пульсирующих нитей тянулись из этой лечебницы вверх, в хмурое осеннее небо мегаполиса, вливаясь в гигантское багровое ядро Левиафана. Город дышал. Город переваривал его прямо сейчас.

— Чего застрял, придурок? Шагай давай! — санитар с силой толкнул Игоря в спину.

Бурая лярва над воротником надсмотрщика яростно запульсировала, ловя выплеск чужого бессилия. Игорь пошатнулся, но удержался на ногах. Внутри него больше ничего не вспыхнуло. Ни страха, ни злости, ни обиды. Замок воли исчез, потому что защищать было больше нечего. Он покорно сделал шаг вперед, переступая порог столовой и окончательно растворяясь в серой, безмолвной массе покорного человеческого скота.

Далее