Лето в этом году выдалось на редкость жарким. Солнце палило нещадно, плавило асфальт на тротуарах, заставляло прохожих прятаться в тени тополей. Но Надежда Ветрова этого пекла почти не замечала. Она порхала по раскаленному городу лёгкой бабочкой, и настроение у неё было самое что ни на есть лучезарное.
Ещё бы! Сегодня она получила заветный диплом — путёвку в новую жизнь. Педагогический университет. Специальность — учитель начальных классов.
Честно говоря, вся её интеллигентная семья, оставшаяся в небольшом районном центре под названием Верхнереченск, до последнего не верила, что из хрупкой девочки получится педагог. «Какая из тебя училка, доча? — качал головой папа, инженер местного завода. — Тебя же дети в первый же день съедят и не подавятся». Но… Надя была упрямой, как целое стадо баранов, если дело касалось её целей. Внешне — тихая нежная ромашка, а внутри — кремень.
А ещё у неё был жених — Антон Красильников, её гордость, её любовь, её будущий муж. Молодой, перспективный менеджер в процветающей фирме по продаже автомобильных запчастей. Он сделал Наде предложение ровно два месяца назад.
Вот именно это всё — окончание университета, скорую свадьбу, молодость и красоту — они и собрались отмечать втроем с подругами: Лидка Сорокина, Верочка Тихомирова и сама Надя — виновница торжества.
— Девчонки, ну что, по бокалу шампанского в «Студенческом» и по домам? — предложила практичная Верочка, когда они вышли из душного актового зала с дипломами в руках. — У меня завтра собеседование в шестой школе, надо выспаться.
— Какое «по домам»?! — возмутилась Лидка, щёлкая зажигалкой и прикуривая на ходу. — Ты чё, Вера, с дуба рухнула? Мы четыре года горбатились, как папы Карлы, грызли гранит науки, зубы об него сточили! И теперь скромненько посидим в облезлой кафешке? Ну уж нет! Я хочу настоящего праздника. Мы идём в «Парадиз»!
Название «Парадиз» произвело на Верочку магический эффект. Это был самый модный, самый дорогой и самый пафосный ночной клуб города. Простому смертному туда было не пробиться — фейс-контроль, дресс-код, цены – космос. Но Лидка, проныра рыжая, работала там по выходным посудомойкой и знала все ходы и выходы. Да и случай был особый.
Надя с сомнением покосилась на свои скромные выходные туфельки-лодочки и нежно-голубое платьице до колен. Не слишком ли простенько для такого шикарного заведения?
— Не дрейфь, Надюха! — Лидка хлопнула её по плечу. — Ты у нас невеста, икона стиля. Антону твоему скажем — он примчится, охранять будет. Да, кстати, позови его!
— Ой, девочки, он сегодня занят, — Надя поправила волосы. — У него какой-то важный клиент из другого города. Сказал, освободится поздно. Но ничего, я ему потом позвоню. Мы же ненадолго? Посидим чисто символически, потанцуем и правда по домам.
Как же она ошибалась.
Огромный танцпол клуба «Парадиз» пульсировал, словно живое сердце. Девушки заняли столик у барной стойки, заказали по первому коктейлю. Надя чувствовала себя героиней фильма. Ей казалось, что весь мир лежит у её ног.
— За нас, девчонки! — звонко крикнула Надя, поднимая бокал с ярко-голубым коктейлем. — За новых педагогов! Чтоб ученики нас любили, а начальство премии выписывало!
— За будущих супругов! — подхватила Верочка. — За тебя и Антона! Надюш, покажи колечко ещё раз!
Надя, смущаясь и краснея, протянула правую руку. Бриллиантик, поймав свет стробоскопа, рассыпался радужными искрами. Девушки восхищённо заахали, хотя видели это кольцо раз двадцать.
Они выпили ещё по коктейлю, потом ещё по одному. Лидка потащила их на танцпол, и Надя, забыв про скромность, отплясывала с таким задором, что каблук на правой туфельке угрожающе зашатался. Было жарко, шумно и невероятно весело.
А потом… Надя, запыхавшись, вернулась к столику, чтобы глотнуть водички и перевести дух. Обмахиваясь салфеткой, девушка рассеянно скользила взглядом по полутьме вип-зоны, отделённой от основного зала бархатным канатом.
