Пётр Иванович крутил баранку уверенно, по-хозяйски, и всю дорогу травил бесконечные деревенские байки. Надя слушала его вполуха.
На душе у неё было странно. Радость от того, что кошмар закончился, что они живы и свободны, мешалась с какой-то смутной тревогой. Впереди её ждала старая жизнь, в которой были унижение в клубе, предательство любимого, разбитые мечты о свадьбе. Жизнь, в которой её считали пропавшей без вести, и чёрт знает что подумали родители.
— Что, Надюха, волнуешься? — Пётр Иванович покосился на неё в зеркало заднего вида.
— Есть немного, — призналась она. — Даже не знаю, с чего начать. Квартира, вещи… мама, наверное, с ума сходит.
— Мама — это святое, — согласился отец Алексея. — Ты ей первым делом позвони. А всё остальное приложится. Главное — живы-здоровы. Я вон на Лёшку смотрю и не нарадуюсь. Думал, уж не свидимся.
— Батя, ну хорош причитать, — проворчал Алексей, но было видно, что ему приятна отцовская забота.
Город встретил их шумом, пылью и суетой. Отвыкшая от машин, от гудков, от мельтешения прохожих, Надя на мгновение почувствовала себя чужой. Будто она попала в параллельную вселенную, где люди живут своей обычной жизнью, не подозревая, что где-то есть тайга, медведи и старая охотничья избушка.
Пётр Иванович высадил Надю у старого панельного дома, где она с Антоном снимала квартиру. А потом повез Алексея к нему домой. Надя вышла из автомобиля и вздохнула. Знакомый двор, знакомая скамейка у подъезда, соседка тётя Зина, которая, увидев Надю, всплеснула руками и чуть не уронила очки.
— Наденька! Живая! А мы уж тебя похоронили, честное слово! Где ж ты пропадала-то, девонька?
— Тёть Зин, я потом всё расскажу, — торопливо ответила Надя, проскальзывая мимо. — Сейчас мне очень нужно.
Она поднялась на третий этаж. Остановилась перед знакомой дверью. Ключи у неё сохранились — они чудом остались в кармане кофты, которая была на ней в тот день поверх платья. Дрожащей рукой она вставила ключ в замок, повернула. Дверь открылась.
В квартире стоял полумрак. Пахло чужими духами, табачным дымом и чем-то жареным. Из гостиной доносились приглушённые голоса и тихий смех. Надя, не разуваясь, прошла по коридору и толкнула дверь в спальню.
То, что она там увидела, заставило её замереть на пороге. На кровати лежал Антон. А рядом с ним, уютно устроив голову у него на плече, лежала та самая брюнетка из клуба. Её чёрные волосы разметались по подушке, она улыбалась чему-то своему. Оба были совершенно не одеты, и по их расслабленным позам было ясно, что они здесь не просто чай пили.
Надя стояла в дверях и смотрела на эту картину. Странно, но той острой, обжигающей боли, которую она испытала тогда в клубе, не было.
— О! — Антон, наконец, заметил её и резко сел, хватая одеяло. — Надя?! Ты?! Откуда?!
Брюнетка взвизгнула и тоже закуталась в простыню.
— Привет, Антон, — спокойно сказала Надя. Голос её звучал ровно, даже чуть скучающе. — Я за вещами. Ты не волнуйся, я быстро.
— Подожди, Надюш, я всё объясню! — он вскочил, путаясь в одеяле, заметался по комнате, натягивая штаны. — Это не то, что ты подумала!
— Антош, — она чуть усмехнулась, — я подумала именно то, что увидела. Ты живёшь с этой женщиной в нашей арендованной квартире. Что тут можно объяснить? Всё и так ясно.
— Надя, ну прости, ну дурак я! — он приблизился к ней, пытаясь заглянуть в глаза. — Я думал, тебя уже нет. Я не знал, что делать. А тут Алиса… Она меня поддержала. Мы с горя.
