Таня сидела на пластиковом стуле в коридоре городской больницы и смотрела в одну точку. Третьи сутки без сна. Глаза красные, губы потрескались, волосы собраны в небрежный пучок. Она не помнила, когда последний раз ела.
В палате реанимации лежал Олег. Её муж. Человек, за которого она вышла замуж пять лет назад. Тот самый Олег, который клялся ей в любви, обещал носить на руках и никогда не давать в обиду.
А теперь врачи разводили руками.
— Состояние стабильно тяжёлое, — сказал заведующий отделением, пожилой мужчина с усталыми глазами. — Мы делаем всё возможное, но прогнозы давать пока рано. Сердечная недостаточность развилась очень быстро. Вы говорили, у него не было проблем с сердцем?
— Никогда, — прошептала Таня. — Он спортом занимался. Обследования проходил каждый год. Всё было идеально.
— Странно, — врач пожал плечами. — Очень странно.
Таня вспомнила, как всё начиналось. Они познакомились на четвёртом курсе университета. Олег — высокий, статный, с лёгкой улыбкой и уверенным взглядом. Она — скромная отличница, которая никогда не была в центре внимания.
Он подошёл к ней в столовой, когда она читала конспект за чашкой чая.
— Дай угадаю, — сказал он тогда, садясь напротив. — Ты та самая Таня, которая получает только пятёрки и ни разу не была на вечеринке?
Она смутилась, покраснела.
— А ты тот самый Олег, который известен на весь факультет?
— Известен? — он усмехнулся. — И чем же?
— Тем, что разбиваешь сердца.
Олег рассмеялся. Громко, заразительно.
— Сердца не разбиваю. Я их лечу. Хочешь проверить?
Так всё и закрутилось. Свидания, цветы, прогулки до утра. Он был настойчивым, романтичным, внимательным. Таня таяла. Через полгода он сделал предложение. Через год они поженились.
Свадьба была скромной — Олег сказал, что деньги лучше потратить на будущее, на квартиру, на детей. Таня согласилась. Она всегда соглашалась.
— Таня, ты золото, — говорил он. — Ты не такая, как все. Ты настоящая.
Она верила каждому слову.
Всё изменилось, когда в их жизнь вошла свекровь.
Елизавета Андреевна появилась не сразу. Первые два года она жила в другом городе, приезжала только на праздники. Таня старалась произвести хорошее впечатление: готовила, убирала, улыбалась, даже когда внутри всё кипело от обидных замечаний.
— Суп пересолен, — морщилась свекровь. — Ты вообще умеешь готовить?
— Олег, почему у тебя рубашка не поглажена? Разве жена не должна за этим следить?
— Когда вы уже подарите мне внуков? Сколько можно тянуть?
Таня терпела. Она знала, что Олег любит мать. Что для него её мнение — закон. И она старалась быть идеальной невесткой. Хоть каждый день готовить? Пожалуйста. Принимать свекровь в любое время? Конечно. Родить детей? Сколько скажешь.
Но дети не получались.
Год, два, три. Таня обследовалась, сдавала анализы, пила витамины. Врачи говорили: «Вы здоровы. Просто нужно время». А Елизавета Андреевна с каждым месяцем становилась всё ядовитее.
— Бесплодная, — шипела она Олегу, думая, что Таня не слышит. — Зачем тебе такая жена? Она тебя не осчастливит.
— Мама, не начинай, — вяло отбивался Олег.
Но Таня чувствовала: он меняется. Взгляд становится холоднее. Объятия — короче. Поцелуи — формальными.
— Ты устала, — говорил он. — Тебе нужно отдохнуть.
— Я не устала, — отвечала она. — Я хочу быть с тобой.
— Может, съездишь к родителям? Проветришься.
Она не хотела никуда ехать. Она хотела, чтобы он снова смотрел на неё так, как в начале. С восхищением. С нежностью. С любовью.
Но любовь уходила. Капля за каплей.
А потом случилось это.
Олег упал на кухне. Просто рухнул, схватившись за грудь.
— Таня… — прохрипел он. — Вызови скорую…
Она вызвала. Приехали через десять минут, но за это время он посинел. Врачи сказали: «Вовремя. Ещё бы минута — и всё».
Трое суток в реанимации. Таня не отходила от дверей. Она молилась всем богам, которых знала. Она обещала, что если Олег выживет, она станет ещё лучше. Будет готовить его любимые блюда. Будет терпеть свекровь. Будет делать всё, чтобы он был счастлив.