И тут она его увидела. Сначала просто знакомый силуэт. Знакомая стрижка. Сердце ёкнуло радостно: неужели Антоша всё-таки смог, приехал сделать ей сюрприз? Она уже привстала, чтобы радостно помахать ему рукой…
Но в следующую секунду кровь в её жилах превратилась в ледяную крошку. На коленях у Антона, обвив его шею тонкими загорелыми руками, сидела яркая брюнетка в алом платье. Густые чёрные волосы водопадом струились по плечам. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, как они целовались. Это был жадный, долгий, откровенный поцелуй в губы, от которого Надю затошнило.
Оглушительный грохот музыки превратился в ватный шум. Цветные огни стали размытыми пятнами. Сколько она так простояла — она не знала. Из оцепенения Надю вывела подоспевшая Лидка. Проследив за остекленевшим взглядом подруги, Лидка побледнела, потом побагровела от злости.
— Вот же коз..л! — выдохнула она Наде в самое ухо. — Вот же гад ползучий! Надюха, ты это… ты держись. Может, пойти ему в морду дать? У меня рука тяжёлая!
— Не надо, — прошелестела Надя чужим, безжизненным голосом. — Не хочу скандала. Ничего не хочу.
— Так чё теперь, спускать ему с рук? — зашипела Лидка. — Да я его сейчас при всех…
— Лида, я сказала — не надо! — в голосе Нади звякнул металл. — Я просто хочу забыться. Закажи мне чего-нибудь покрепче.
Лида махнула рукой бармену. На столе появились стопки с прозрачной жидкостью. Надя никогда в жизни не пила во..ку, но сейчас она взяла стопку, зажмурилась и опрокинула её в себя одним глотком. Горло обожгло огнём, на глазах выступили слёзы.
Через час она уже не могла стоять на ногах. Тушь размазалась по щекам, причёска растрепалась, голова безвольно клонилась на грудь. Надя пребывала в том состоянии, когда собственное тело перестаёт слушаться, а рассудок уплывает в бездну.
— Всё, девки, надо её домой, — скомандовала Лидка, которую и саму изрядно пошатывало, но рассудок она сохранила ясный. — Давайте вызовем такси. Где её сумочка?
Сумочку нашли под столом. Телефон Нади валялся рядом — видимо, выпал. Верочка дрожащими пальцами набрала номер вызова такси.
— Сейчас приедет, — выдохнула она. — Через пять минут. Сказали, белая «Лада».
— Давайте выведем её, подышит хоть воздухом, — предложила Лидка.
Они вдвоём подхватили вялую, почти бессознательную Надю под руки и потащили к выходу. Ноги Нади заплетались в туфлях, голова болталась, она что-то невнятно бормотала про Антона и про белую фату.
Девушки вышли на крыльцо. Клуб сверкал неоновой вывеской. Напротив, через дорогу, стояла машина. Белая. Правда не «Лада», но никто даже не обратил внимания.
— О, смотри, белая! — обрадовалась Лидка. — Наверное, наша. Быстро приехал. Эй, шеф!
Водителя в машине не было. Двигатель работал, в салоне горел тусклый свет. Заднее сиденье было завалено какими-то баулами, пакетами, старой курткой. Видимо, таксист отлучился по нужде или к ларьку.
— Ладно, ждать не будем, — скомандовала Лидка. — Посадим её и пойдём, а то столик займут наш.
Девушки открыли заднюю дверцу, с трудом усадили обмякшую Надю на сиденье. Та сразу же завалилась на бок, на кучу мягких пакетов, и пробормотала что-то невнятное.
— Пусть поспит, бедная, — вздохнула Верочка. — Сейчас довезут. Адрес… таксист в курсе.
— Слышь, Надюх! — Лидка потрясла подругу за плечо. — Ты не бойся, мы номер машины запомнили! И записали! Так что не вздумай там с таксистом любезничать, доедь и сразу домой, спи. Завтра созвонимся!
Верочка на всякий случай достала из кармана огрызок карандаша и нацарапала на собственной ладони цифры с номерного знака. Мало ли что. Времена нынче неспокойные, всякое случается. Но она искренне верила, что ничего плохого с подругой в городском такси произойти не может. Они захлопнули дверцу, помахали спящей Наде и, подхватив друг друга под руки, побрели обратно в клуб — теперь можно было и расслабиться.
В салоне машины было темно и тихо. Надя, почти не соображая, что делает, нашарила рукой чью-то куртку, брошенную на пакетах. Она накрылась ею с головой, свернулась калачиком, поджав ноги к груди. Ей казалось, что она в своей постели, в своей уютной маленькой комнате, где на стенах развешаны плакаты с котятами. Надя крепко зажмурилась и провалилась в тяжёлое пьяное забытьё без сновидений.