— С горя, — повторила Надя, и вдруг ей стало смешно. — Ты с горя прыгнул в постель к первой встречной. Очень трогательно, Антон.
Алиса, выглядывавшая из-под одеяла, подала голос:
— А ты вообще кто такая, чтобы его осуждать? Пропала куда-то, а он мучайся!
— Заткнись, — бросил Антон, не оборачиваясь.
— Нет уж, пусть говорит, — Надя махнула рукой. — Мне, честно говоря, уже всё равно.
Она подошла к шкафу, достала большую спортивную сумку и начала спокойно, методично складывать свои вещи. Платья, джинсы, бельё, туфли. Антон стоял рядом, что-то лепетал, пытался оправдаться, но она его не слушала. Каждое его слово теперь казалось пустым звуком. Шелухой.
— Надя, ты ещё пожалеешь! — выкрикнул он ей в спину. — Я для тебя был лучшей партией! Кому ты теперь нужна, пропащая?
Она остановилась в дверях, обернулась. Посмотрела на него долгим, спокойным взглядом. И улыбнулась. Светло, радостно, как улыбаются люди, сбросившие тяжёлый груз.
— Знаешь, Антон, — сказала она тихо, — пару месяцев назад эти слова меня бы убили. А сейчас мне просто смешно. Так что прощай. Будь счастлив со своей Алисой. Если получится.
Выйдя во двор, Надя вдруг поняла, что нужно срочно увидеть подругу. Лидка Сорокина жила в соседнем дворе. К ней Надя и направилась. Дверь была не заперта — как всегда. Лидка вечно забывала закрывать замок, утверждая, что у неё всё равно брать нечего.
— Кто там? Открыто! — донёсся знакомый, чуть хрипловатый голос.
Надя толкнула дверь и вошла. Лидка сидела на кухне, пила чай и красила ногти ярко-красным лаком. Увидев Надю, она замерла. Кисточка с лаком застыла в воздухе, глаза расширились до размера блюдец.
— На… Надюха? — прошептала она. — Ты? Живая?
— Живая, Лид, живая, — Надя улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.
Подруги бросились друг к другу, обнялись так крепко, что кости затрещали. Лидка ревела в голос, не стесняясь, размазывая тушь по щекам.
— Где ты была, дура?! — причитала Лидка, тряся её за плечи. — Мы тебя обыскались! В милицию заявление подали, все больницы обзвонили, морги обзвонили! Думали, всё, нет нашей Надюхи! А ты — живая! Худая только, страшная!
— Спасибо за комплимент, — усмехнулась Надя, утирая слёзы. — Я тебе тоже рада, Лид.
— Да погоди ты! — она усадила Надю на табурет, сама села напротив, вцепилась в её руки. — Рассказывай. Всё. С самого начала. Где ты была ?
— В тайге.
— В какой тайге?! — Лидка вытаращилась. — Ты что, в тайге была? С кем?
Надя рассказала подруге всё. С самого начала. Лидка слушала, открыв рот. Когда рассказ был окончен, она минуту сидела молча, переваривая услышанное. Потом выдохнула и выдала своё заключение:
— Ну, Надюха, ты даёшь. Хоть триллер пиши. Честное слово. Слушай, а он хоть симпатичный, этот твой Робинзон?
— Очень, — Надя улыбнулась. — Добрый. Сильный. Заботливый.
— Ну и чего ты тут сидишь?! — Лидка вскочила и замахала руками. — Чего ты ко мне пришла? Иди к нему! Немедленно! Он тебя ждёт, а ты тут чаи гоняешь!
— Лид, подожди, — Надя схватила её за рукав. — Во-первых, дай телефон. Мне маме позвонить надо. А во-вторых… где моя сумочка? Та, что в клубе осталась? Там документы, телефон.
— Ой, точно! — Лидка хлопнула себя по лбу. — Сумочка твоя у меня! Я её тогда сразу подобрала, когда ты пропала. Всё в целости, не бойся. И диплом твой там, и паспорт. Вот, держи!