— Таня? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. В коридоре стояла медсестра ночной смены. Женщина лет пятидесяти, с усталым, но добрым лицом. Её звали Нина Петровна.
— Таня, можно вас на минуту?
— Что случилось? — Таня вскочила. — Олегу хуже?
— Нет-нет, с ним всё стабильно. — Нина Петровна оглянулась, понизила голос. — Мне нужно вам кое-что показать. Только, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Она провела Таню в сестринскую, закрыла дверь и протянула потрёпанную сберкнижку.
— Это нашли в вещах вашего мужа, когда его привезли. Она лежала во внутреннем кармане куртки.
Таня взяла книжку, открыла. И почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Счёт был открыт на имя Елизаветы Андреевны. За последние три месяца на него перевели двести тысяч рублей. Переводы шли с карты Олега.
— Откуда вы знаете? — спросила Таня дрожащим голосом.
— Я случайно увидела, когда заполняла документы. — Нина Петровна вздохнула. — Таня, я работаю здесь двадцать лет. Я видела многое. И я знаю, что иногда правда бывает горькой. Но вы должны её узнать.
— Какую правду?
— Вчера вечером к вашему мужу приходила женщина. Пожилая, представилась матерью. Она думала, что никто не слышит, но я случайно оказалась рядом. Она говорила по телефону.
Таня замерла.
— Она сказала: «Он в реанимации. Врачи говорят, неизвестно, выживет ли. Но если выживет, придётся платить больше. Слишком много знает».
У Тани потемнело в глазах.
— Что это значит? — прошептала она.
— Я не знаю, — честно ответила медсестра. — Но я подумала, что вы должны быть осторожны. И ещё… — она помялась. — В той сберкнижке есть записи. Не только переводы. Там указаны даты и суммы, которые ваш муж переводил матери задолго до болезни. На протяжении нескольких лет.
Таня открыла книжку снова. Пробежала глазами по строкам. Пятьдесят тысяч. Сто. Семьдесят пять. Даты совпадали с днями, когда Олег говорил ей, что едет в командировку.
— Зачем? — выдохнула она. — Зачем он отдавал ей деньги?
— Этого я не знаю. — Нина Петровна положила руку ей на плечо. — Но я знаю одно: когда человек в реанимации, его вещи осматривают. В его куртке нашли ещё кое-что.
Она протянула Тане сложенный листок бумаги. Это было письмо. Написанное от руки, нервным почерком.
«Мама, я больше не могу. Она хорошая, но она не ты. Я сделаю, как ты сказала. Скоро всё закончится. Только не дави так сильно. Я устал».
Таня прочитала письмо три раза. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась.
— Это он написал? — спросила она глухо.
— Почерк совпадает, — кивнула Нина Петровна. — Я сравнила с его записями в медицинской карте.
— О чём он говорит? «Скоро всё закончится»?
— Не знаю, Таня. Но мне кажется, вам стоит поговорить с Елизаветой Андреевной.
Таня спрятала сберкнижку и письмо в сумку. Сердце колотилось где-то в горле. Она вышла из сестринской и направилась к палате. За стеклом лежал Олег. Бледный, с трубками в руках. Он выглядел беззащитным и чужим.
— Таня? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. В коридоре стояла Елизавета Андреевна. Свекровь выглядела встревоженной, но в глазах Тане почудилось что-то другое. Холодное. Расчётливое.
— Как он? — спросила Елизавета Андреевна.
— Стабильно, — ответила Таня. — Врачи говорят, будет жить.
— Слава богу. — Свекровь перекрестилась. — Я так переживала.
— Правда? — Таня посмотрела ей прямо в глаза. — А мне показалось, вы не очень-то расстроились.
— Что ты такое говоришь? — возмутилась Елизавета Андреевна. — Я мать! Я ночи не сплю!
— Тогда почему вы вчера разговаривали по телефону и сказали: «Если выживет, придётся платить больше»?
Лицо свекрови изменилось. На мгновение в нём мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки.
— Ты подслушивала? — прошипела она. — Я говорила с подругой. У неё муж в больнице. Это не про Олега.
— А сберкнижка? — Таня достала её из сумки. — Зачем Олег переводил вам деньги? Год за годом?
Елизавета Андреевна побледнела.
— Откуда она у тебя?
— Это неважно. Важно то, что я хочу знать правду. Сейчас. Или я иду к врачам и сообщаю, что у мужа нашли подозрительные документы.
Свекровь сжала губы. Молчала долго, почти минуту. А потом рассмеялась. Сухо, зло.
— Думаешь, ты умная? — сказала она. — Думаешь, всё узнала?