Пробуждение было кошмарным. Даже не пробуждение — скорее, внезапный рывок из липкой чёрной пустоты в реальность, наполненную адской тряской и гулом. Надю подбрасывало на жёстком сиденье, как горошину в погремушке. Голова билась о что-то твёрдое — кажется, о ручку дверцы. В ушах стоял гул мотора, работающего на высоких оборотах. Во рту был омерзительный привкус кислятины. Тело ломило, желудок скручивало спазмами.
Она попыталась открыть глаза, но веки, казалось, налились свинцом. Кое-как разлепив их, она ничего не увидела — лишь кромешную тьму. Где она? Что происходит? Почему так трясёт?
Машина резко подпрыгнула на какой-то колдобине, и Надя, не удержавшись, скатилась с импровизированной подушки из пакетов на пол, больно ударившись плечом. Резкая боль пронзила тело и помогла окончательно очнуться. Она кое-как поднялась на колени, цепляясь за спинку переднего сиденья, и выглянула в окно.
То, что она там увидела, заставило её сердце замереть. За грязным стеклом не было городских фонарей, не было светящихся витрин, не было даже редких фар встречных машин. Там была сплошная чёрная стена леса. Огромные мохнатые лапы елей тянулись прямо к машине, царапая ветками по стёклам и крыше. Узкая полоса дороги, освещённая жёлтым светом фар, была разбитой, в колдобинах и рытвинах, поросшей по краям высоким бурьяном.
Дикий, животный ужас волной поднялся откуда-то из живота, смывая остатки хмеля. Чёткая и страшная мысль пронзила сознание: «Ман..як. Таксист — ман..як. Везёт меня в лес. Убьёт. Изнасилует. И убьёт». В газетах и по телевизору только и говорили об исчезновениях девушек. Мама постоянно предупреждала: «Не садись в машину к незнакомым».
Времени на раздумья не было. Она — молодая учительница, она должна жить, у неё диплом необмытый, у неё мама с папой, у неё… у неё этот подлец Антон, которому она ещё выскажет всё, что о нём думает! Она не даст себя убить!
Собрав остатки сил, Надя вскочила на ноги, насколько позволял низкий потолок салона, и, не помня себя, бросилась вперёд, на водителя. Её руки вцепились ему в плечи, в волосы, она заколотила его кулаками по голове, по спине, куда придётся.
— Останови!!! — заорала она диким, визгливым голосом, срывающимся на фальцет. — Выпусти меня, ман..як проклятый!!! Останови, я сказала!!! Помогите!!! Люди!!!
Эффект превзошёл все ожидания. Водитель, который до этого спокойно крутил баранку и, кажется, даже что-то мурлыкал себе под нос, от неожиданности издал сдавленный вопль ужаса. Машина вильнула, её занесло на гравии. Парень резко, до упора вдавил педаль тормоза.
Автомобиль жалобно заскрипел тормозными колодками, клюнул носом и заглох, встав как вкопанный посреди узкой лесной дороги. Надя по инерции отлетела назад, стукнувшись затылком о спинку заднего сидения.
В наступившей тишине они оба тяжело дышали. Водитель резко обернулся. В тусклом свете салонного плафона Надя наконец-то смогла его разглядеть. Это был совсем молодой парень, лет двадцати пяти — двадцати семи. Тёмные волосы торчали в разные стороны, в глазах застыло выражение вселенского ужаса. Он смотрел на Надю так, будто она была привидением, выскочившим из-под земли. Челюсть у него отвисла.
— Ты… — выдавил он хрипло. — Ты кто?! Ты откуда?!
— Я?! — закричала Надя в ответ, всё ещё прижимаясь спиной к сиденью. — Это я у тебя должна спросить, кто ты такой, ман..як! Ты куда меня везёшь?! В лес?! Зачем?!
— Ман..як?! — парень, казалось, забыл, как дышать. — Какой я тебе ман..як?! Ты как вообще в моей машине оказалась?!
Он рывком открыл дверцу, выскочил наружу. Надя, продолжая дрожать, тоже выбралась со своей стороны, боясь, что он сейчас убежит или, наоборот, нападёт. В лицо ударила ночная свежесть леса. В свете автомобильных фар Надя увидела его лицо яснее. Молодое, совсем не бандитское. На лбу — глубокая царапина, оставленная её ногтями. В карих глазах — растерянность, почти детская обида и просыпающаяся злость.
— Объясни мне, ду..а ненормальная, что ты делаешь в моей машине?! — заорал он на весь лес. — Я еду, никого не трогаю, и тут на меня сзади какая-то фурия кидается, чуть аварию не устроила!
