Смех получился на редкость искренним, звонким и, пожалуй, слишком громким для респектабельного полумрака ресторана на шестьдесят втором этаже башни «Федерация». Несколько голов за соседними столиками повернулись в нашу сторону, но мне было плевать.
Я смотрела на Романа Воронцова — человека, чье имя открывало любые двери в этой стране, владельца инвестиционной империи и завсегдатая списков Forbes. Он сидел напротив, безупречный в своем сшитом на заказ итальянском костюме, с бокалом коллекционного вина в руке, и в его холодных серых глазах впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно не привык к отказам. А уж к тому, что над его предложениями смеются — тем более.
— Кира, я, кажется, выразился предельно ясно, — его голос стал на полтона ниже, приобретя те самые стальные нотки, которыми он обычно вгонял в панику советы директоров. — Я предлагаю тебе эксклюзивный контракт. Квартира на Патриарших, машина с водителем, полное покрытие твоих… эстетических и бытовых расходов. Взамен мне нужен твой аналитический ум и, скажем так, полная лояльность. Круглосуточная доступность.
— Эксклюзивный контракт, — я откинулась на спинку кресла, задумчиво вращая ножку своего бокала. — Красивая упаковка для старой как мир профессии. Ты покупаешь мое время, мое тело и мой мозг, чтобы я решала твои корпоративные проблемы днем и украшала твою жизнь ночью. Роман, ты перепутал меня с кем-то другим. Я — кризис-менеджер, специалист по корпоративной разведке и аудиту безопасности. Я спасаю компании от краха, а не скрашиваю одиночество скучающим миллиардерам.
— Одно другому не мешает, — парировал он, хотя его челюсть едва заметно напряглась.
— Мешает, — отрезала я. — Моя независимость — это мой главный капитал. Если я стану твоей «эксклюзивной помощницей» на полном обеспечении, я потеряю объективность. А ты потеряешь уважение ко мне. Так что, повторюсь: я стою дороже. И я принимаю оплату только деньгами, по выставленному счету.
Воронцов молчал несколько долгих секунд. Ситуация, в которой он оказался, была критической. Из его холдинга «Воронцов Групп» уже три месяца уплывала инсайдерская информация. Кто-то сливал данные о готовящихся сделках конкурентам, из-за чего Роман уже потерял два крупных тендера и около сотни миллионов долларов. Его служба безопасности рыла землю носом, но безрезультатно. Крот был слишком умен, сидел слишком высоко. Меня ему порекомендовали как лучшую «ищейку» в городе — независимого аудитора, который находит то, что другие не видят, потому что не связана ни с кем внутри системы.
Но Роман, видимо, решил, что может совместить приятное с полезным, купив меня с потрохами.
— Хорошо, — наконец произнес он, медленно поставив бокал на стол. Иллюзия растерянности исчезла, уступив место холодному расчету хищника. — Назови свою цену. Как независимый специалист.
Я достала из сумочки визитку и ручку, быстро написала на обороте цифру с шестью нулями и придвинула карточку к нему. В валюте.
— Плюс пять процентов от суммы активов, которые я спасу, выявив схему слива до того, как сорвется ваше слияние с азиатским консорциумом.
Роман посмотрел на цифры. Бровь его поползла вверх.
— Это грабеж. Моя служба безопасности обходится мне в десять раз дешевле за год.
— Твоя служба безопасности за год проспала утечку, которая обошлась тебе в сто миллионов, — мило улыбнулась я. — Они обходятся тебе слишком дорого, Роман. Я же — окупаю себя в первый месяц. Соглашайся, или я допью этот прекрасный Пино Нуар и пойду спать. Завтра у меня встреча с представителями «Глобал Инвест». Кажется, это твои главные конкуренты?
Это был блеф, но блеф просчитанный. Глаза Воронцова сузились. Он ненавидел проигрывать, но еще больше он ненавидел терять деньги.
— Завтра в девять утра в моем офисе. Пропуск будет заказан, — сухо процедил он.
— Вот видишь. А ты хотел отделаться квартирой на Патриарших, — я подмигнула ему, допила вино и, грациозно поднявшись, направилась к выходу, чувствуя спиной его тяжелый, нечитаемый взгляд.
На следующее утро я вошла в стеклянный небоскреб «Воронцов Групп». Мой статус был определен как «внешний аудитор по оптимизации процессов», что давало мне доступ почти к любой документации, но при этом не вызывало немедленной паники у топ-менеджмента.
