Телемастер Григорий свое дело знал хорошо. Мог он отремонтировать что угодно, любой телевизор, но, и цену своей работе тоже знал. Чтобы кому-то что-то починить бесплатно – эта сказка не про него. И особенно он любил вызовы на ремонт от пенсионеров. Потому что они, как правило, очень доверчивые, и настоящих цен не знают.
Вот и в этот раз, покопавшись в почти новом телевизоре, и заменив одну детальку стоимостью в пятьсот рублей, он важно надул губы, и начал заполнять квитанцию. По сущности, это была «филькина грамота», но на ней стояла печать, и это придавало бумажке особую важность.
- Итак, мамаша, с вас семнадцать тысяч, - сказал он тоном, не терпящим возражений.
- Как семнадцать? – ахнула бабушка божий одуванчик. – Мы же по телефону сговаривались, что вы возьмёте не больше пяти тысяч.
- Так ведь у телефона глаз нету, - хмыкнул нагло Григорий. – Да и ты толком не говорила, что у тебя за поломка. Сказала – телевизор не показывает, и всё. А я глянул, тут работы – ого-го сколько. Скажи спасибо, что я тебе цену скостил немного. Как пенсионерке. Давай, доставай из загашника рубли, и я пойду. Заказов у меня нынче много.
- Сынок, может, договоримся? – застонала бабушка.
- Это как я с тобой договариваться должен? - опять усмехнулся Григорий. – Хочешь, что ли, рассрочку оформить? Извини, бабуля, но я на такое не подписываюсь. Давай деньги все сразу.
- А хочешь, я тебя накормлю сытно?
- На семнадцать тысяч?
- Да на какие семнадцать? Ты же меня обманываешь!
- Ты что, государственной бумаге не веришь? – Мастер замахал квитанцией перед бабушкиным носом. – На ней, между прочим, печать стоит! Настоящая! Гербовая! Значит, и цена у меня настоящая.
- Да что ты говоришь, сынок? Как тебе не стыдно? Креста на тебе, что ли, нет?
- Нет, конечно, – засмеялся Григорий. – А зачем он мне?
- Как это? – ахнула бабушка. - Или ты Бога не боишься?
- Бога? Так ведь нет его! – ещё громче засмеялся мастер. - Ты что, не знала?
- Да ты что? – Бабушка замерла. – Неужели, правда? И давно его нет?
- Его никогда не было. Поэтому, старая, давай, шевелись, беги за своими денежками. Чай не обеднеешь. А меня совестить бесполезно.
- Погоди-погоди… - Хозяйка никак не могла прийти в себя. – Это значит, что выходит, сынок? Я всё это время зря боялась? Зря на небо смотрела, и осеняла себя крестом?
- Конечно, зря.
- И по совести, я, зря жила? Я, ведь, боялась, что после смерти меня там наверху за грехи кто-то накажет…
- Ой, смешная ты, бабуля, - ещё громче захохотал Григорий. – Напридумывала себе страхов, и трясёшься всю жизнь. Запомни, бабушка, никого над нами нет, кроме государственной машины. Но, мы, люди, умные и хитрые, и знаем, как эту машину можно надурить. Мы уже давно все её алгоритмы изучили. Поэтому и ты начинай жить по-новому, без указки из-за облаков. Понятно тебе, бабушка?
- Ага… - кивнул хозяйка. – Теперь мне понятно, сынок.
- Вот и хорошо. А теперь, давай расплачивайся, а то задержался я у тебя.
- Сейчас, сынок, расплачусь, - растерянным голосом ответила старушка. - Только ключи от сейфа надо найти. Сын их куда-то вечно от меня прячет.
- Ого! – удивился мастер. - У тебя, что, деньги в сейфе? Значит, много их?
- Там не только деньги… - пробормотала хозяйка. – Сейчас… Ты пока свой инструмент прибери.
Бабушка подошла к кладовке, и стала в ней что-то искать. Скоро она, действительно, нашла какие-то ключи, и ушла в другую комнату. Через минуту, оттуда послышался странный звук, похожий на лязг затвора. А ещё через мгновение в дверях показалась бабушка, с охотничьим карабином в руках, направленным на Григория.