— Я ду..а?! — взвилась Надя. — Я, между прочим, такси вызвала! Меня подруги посадили в такси! А вы… вы меня непонятно куда везёте!
— Какое такси?! — он даже руками всплеснул от возмущения. — Какое, к лешему, такси?! Это мой личный автомобиль! Рабочая лошадка! Где ты здесь шашечки увидела?!
Надя открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась и медленно обернулась на машину. Фары освещали облезлый, побитый жизнью кузов с прицепленным на крышу багажником. Никаких шашечек. Никакого фонарика такси. Только ржавчина и грязные брызги на дверцах.
И тут в её пылающей от боли голове начали медленно, со скрипом ворочаться шестерёнки. Клуб. Яркий свет. Полумрак. Девчонки. «Смотри, белая… Быстро приехал… Номер записали…». Она с ужасом оглядела пакеты и баулы, на которых спала. Дорожные сумки, стянутые верёвкой. Старая камуфляжная куртка. Спальный мешок. Никаких атрибутов такси.
Её лицо медленно залилось краской стыда, пополам с ледяным холодом осознания. Она села не в ту машину. Девчонки посадили её в первую попавшуюся тачку. А она, пьяная до беспамятства, уснула. И он её не заметил.
— О, Господи, — прошептала она, прижимая ладони к пылающим щекам. — О, Господи Боже мой. Какой позор. Простите меня, пожалуйста.
— «Простите», — передразнил он, нервно потирая расцарапанную щёку. — Я из-за тебя чуть не погиб! Я думал, сердце остановится! Кто тебя учил на людей посреди ночи кидаться?!
— Я думала, вы ман..як! — пролепетала Надя. — Я испугалась. Едем в лесу, темно, страшно. У меня телефон потерялся, денег нет, я ничего не помню!
— А головой ты не пробовала думать? Ты знаешь, какие у меня сейчас проблемы? Каждая минута на счету! Я должен был уже на месте быть, а тут ты со своими истериками!
— Так высади меня! на любой остановке, на дороге, я сама доберусь до города! Я пешком пойду, мне только направление показать.
Надя обхватила себя руками за плечи. Ночной лесной холод пробирал до костей через тонкое платьице. Её била крупная дрожь — то ли от страха, то ли от холода, то ли от жестокого похмелья. Парень посмотрел на Надю долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он быстро подавил это чувство.
— Ду..а ты, — сказал он уже спокойнее, но всё ещё зло. — Тут до ближайшей остановки километров пятнадцать по бурелому. И людей вокруг на сто вёрст нет. Да и не доехали бы мы ни до какой остановки. Не на такси я катаюсь, у меня другие маршруты.
— Так отвези меня обратно в город, а? У меня дома деньги есть, родители пришлют. Хоть сколько заплачу! Только не бросай меня здесь, пожалуйста!
— Ага, размечталась, — усмехнулся он криво. — Чтобы я сейчас тащился обратно в город, светился там? Нет уж, уволь. Меня там каждая собака меня знает. И ищут меня, между прочим.
Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Вот оно что. Он скрывается. Он — преступник. Или кто-то вроде того. А она, наивная дурочка, прыгнула в машину к человеку, который в бегах.
— Вы… вы бандит? — пролепетала она, отступая.
— Я что, похож на бандита? — он развёл руками, демонстрируя свою далеко не бандитскую, а скорее туристическую экипировку. — Ладно, хватит лясы точить. Садись в машину. Только без фокусов больше. А то свяжу и в багажник посажу. Поняла?
— Не надо в багажник, — прошептала Надя, и слёзы градом покатились из её глаз. — Пожалуйста, отпустите меня. Я же никто, случайный человек. Я вас не знаю.
— Вот именно, — отрезал он. — Садись.
Выбора у неё не было. Глухой лес, ночь, холод, отсутствие телефона и денег. Надя покорно села обратно на заднее сиденье. Молодой человек повернул ключ зажигания и мотор, чухнув, завелся.
— Меня, кстати, Алексеем зовут, — буркнул он через плечо, выруливая обратно на колдобину. — А тебя как?
— На… Надежда.
— Надежда, — хмыкнул он. — Ну-ну, будешь ты теперь моей надеждой. Поехали, Надежда. У нас с тобой впереди весёленькая ночка.
Оставшуюся дорогу Надя продремала в полузабытьи. Сказались и нервный срыв, и остатки алкоголя в крови, и дикая усталость.
Проснулась она от того, что машина остановилась. Двигатель затих. Алексей вышел, хлопнув дверцей. Надя, превозмогая слабость, приподнялась на локтях и выглянула в окно…