Работа началась. Я погрузилась в цифры, отчеты, графики звонков и электронную переписку. Корпоративная структура Воронцова была сложной, византийской. Интриги здесь плелись на каждом этаже. Главным подозреваемым службы безопасности был вице-президент по развитию, шумный и амбициозный Олег. Но мне хватило двух дней, чтобы понять: Олег слишком прямолинеен для таких тонких схем. Он был идеальным громоотводом.
Настоящий крот был тише, умнее и имел доступ к финансовым потокам на самом глубинном уровне.
К концу первой недели напряжение между мной и Романом достигло пика. Мы часто оставались в его кабинете допоздна. Пространство, отделанное темным деревом и кожей, казалось пропитанным его властной энергетикой, но я намеренно игнорировала это, раскладывая свои схемы прямо на его гигантском столе из мореного дуба.
— Ты копаешь не там, Кира, — раздраженно бросил он однажды в полночь, расслабляя узел галстука. — Ты запрашиваешь личные дела бухгалтерии и IT-отдела. Это пешки.
— Пешки иногда проводят ферзей, — не отрываясь от экрана планшета, ответила я. — Утечка идет не через прямую передачу файлов. Кто-то использует легальные запросы внутри системы. Смотри.
Я повернула к нему экран.
— Вот график запросов к базе данных по проекту «Азия». А вот график пиковых нагрузок на сервер, который обрабатывает благотворительные фонды вашей компании. Видишь корреляцию?
Роман подошел ближе. Настолько близко, что я уловила тонкий аромат его парфюма — сандал и что-то терпкое. Он оперся руками о стол по обе стороны от моего кресла, заглядывая в экран.
— Они совпадают секунда в секунду.
— Именно. Кто-то прячет пакеты данных в массиве отчетов по благотворительности. Эти отчеты автоматически уходят на внешние серверы для независимого аудита. А оттуда — прямиком к конкурентам. Это элегантно. И это мог организовать только человек, который курирует и финансы, и IT-инфраструктуру.
Роман медленно выпрямился. Лицо его потемнело.
— Финансовый директор. Глеб.
Глеб был другом его юности. Человеком, с которым Воронцов начинал строить империю еще в нулевых.
— У тебя есть прямые доказательства? — глухо спросил он.
— Пока только косвенные. Чтобы взять его с поличным, нам нужно спровоцировать его. Дать ему наживку, которую он не сможет не проглотить.
Роман посмотрел на меня. В его взгляде больше не было снисходительности или желания купить меня как красивую игрушку. Там было признание равного.
— Что ты предлагаешь?
Следующие три дня мы готовили ловушку. Это была изящная, сложная игра. Роман объявил на закрытом совете директоров о внезапной смене стратегии по азиатскому слиянию. Он озвучил ложные, но крайне правдоподобные цифры оценки активов, которые якобы должны были стать решающим козырем в переговорах на следующей неделе.
Я, в свою очередь, создала подставной файл с этими данными, снабдив его скрытым цифровым маркером — трекером, который активировался при любом копировании. Файл был помещен в защищенную папку, доступ к которой имел ограниченный круг лиц.
Началось ожидание.
В пятницу вечером мы снова сидели в кабинете Романа. Свет был приглушен. На столе стояли коробки с китайской едой — роскошь, которую миллиардер позволил себе в моем присутствии, отказавшись от услуг личного повара.
— Знаешь, — вдруг сказал он, орудуя палочками, — когда ты рассмеялась мне в лицо в том ресторане, я был в бешенстве.
— Я заметила, — усмехнулась я, отправляя в рот кусок утки по-пекински. — Твое эго заполнило собой весь этаж.
— Дело не в эго. Просто я привык, что всё имеет свою цену. Люди, компании, лояльность. Я думал, ты набиваешь цену. А ты просто… играешь по другим правилам.
— Я играю по своим правилам, Рома. В моем мире нельзя продать себя и остаться профессионалом. Если бы я согласилась на твою квартиру, я бы стала одной из тех, кто заглядывает тебе в рот и боится сказать правду, чтобы не лишиться кормушки. А тебе не нужна была послушная кукла. Тебе нужен был кто-то, кто сможет сказать: «твой лучший друг ворует у тебя миллионы».
Роман тяжело вздохнул, глядя в панорамное окно на ночную Москву.