Она метнулась в комнату и вынесла оттуда знакомую маленькую сумочку из светлой кожи.
— Лид, дай позвонить, — попросила она.
С мамой разговор вышел непростой. После третьего гудка на том конце раздался резкий, встревоженный голос Маргариты Николаевны, её матери:
— Алло! Я слушаю! Кто это?!
— Мама, это я, Надя, — сказала она тихо.
В трубке повисла пауза. Такая долгая, что Надя испугалась, не прервалась ли связь. А потом мама закричала. Громко, пронзительно, с истерическими нотками:
— Надя?! Ты?! Ты где была, дрянная девчонка?! Я вся извелась! Отец себе места не находит! Мы в розыск подавали! Ты о чём думала вообще?!
— Мама, мамочка, успокойся, — Надя заговорила быстро, боясь, что мать сейчас бросит трубку. — Со мной всё в порядке. Я жива, здорова. Я не могла позвонить. У меня телефон сломался. Я попала в ужасную ситуацию, но сейчас всё хорошо. Я тебе потом всё объясню, при встрече.
— Какая ситуация?! — не унималась Маргарита Николаевна. — Ты знаешь, что Антон всех на уши поставил? Мы думали, тебя похитили! Или убили! Ты представляешь, каково это — жить и не знать, что с дочерью?!
— Мам, Антон — предатель, — спокойно сказала Надя. — Я его застала с другой женщиной. В клубе. В тот самый вечер, когда пропала. Так что можешь ему больше не верить. И не звонить.
Мать снова замолчала. Надя слышала её тяжёлое дыхание. Потом голос стал тише, спокойнее:
— С другой женщиной, значит… Вот как. Ну что ж, этого следовало ожидать. Я всегда говорила, что этот хлыщ себе на уме. Ладно, Надежда. С Антоном разберёмся потом. Главное — ты жива. Когда приедешь?
— Скоро, мам. Как только улажу все дела в городе. Обещаю. Я тебя очень люблю. Прости, что заставила волноваться.
— Ладно, проехали, — в голосе матери послышалась усталость. — Приезжай. Ждём.
И она положила трубку. Надя вздохнула с облегчением. Оказывается, мама не так уж сильно и переживала. Конечно, волновалась, но жизнь её не остановилась. У неё был новый муж, новый брак, свои заботы. И это было даже хорошо. Значит, Надя могла строить свою жизнь, не оглядываясь на материнские тревоги.
— Ну, вот и славно, — подытожила Лидка, пододвигая к ней чашку чая. — Мама в курсе, Антон повержен. Что дальше?
— Дальше? — Надя задумалась. — Дальше я пойду к Алексею. Он ждёт меня.
— Ну так иди! — Лидка всплеснула руками. — Что ты сидишь-то? Беги! Прямо сейчас!
Надя встала, обняла подругу ещё раз, крепко-крепко. Потом взяла свою сумочку, паспорт, зарядившийся немного телефон и направилась к двери.
— Надя! — окликнула её Лидка.
— Что?
— Я хочу быть свидетельницей на вашей свадьбе.
Надя улыбнулась.
— Обязательно, Лид. Будешь.
Адрес, по которому жил Алексей, она помнила — Алексей называл его по дороге несколько раз, словно боялся, что она забудет. Надя шла пешком, торопливо, почти бежала. Внутри всё клокотало от странной смеси радости, страха и нетерпения. А вдруг он передумал? Вдруг, вернувшись в город, вспомнил, что она ему никто? Вдруг все эти нежные слова, сказанные у костра, развеялись как дым?
Она поднялась по тёмной лестнице на пятый этаж. Остановилась перед дверью. Из-за двери слышался мужской голос — кажется, Пётр Иванович что-то втолковывал сыну. Надя перевела дух и нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Алексей.
— Надя, — выдохнул он. — Ты пришла.
