- Привыкла к шелкам? – хмыкал невысокий плотный мужчина, от которого всегда пахло чем-то кислым. – Ну, теперь в ватнике походишь.
Эда ничего не отвечала. Этот человек, испытывавший к ней просто лютую ненависть, не давал ей прохода. Он входил, когда она спала, и заставлял ее отвечать на свои бесконечные и бессмысленные вопросы. Во время работы мог внезапно одернуть ее и приказать заниматься другим делом. Все потому, что она – княжна. А он – вертухай из маленького села. И теперь он имел над красавицей-аристократкой полную власть.
Ее крестили Евдокией, но дома звали только Эдой. Она появилась на свет 10 ноября 1908 года в Москве в богатой, знатной и знаменитой семье. Ее отцом был князь Юрий Урусов, который стал депутатом Государственной Думы. Мать – известная писательница Евдокия Салиас-де-Турнемир. Потомственная дворянка, выросшая в великолепном особняке, Эда должна была занять высокое положение в обществе. Она свободно говорила на трех европейских языках, прекрасно музицировала и занималась танцами у великолепной Маргариты Зелениной.
Педагоги рано отметили, что Эда – артистична. В кругу аристократии это считалось рядовым явлением, ведь домашние постановки устраивали практически везде: князья Юсуповы выступали на домашней сцене, великие княжны были не прочь примерить костюмы разных эпох…
- Нет, нет, тут другое, - объясняла матери Эды Надежда Михайловна Вахтангова. – Вашей прекрасной девочке сужено быть актрисой. Конечно, я понимаю, она – княжна…
Эда еще училась в школе, когда ей предложили пройти прослушивание в Художественном театре. И ее сразу отметили: очень талантлива! Но семья настаивала, что сначала надо окончить обычную школу. А потом произошла революция.
Заведение для девушек из дворянских семей, где обучалась Эда, было сразу закрыто. Семья ненадолго пристроила девочку в школу при Николо-Угрешском монастыре, где оставалось совсем немного послушников – остальные уехали. Многие друзья и знакомые Урусовых тоже поспешно покидали Россию, но князья не успели собрать вещи. К тому же, дядя Эды сумел поладить с новой властью – он устроился в советское учреждение, со временем ему даже выхлопотали пенсию… И все равно на них смотрели с подозрением: из бывших! Князья! Ненадежный элемент…
Эда ушла из монастыря и отправилась учиться театральному мастерству, как и планировала с самого начала. В Художественный театр ее приняли без вопросов, а потом, со временем, Урусова перешла служить в театр Ермоловой. В то же самое время ей, двадцатилетней хорошенькой девушке, поступило предложение сняться в кино. Фильм назывался «Ледяной дом», и он был посвящен событиям во время царствования императрицы Анны Иоанновны: как по прихоти вздорной государыни выстроили дом изо льда, в котором поселили шута и его молодую жену… Эде предстояло сыграть в крошечном эпизоде. Она танцевала на балу в первом ряду.
У семьи отобрали все, чем они владели. Теперь приходилось тяжело зарабатывать на кусок хлеба, но Эда не унывала. Она занималась любимым делом, ей стали давать более серьезные и характерные роли. А впереди была еще одна – и тоже заветная! – роль любимой жены и матери.
Там, на театральных подмостках, Эда познакомилась с Михаилом Унковским. Он тоже принадлежал к дворянскому роду и влюбился в княжну Урусову с первого взгляда. В 1930 году они расписались (венчаться было почти негде, да и это вызвало бы косые взгляды), а потом у Эды и Михаила родился сын, которого назвали Юрием, в честь дедушки.
«Тучи сгущаются, - говорили Эде ее коллеги, - а у тебя ребенок! Надо уезжать!»
Но она не верила, что может произойти что-то дурное. Она ведь многократно доказала свою лояльность по отношению к новой власти! Тем не менее, в январе 1935 года была арестована сестра Эды — Елена, потом — отец. Дядя Сергей, который мог повлиять на что-то и защитить Урусовых, скончался в 1937 году. После этого пошла новая череда арестов: сначала задержали двоюродного брата Эды, потом мать. Писательницу Евдокию Салиас-де-Турнемир сослали в Киргизию, хотя она была тяжело больна. Там же мать Эды и скончалась.
