Ночь в Зоне — это не просто отсутствие света. Это живая, дышащая сущность, которая давит на плечи, заставляет вздрагивать от каждого шороха и всматриваться в непроглядную тьму до рези в глазах. Дождь, мелкий и холодный, зарядил с вечера и не собирался прекращаться. Он барабанил по брезенту старой армейской палатки, которую сталкеры приспособили под временный наблюдательный пункт.
Внутри, у самого входа, чтобы дым вытягивало наружу, плясал небольшой костерок. Пахло сырой древесиной и разогретой тушенкой. Трое сталкеров несли дозор у старой вышки у периметра Свалки — месте тихом, но обманчивом.
Прапор, мужик лет сорока пяти с седыми висками и лицом, словно высеченным из камня, сидел на ящике из-под патронов. Он методично, с армейской педантичностью, разбирал свой АК-74. Каждое движение было отточено до автоматизма. Рядом на промасленной тряпке уже лежала горка деталей.
— Конь, — не отрываясь от чистки затворной рамы, позвал он. — Ты банку-то держи над огнем нормально. Жир застынет — зубы обломаешь.
Конь, молодой, жилистый парень с вечно взъерошенными волосами, фыркнул. Он сидел на корточках у костра, пытаясь согреть руки и одновременно вскрыть банку тушенки своим ножом.
— Да щас, Прапор, всё будет. Я ж не салага какой. У меня дед в Сибири жил, он меня научил: тушенку надо греть медленно, чтобы...
— Чтобы кишки просквозило? — перебил его Гера, третий член дозора. Гера был самым молчаливым из троицы, худой и длинный, как жердь. Он не сидел у костра. Он стоял снаружи, у самого края площадки вышки, привалившись к перилам и слившись с темнотой. Только огонек его сигареты вспыхивал в ночи тусклым светлячком. — Ты её сейчас до состояния пластилина доведешь. Лучше бы сухарь погрыз.
— Сухарь — это не еда для настоящего сталкера! — возмутился Конь, наконец справившись с банкой. По палатке поплыл густой мясной аромат. — Настоящий сталкер должен есть горячее! Вот ты, Гера, стоишь там, мерзнешь... Хочешь?
— Нет, — коротко ответил Гера и щелчком отправил окурок в темноту. — Я на смене.
— На смене он... — пробурчал Конь, вываливая половину дымящейся тушенки прямо на галету. — Какая смена? До рассвета еще часов пять. Свалка спит.
— Свалка никогда не спит, — глухо отозвался из темноты Гера. — Ты уши разуй. Слышишь?
Все замолчали. Дождь. Шелест мокрой листвы где-то внизу.
— Ничего не слышу... — начал было Конь, но Прапор его оборвал.
— Цыц.
Тишина стала звенящей. И в этой тишине откуда-то со стороны ржавых автобусов донесся отчетливый звук: хлюп-хлюп-хлюп. Будто кто-то тяжелый шел по глубокой луже.
Гера медленно поднял свой «Винторез» и приник к оптическому прицелу.
— Вижу движение, — прошептал он так тихо, что его едва услышали у костра. — Три... нет, четыре тепловые сигнатуры. Бредут гуськом.
Прапор закончил сборку автомата и щелкнул предохранителем.
— Зомби? — одними губами спросил Конь, мгновенно потеряв интерес к еде.
— Не похоже, — так же тихо ответил Гера. — Движения... слишком осмысленные для мертвяков. Идут по следу чего-то.
Секунды тянулись мучительно долго. Хлюпанье приближалось к подножию вышки и вдруг... стихло прямо под ними.
У костра все замерли. Прапор приложил палец к губам.
Тишина стала абсолютной. Даже дождь, казалось, стал капать тише.
Прошла минута. Две.
Наконец, Гера медленно опустил винтовку и выдохнул.
— Ушли на север. К Темной долине.
Конь шумно сглотнул и вытер выступивший на лбу пот рукавом.
— Твою ж мать... А я только перекусить собрался...
Прапор хмыкнул и достал из кармана пачку сигарет. Вытянул одну себе, вторую протянул Гере.
— На вот, покури, успокойся. А то руки трясутся, тушенку просыплешь.
Гера молча подошел к костру, взял сигарету и прикурил от уголька.
— Не зомби это были, — сказал он после долгой паузы, выпуская дым в потолок палатки. — Бродяги какие-то. Или наемники по-тихому работают.
— А может... контролер их вел? — с придыханием спросил Конь.
Прапор только сплюнул в огонь.
— Если бы контролер вел, мы бы тут не сидели и не трепались. Он бы нас уже давно почуял и прислал бы гостей прямо сюда. Нет, это просто люди. Но всё равно... бдительности терять нельзя.
Он подбросил в костер пару сырых веток. Пламя недовольно зашипело, выпустив клуб белого пара.
— Ладно, Конь, ешь свою тушенку. Пока Зона дает... И смени Геру через часок. Пусть тоже погреется. А то промокнет насквозь и сляжет с простудой к чертовой матери.
Гера лишь кивнул в ответ на благодарный взгляд Коня и снова растворился в темноте у перил вышки, становясь её безмолвным часовым. А двое у костра остались сидеть молча, слушая бесконечную песню дождя и понимая: до рассвета еще далеко, а Зона полна сюрпризов не только для новичков.