— Я же обещала, — тихо ответила она.
И тут, не сдерживаясь больше, он шагнул к ней, схватил в охапку и прижал к себе. Из комнаты выглянул Пётр Иванович, увидел эту картину, улыбнулся в усы и тихонько прикрыл дверь, оставив их вдвоём.
— Я боялся, что ты не придёшь, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Думал, вернёшься в свою городскую жизнь, вспомнишь, кто ты, а кто я… и не придёшь.
— Глупый, — она отстранилась, заглянула ему в глаза. — А кто ты? Ты — человек, которого я люблю. Разве этого мало?
— Мне хватит, — он улыбнулся, и в его глазах блеснули подозрительно влажные искорки. — Мне этого на всю жизнь хватит.
На кухне уже хлопотал Пётр Иванович, делавший вид, что он страшно занят чайником.
— Ну что, молодёжь, — крякнул он, не оборачиваясь. — Все вопросы уладили? Можно теперь и чайку попить. За знакомство, так сказать. Официальное.
— Батя, — Алексей взял Надю за руку, — я тебе хочу сказать. Надя — это не просто девушка. Она — моя судьба. Мы с ней через такое прошли… в общем, я хочу, чтобы она стала моей женой.
— Ну, наконец-то! — Пётр Иванович развернулся и грохнул чайником об стол. — Я уж думал, не дождусь. Давно пора! А то «просто вместе», «случайно». Знаем мы эти случайности. Наденька, ты уж прости за прямоту: внуков хочу. Чтоб по тайге со мной бегали, рыбу ловили. А то помру — и кто им лес покажет?
— Пап, ты-то куда помирать собрался? — рассмеялся Алексей. — Тебе ещё на моей свадьбе плясать!
— А плясать я всегда готов, — хитро прищурился Пётр Иванович. — Только вы уж со сроками не затягивайте. А то знаю я молодых — будут думать, планировать, копить на ресторан. А жизнь-то, она, знаете, короткая.
Они просидели на кухне до позднего вечера, пили чай, обсуждали планы. Алексей рассказал, что хочет возобновить бизнес — не в городе, а в деревне, на базе старого бабушкиного дома. Организовать небольшую базу отдыха для рыбаков и охотников. Идея показалась Наде замечательной. Она, как педагог, могла бы работать в деревенской школе, учить малышей.
— Значит, решено, — подвёл итог Пётр Иванович. — Завтра едем в деревню. Осмотрим хозяйство, прикинем что к чему. А там и свадьбу сыграем.
— А я и не против, — тихо сказала Надя и благодарно сжала ладонь Алексея под столом.
Он ничего не ответил. Просто посмотрел на неё долгим, счастливым взглядом.
В эту ночь она осталась у него. Они лежали, обнявшись, и смотрели в тёмный потолок, и строили планы, и смеялись, и снова замолкали.
— Знаешь, Лёш, — прошептала Надя, когда часы пробили полночь, — я ведь тогда, в клубе, думала, что моя жизнь кончена. А она только начиналась.
— Я тоже не знал, — ответил он, целуя её в макушку. — Я думал, что бегу от смерти. А оказалось — бегу к тебе. Смешно как.
— Смешно, — согласилась она. — Но больше я никуда от тебя не побегу. Обещаю.
— И я от тебя не побегу. Даже если очень захочешь.
Они уснули под утро, счастливые и умиротворённые. А за окном уже занимался рассвет, обещая новый день. День, в котором не было места страху и одиночеству. День, с которого начиналась их общая жизнь.
*****
Прошло семь лет. Тихий августовский вечер опустился на большой деревенский дом. Окна уютно светились, отражаясь в тёмной воде небольшого пруда. В саду пахло спелыми яблоками. У крыльца, положив лохматую морду на лапы, дремал пёс по кличке Тайга — помесь лайки и дворняги.