— Я хочу знать, зачем он переводил вам деньги.
— А затем, что он у меня в долгу, — жёстко ответила Елизавета Андреевна. — Я растила его одна. Без отца. Без помощи. Я вложила в него всё. А он женился на тебе. На бесплодной никчёмной девчонке, которая не может дать мне внуков.
— Вы не ответили на вопрос.
— Хорошо. — Свекровь шагнула ближе. — Он должен был развестись с тобой. Я сказала: «Или она уходит, или ты платишь». Он выбрал платить. Каждый месяц — деньги. За то, что я молчу. За то, что не прихожу к вам и не устраиваю скандалов.
— О чём вы должны были молчать?
— О том, что твой муж… — она понизила голос до шёпота, — никогда тебя не любил. Он женился на тебе из жалости. Ты была такой удобной. Такой покладистой. А потом надоела.
У Тани перехватило дыхание.
— Вы врёте.
— Хочешь доказательств? — Елизавета Андреевна достала телефон. — Вот. Читай.
На экране была переписка с Олегом. Таня пробежала глазами по строкам.
«Мама, я не могу больше притворяться».
«Потерпи, сынок. Она скоро сама уйдёт, когда поймёт, что ты её не любишь».
«А если не поймёт?»
«Тогда поможем ей понять».
Таня почувствовала, как мир рушится.
— Это фальшивка, — сказала она.
— Нет, милая. — Свекровь усмехнулась. — Это правда. Олег собирался уйти от тебя. Но не успел. Сердце подвело.
— Вы его довели! — выкрикнула Таня. — Вы пили из него деньги, вы манипулировали им, вы сделали его больным!
— Я сделала? — Елизавета Андреевна рассмеялась. — Глупая. Ты думаешь, я виновата? Нет. Это ты. Ты не смогла сделать его счастливым. Ты не смогла родить. Ты не смогла стать той, кого он заслуживает.
Таня сжала кулаки. Внутри всё кипело. Она хотела закричать, ударить, разорвать эту женщину на части. Но вместо этого она сделала шаг назад.
— Знаете что? — сказала она тихо. — Вы правы. Я не смогла. Но я хотя бы пыталась. А вы? Вы только разрушали.
Она развернулась и пошла прочь.
— Куда ты? — крикнула свекровь. — Ты не имеешь права уходить! Он твой муж!
— Он был моим мужем, — ответила Таня, не оборачиваясь. — Пока я не узнала правду.
Она вышла из больницы и глубоко вдохнула холодный воздух. В руке она всё ещё сжимала сберкнижку. В голове крутились слова письма: «Скоро всё закончится».
Таня остановилась. Достала телефон. Набрала номер.
— Алло, это квартира Олега? Скажите, я могу снять показания счётчиков? У нас там проблема с водой.
— Конечно, — ответил женский голос. — А вы кто?
— Я его жена.
— А, Таня? — голос стал напряжённым. — Слушайте, я давно хотела вам сказать. Ваш муж сдавал эту квартиру полгода назад. Мне. Через агентство.
Таня замерла.
— Какую квартиру?
— Ту, что на улице Ленина, дом 15. Он сказал, что вы переезжаете, и он хочет сдать жильё, пока не продали.
Таня вспомнила. Квартиру на Ленина им подарили родители Олега на свадьбу. Они собирались там жить, но потом Олег сказал, что её нужно отремонтировать, и они остались в съёмной.
— Спасибо, — выдохнула Таня. — Спасибо.
Она повесила трубку. В голове сложился пазл.
Олег сдавал квартиру. Переводил деньги матери. Говорил, что скоро всё закончится. Он готовился к разводу. Он готовился уйти. Но не успел.
Таня посмотрела на больницу. Где-то там, за стенами, лежал человек, которого она любила. Человек, который её предал. Человек, который оказался слабее, чем она думала.
Она развернулась и пошла к такси.
— Куда едем? — спросил водитель.
— Домой, — сказала Таня. — Мне нужно поменять замки.
Через неделю Олег пришёл в себя. Таня приехала в больницу, но не заходила в палату. Она передала через медсестру конверт.
Внутри лежало заявление о разводе.
— Передайте, — сказала она Нине Петровне, — что я не держу зла. Но на порог я его больше не пущу.
Медсестра кивнула.
— Вы сильная, Таня.
— Нет, — покачала головой Таня. — Я просто устала быть удобной.
Она вышла из больницы и села в машину. Впереди была новая жизнь. Без Олега. Без свекрови. Без лжи.
Она нажала на газ и уехала. Не оглядываясь.