— Я до сих пор надеюсь, что ты ошибаешься насчет Глеба.
В этот момент мой ноутбук издал тихий, но пронзительный писк.
Мы оба замерли. Я бросилась к клавиатуре, пальцы замелькали по клавишам, открывая терминал слежения.
На черном экране побежали зеленые строчки кода.
— Файл скопирован, — напряженно произнесла я. — Идет передача пакета данных… Маркер отслеживает IP-адрес.
Роман встал за моей спиной.
— Где он?
— Пакет ушел на внешний сервер… маршрутизация через два VPN… но маркер вшит в метаданные, он обходит шифрование. Есть конечная точка.
Я вывела на экран карту. Красная точка мигала в элитном поселке на Новорижском шоссе.
— Это домашний адрес Глеба, — почти шепотом сказал Роман. — Он работает из дома сегодня.
— И он только что отправил этот файл на сервер, зарегистрированный на подставную фирму, принадлежащую «Глобал Инвест». Ловушка захлопнулась, Роман. У нас есть логи, IP-адреса, цифровые подписи. Это железобетонные доказательства для службы безопасности и для суда.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Я видела, как в Воронцове борются боль от предательства друга и холодная ярость бизнесмена. Ярость победила. Он потянулся к телефону внутренней связи.
— Служба безопасности? Начальника ко мне. Живо.
Утро понедельника выдалось громким. Хотя пресса ничего не узнала, внутри «Воронцов Групп» произошло землетрясение. Глеб был уволен и передан в руки правоохранительных органов вместе с увесистой папкой доказательств, которые я кропотливо собирала все выходные. Азиатская сделка была спасена, так как конкуренты получили дезинформацию и сделали ошибочные ставки на торгах.
Моя работа здесь была закончена.
Я собирала вещи в выделенном мне кабинете, укладывая ноутбук и бумаги в кожаный портфель. Дверь тихо открылась. На пороге стоял Роман. Он выглядел уставшим, но в глазах светилась прежняя уверенность.
— Уезжаешь? — спросил он, прислонившись к косяку.
— Контракт выполнен. Счет выставлен и, как я видела утром, уже оплачен. Кстати, спасибо за оперативность. Мои пять процентов пришлись весьма кстати.
— Ты спасла компанию от потери полумиллиарда. Эти пять процентов — капля в море, — Роман шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. — Кира, я хочу предложить тебе остаться.
Я замерла с зарядным устройством в руках и выгнула бровь.
— Роман, мы же, кажется, закрыли тему квартир и содержания…
— Нет, — он поднял руку, останавливая меня. На его губах заиграла легкая полуулыбка. — Никаких квартир на Патриарших. Никаких «эксклюзивных контрактов». Я предлагаю тебе должность главы департамента внутренней безопасности и стратегического планирования. Место в совете директоров. И опцион на акции компании.
Я смотрела на него, оценивая предложение. Это был уровень, к которому многие идут десятилетиями. Это была власть, реальное влияние и партнерство, а не подчинение.
— Это уже интереснее, — медленно произнесла я, закрывая портфель до щелчка. — Но я независимый консультант. Я люблю свободу.
— В совете директоров у тебя будет достаточно свободы. Плюс, мне нужен человек, который не боится смеяться мне в лицо, когда я несу чушь, — Роман подошел ближе. В его взгляде больше не было попытки купить. Было уважение. И, возможно, что-то еще, что нам только предстояло выяснить, но уже на равных условиях. — Соглашайся, Кира. Ты стоишь дорого, и я готов платить твою настоящую цену.
Я посмотрела в его серые глаза, вспоминая нашу первую встречу, бессонные ночи над графиками и то, как мы действовали в унисон, загоняя предателя в угол.
— Подготовь договор, Роман, — я слегка улыбнулась, закидывая портфель на плечо. — Я пришлю своего юриста, чтобы он проверил каждую запятую. И если меня все устроит… я подумаю.
Я прошла мимо него, направляясь к выходу, но у самой двери обернулась.
— И да. Если мы станем партнерами, китайскую еду по ночам оплачиваешь ты.
Роман тихо рассмеялся — искренне и открыто.
— Договорились.
Я вышла в коридор, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло победы. Я не просто сохранила свою независимость. Я заставила этот город и этого человека играть по моим правилам. А это стоило гораздо дороже любых денег.