В доме было тепло и шумно. В просторной гостиной, совмещённой с кухней, собралось всё семейство. Алексей сидел за столом и чинил свой любимый спиннинг. Надя укачивала на руках маленького мальчика — их второго ребёнка, Мишку. Мишке было полгода, и он, сытый и довольный, смешно пускал пузыри, уставившись на мать ясными голубыми глазами.
За большим письменным столом у окна, высунув язык от усердия, сидела семилетняя Сонечка — копия матери в детстве. Только характером она пошла в отца — такая же упрямая, любопытная и совершенно бесстрашная.
Сонечка старательно выводила буквы в тетрадке. Она писала сочинение на тему «Как познакомились мои родители». Задание дала учительница, чтобы дети расспросили пап и мам перед Днём семьи.
— Ма-а-ам! — не выдержала она, отрываясь от тетрадки. — Па-а-ап! Ну как вы познакомились? Вы мне так и не рассказали! А мне завтра в школу, мне пятёрка нужна!
Надя, покачивающая Мишку, и Алексей, возившийся со спиннингом, замерли. Потом медленно переглянулись. И вдруг, не сговариваясь, оба одновременно прыснули от смеха. Да так громко, что Мишка вздрогнул, а пёс во дворе поднял голову и прислушался.
— Ты чего смеёшься, мам? — удивилась Соня. — Чего смешного-то?
— Ой, доченька, — Надя вытерла выступившие от смеха слёзы. — Это долгая история. Очень долгая и очень запутанная.
— Ну так расскажите! — потребовала Соня. — У всех родители как родители — в кино познакомились или на работе. А вы чего? Вы где познакомились?
Алексей отложил спиннинг, встал, подошёл к жене и обнял её за плечи. Мишка, увидев отца, заулыбался и замахал пухлыми ручками.
— Где мы познакомились? — переспросил он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — А ты, Сонечка, присядь-ка. История эта, прямо скажем, из серии «есть что вспомнить, да нечего детям рассказать».
— Ну па-а-ап! — Соня надулась. — Ты обещал!
— Да уж, — он хитро прищурился. — В двух словах и не опишешь. Познакомились мы с твоей мамой в тайге.
— Как в тайге? — Соня вытаращилась. — Значит, пишем: «Мои родители познакомились в лесу». Напишу, что вы были в походе.
— Пиши, как хочешь, — рассмеялся Алексей. — Только пятёрку получи.
Он чмокнул Надю в висок и взял на руки сынишку, который уже тянулся к отцу.
— Надюш, — сказал он тихо, так, чтобы Соня не слышала. — А ведь и правда — есть что вспомнить. Если бы мне семь лет назад кто-то сказал, что я буду сидеть в своём доме, с женой-красавицей, с дочкой и сыном, и что мы будем смеяться над той историей… Я бы не поверил.
— Я бы тоже не поверила, — она прижалась к нему. — Но это было. Это всё было.
За окном совсем стемнело. На небе высыпали крупные звёзды — такие же яркие, как тогда, в тайге. Где-то вдалеке заухал филин. Соня, дописав сочинение, захлопнула тетрадку и подбежала к родителям, чтобы обнять их обоих сразу. Маленький Мишка, оказавшись в центре внимания, радостно загулил.
— Мам, пап, — сказала Соня деловито, — я решила: когда вырасту, тоже поеду в тайгу. И тоже там познакомлюсь с кем-нибудь. Как вы.
Дочь поцеловала маму и отца в щеку, погладила по спине братишку и пошла в комнату мультики смотреть.
Надя посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на мужа, на сына и в её груди разлилось огромное, спокойное счастье.
Они прошли через страх, холод и неизвестность. Они выжили там, где, казалось, выжить невозможно. И всё это — ради того, чтобы сидеть сейчас в этом уютном доме и смеяться, вспоминая прошлое.
Судьба — странный режиссёр. Она ставит самые невероятные спектакли. Но если ты доверяешь ей и не боишься, в конце обязательно будет хэппи-энд...