- А вот и я, - сказала она слегка взволнованным голосом. – Ну-ка, сынок, подними руки в гору. И сразу говорю, палец у меня на спусковом крючке, а руки – слегка трясутся. Ежели ты зря дёрнешься, я с собой не совладаю, и сразу пульну.
- Ох, ты, мать твою… - ахнул Григорий, и медленно стал поднимать руки вверх. – Ты чего это мать? Рехнулась?
- Зачем, рехнулась?
- А чего это у тебя в руках?
- Карабин. Сын мой иногда ходит на лося. И патроны у него – соответствующие. Поэтому, сынок, я тебе заявляю – я тебе платить не собираюсь. Понял?
- Понял, - простонал мастер. – А если я на тебя в полицию заявлю?
- А с полицией ты погоди! – всё так же волнуясь, воскликнула бабушка. – Ты с этим пока не спеши! Это, ведь, ещё не всё. Раз, ты говоришь, никого на небе нет, и мне небесного суда бояться незачем, ну-ка, доставай из своих карманов всё, что имеется.
- Зачем?
- Я тебя хочу ограбить. Понимаешь? Давай сюда свой кошелёк. Сколько ты сегодня пенсионеров надурил? Вот, все деньги и вываливай на стол. И свои, и которые с клиентов содрал.
- Бабуля, ты что, сдурела? – не выдержал такого морального издевательства Григорий.
- Теперь, можно сказать, что да, - кивнула головой хозяйка. – Сдурела. И обнаглела, тоже. Ты же мне сам, сынок, только что глаза на эту жизнь заново открыл. Я ведь в последнее время часто думала: «Как-то неправильно я живу. У меня в доме ружьё есть, а я терплю от людей унижения. Вот если бы не было никакого надзора из-за облаков, и бояться бы его было не нужно, взяла бы я этот ружьё, и как только отомстила всем своим обидчикам. Но, наконец-то, появился ты, и открыл мне настоящую правду. Так что, теперь я на всю эту совесть и страх божий наплюю. Ну-ка, быстро, деньги на стол! – как смогла, так и гаркнула бабушка на мастера. - Чего глаза рыбьи вытаращил? Думаешь, только тебе можно наглым быть? Теперь и мы - тоже - не хуже! Давай, давай, шевели клешнями! Считаю до трёх, и пуляю!
- Но ведь тебя за это в тюрьму посадят… – голосом умирающего простонал мастер.
- И хорошо! Там кормить меня будут казёнными харчами, и мне самой готовить не придётся! Думаешь, просто в моём возрасте картошку чистить? У меня и сейчас руки трясутся, и палец уже на курок вот-вот нажмёт.
- Но ведь у меня - детки есть! Маленькие! Пожалей ты меня, Христа ради!
- Кого ради?! – как ведьма захохотала старушка. – Ты тут мне сказки не рассказывай! Сам говорил – нет на небе никого! Поэтому, начинаю отсчёт: «Раз, два…»
- Стой! На! Подавись! – Григорий схватил свой бумажник, сгрёб оттуда все купюры, и швырнул их на стол. – Всё! Больше нет у меня ни копейки!
- Хорошо. – кивнула бабушка. – Молодец. А теперь бери свой портфель, и шуруй к двери. И запомни, ежели на меня заявишь, я, когда выйду на волю, всё равно тебя пристрелю. Мне теперь бояться некого. Выпустил ты мою душу на свободу, и поэтому, так и хочется мне тебя продырявить насквозь. Потому что, не нравишься ты мне. Ну, что замер? Дуй отсюда! И на глаза мне больше не попадайся!
Григорий выскочил из этой квартиры мокрым, как зюзя. И пока ехал домой на своём автомобиле, несколько раз чуть не нарушил правила. Что-то с головой у него случилось, и перед глазами стоял странный зелёный туман.
Когда он, наконец-то добрался до дома, и вошёл в свою квартиру, жена ахнула:
- Гриша, что с тобой? Ты, что ли, в парикмахерской был? Как странно ты покрасил волосы.
- Что? – слабым голосом сказал телемастер, подошёл к зеркалу, и не узнал себя. Из зеркала на него смотрел совершенно седой и заметно постаревший мужчина. ©
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов