Технология 3D-печати зданий в России неизбежно движется к этапу индустриализации, однако ее массовое применение остается за горизонтом ближайших пяти лет. Основатель архитектурного бюро «Необытность» Никита Кулейкин связывает переход количества экспериментальных построек в системное качество девелопмента с появлением нормативной базы и доверия финансовых институтов.
Российский строительный сектор стоит на пороге аддитивных технологий, но для полноценного запуска механизма тиражирования 3D-печатных домов недостаточно одной лишь модернизации оборудования. Как полагает эксперт, ключевым драйвером станет формирование прозрачного правового поля, что отодвигает сроки широкомасштабного внедрения на период после 2030 года.
Современное состояние и глобальный контекст
Строительная 3D-печать постепенно переходит из категории футуристических концепций в практическую плоскость, хотя говорить о полном вытеснении традиционных методов пока преждевременно. Основатель архитектурного бюро «Необытность» Никита Кулейкин в беседе с ТАСС очертил временные рамки адаптации технологии к российским реалиям.
«Если говорить о сроках, я бы смотрел на горизонт после 2030 года. В ближайшие 5-7 лет это будут отдельные нишевые проекты: малоэтажные дома, отельные комплексы, экспериментальные поселки, социальное или быстровозводимое жилье», – подчеркнул архитектор.
Пока российский рынок находится в стадии осмысления, мировая практика уже предлагает вполне осязаемые кейсы. По словам Кулейкина, в мире существуют реализованные жилые объекты, возведенные с применением аддитивных технологий. В частности, в Техасе реализован проект квартала, насчитывающего порядка ста домов. Европейский опыт представлен Германией, где построен трехэтажный дом на пять квартир, а в Саудовской Аравии возведена трехэтажная вилла.
Как сообщалось в публикациях профильных изданий, к практике присоединяются и другие регионы. Например, в Кении недавно завершился проект по печати доступного жилья, что подтверждает глобальный тренд на поиск альтернативных решений жилищного вопроса в условиях дефицита рабочей силы.
Россия также имеет свою точку отсчета в этом направлении. Еще в 2017 году в подмосковном Ступино был успешно напечатан демонстрационный дом, что стало доказательством работоспособности метода в местных климатических условиях. С тех пор география экспериментальных строек расширилась: в Ярославской области компания «АМТ-Спецавиа» реализовала проект по печати здания всего за несколько дней, а в Челябинской области напечатанные элементы используются для создания малых архитектурных форм и индивидуального жилья.
Технологические ограничения и экономика процесса
Несмотря на внешнюю футуристичность, 3D-принтер сегодня остается узкоспециализированным инструментом, а не комплексным строительным комбайном. Никита Кулейкин акцентирует внимание на том, что машинный метод затрагивает лишь создание стенового контура. Фундамент, устройство кровли и разводка инженерных сетей по-прежнему требуют традиционных подходов и ручного труда квалифицированных специалистов. Следовательно, автоматизация охватывает только один, хотя и довольно трудоемкий, этап работ.
Экономическая модель технологии также не столь однозначна, как может показаться на первый взгляд. Оптимизация бюджета строительства, по оценкам архитектора, может варьироваться в диапазоне от 10% до 35%, однако эта экономия касается исключительно стенового материала и скорости его возведения. Учитывая, что ограждающие конструкции – это лишь часть сметы дома, общее снижение стоимости проекта для конечного заказчика или девелопера выглядит менее впечатляюще, а в ряде случаев на старте нивелируется стоимостью дорогостоящего оборудования и высококачественных бетонных смесей.
Главными сдерживающими факторами для перехода количества в качество эксперт называет отсутствие нормативной базы и проблемы с армированием. Интеграция арматуры в печатаемый слой до сих пор вызывает технологические сложности, без решения которых невозможно обеспечить сейсмическую устойчивость и соответствие строгим требованиям безопасности высотных или даже среднеэтажных объектов.
Регуляторный вакуум и взгляд в будущее
Ключевой барьер на пути массового внедрения лежит не в плоскости «железа», а в юридической и финансовой сферах.
«Массовость возможна тогда, когда появятся понятные нормативы, типовые решения, экспертиза и доверие банковского сектора», – констатирует Никита Кулейкин.
Пока технология не институционализирована на уровне строительных норм и правил (СНиП) и сводов правил (СП), проектные институты не имеют легитимной базы для расчетов, а банки отказываются рассматривать такие дома в качестве ликвидного залога.
Позиция финансовых организаций здесь является системообразующей. Как ранее сообщал информационный портал ДОМ.NEWS, без стандартизированных требований к оценке и страхованию аддитивных строений запустить ипотечные программы на такие объекты практически невозможно. Девелоперы, в свою очередь, не готовы формировать пул проектов без гарантированного спроса, подкрепленного кредитным рычагом.
Экспертное сообщество сходится во мнении, что вектор развития в ближайшее десятилетие будет смещен в сторону уникальной малоэтажной архитектуры и решения гуманитарных задач. Именно сегменты быстровозводимого социального жилья, отельных комплексов и экспериментальных поселков станут тем полигоном, где технология докажет свою надежность и рентабельность.
«3D-печать не заменит традиционное строительство целиком, – резюмирует Кулейкин. – Но она точно займет свое место – особенно в малоэтажной архитектуре, в быстрых проектах и там, где форма, скорость и дефицит рабочих ресурсов становятся критичными».
Ставка на кадры и интеграцию
Процесс интеграции осложняется нарастающим кадровым голодом в отрасли, который, как ни парадоксально, может стать драйвером автоматизации. Дефицит квалифицированных каменщиков и разнорабочих, фиксируемый Минстроем России в последние годы, заставляет подрядчиков искать менее трудозатратные технологии. Однако для обслуживания строительных 3D-принтеров требуются операторы с инженерными компетенциями, что создает запрос на переформатирование системы профессионального образования.
По сути, будущее технологии в России определяется не появлением «еще более мощного принтера», а выравниванием институциональной среды. Как только стандарты проектирования и оценки будут формализованы, технология сможет перешагнуть из разряда экспериментальных аттракционов в категорию надежных, а главное – тиражируемых продуктов индустриального домостроения. С учетом текущей динамики нормотворчества, горизонт после 2030 года выглядит наиболее реалистичным для такого перехода, что полностью коррелирует с прогнозом эксперта.