Еще одна беда постучалась в двери княжны в 1938-м: тогда был арестован ее муж. Обвинения звучали ужасно: якобы Унковский и еще ряд актеров театра Ермоловой поддерживали фашистскую организацию. Сама Эда не успела толком ничего предпринять, поскольку и за ней вскоре тоже пришли.
«Следователь Эйдельман обвинял меня в связях с фашистами, а я плохо представляла себе, что такое фашизм и в чём заключается мой проступок».
Ей объявили: десять лет. Ребенка забрали в детский дом, но позже разрешили оформить опеку на брата Эды, Кирилла Волкова (тот женился на простой девушке и предусмотрительно взял ее фамилию). Тройка НКВД отправила княжну в Дальлаг, в Хабаровский край. Еще раньше определили судьбу Михаила - Севвостоклаг на Колыме.
Она была молода и красива. Она была княжной по происхождению! Вертухая Никодимова это обстоятельство приводило просто в немыслимую ярость. Он старался сделать жизнь Эды невыносимой, но она уверенно держалась. Пыталась сохранять спокойстве, не спорила, не вмешивалась, если на ее глазах отчитывали или обижали других. Целью было выжить и обнять когда-нибудь сына.
«Это были самые тяжёлые дни в моей жизни. Всё время болело сердце, происходящее казалось каким-то ужасным кошмаром… Мне сразу разъяснили, что работа зимой на лесоповале для непривычного человека – это гибель. Свалишься на третий день, и тогда конец. Лес валили привыкшие к физической работе молодые здоровые девушки, в основном из семей раскулаченных… На ногах у нас были матерчатые чуни, которые постоянно промокали. Мы придвигались как можно ближе к костру, стараясь вобрать в себя всё идущее от него тепло, чтобы согреться», - позже вспоминала Урусова.
В лагере она была дояркой, счетоводом, играла в лагерном театре. Позже Эду перевели в женскую колонию на станции Известковая. Она много и тяжело болела, потеряла большую часть зубов… Но выстояла. В 1947 году княжну Урусову освободили досрочно. Возвращаться в Москву или Ленинград ей было запрещено, поэтому Эда поселилась в Угличе, где работала в театральном коллективе городского Дома культуры.
Она узнала, что мужа не стало еще в 1940 году. Очень ждала единственного сына, который приехал к ней в 1948 году. Наконец, они были вместе! Но в 1949 году Эду арестовали повторно. И снова повторялся этот кошмар – таежное село, холод, работа без продыху… Как ни странно, но помогли ей друзья-актеры: они добились перевода Урусовой в Норильск. И там княжна стала частью коллектива Заполярного драмтеатра. Любопытно, но в те годы там же оказались Иннокентий Смоктуновский и Георгий Жженов. Им помогла выжить сплочённость и взаимопомощь.
Все обвинения были с нее полностью сняты в 1955 году. Это означало, что Эда могла поехать, куда угодно. Она выбрала Москву, в которой родилась и которую так давно не видела.
После своего второго ареста Эда познакомилась с Александром Блохиным – сыном танцовщика Большого театра, который был осужден по такой же 58-й статье. Общее горе сблизило их, а сходство в воспитании стало цементирующей основой их отношений. Называли друг друга на "вы", были очень почтительны друг к другу... На свободе они сразу поженились.
Зеркало жестоко подсказывало актрисе: ты состарилась раньше времени. Но, тем не менее, Эда Урусова вернулась в театр и в кино. Вы могли видеть ее в "Ларце Марии Медичи" и в роли тещи Кисы Воробьянинова в "12 стульях". Последний раз она вышла на сцену в возрасте 88 лет, и сорвала долгие овации... Публика любила ее.
«В работе – дисциплинированная, мало эмоциональная, но очень глубокая. В общении с ней чувствовалось такое мощное прошлое!» - писал о ней Карен Шахназаров.
Она тихо ушла в Вечность 23 декабря 1996 года. Сын, Юрий, окончил Ленинградский кораблестроительный институт, стал инженером и составил сборник материалов о жизни своих матери и отца.
Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!
Лайки помогают развитию канала!