Бабка умерла в июне, а добрался я до хутора только в июле.
Документы, нотариус, дорога. Шесть часов на машине, потом сорок минут по грунтовке через поля, где навигатор показывал пустоту. Хутор стоял в низине у пересохшей речки. Четыре двора, три заброшенных. Бабкин последний живой.
Жара была под сорок. Воздух стоял, густой, как кисель. Я вышел из машины, и рубаха сразу прилипла к спине. Пахло пылью и чем-то сладковатым, я не придал значения. Старый дом, заросший огород, всё как ожидал.
Ключ был у соседа с дальнего края, единственного кто тут ещё жил. Мужик лет семидесяти, звали Тимофей. Он отдал ключ молча, посмотрел на меня долго и сказал только: в летнюю кухню не лазь пока. Жарко. Я кивнул, не понял, забыл.
Дом был как дом. Я открыл окна, выгнал духоту, разобрал бумаги. К вечеру стало ясно что за день не управиться, надо ночевать. Я постелил в горнице.
Сладковатый запах не уходил. К ночи он стал сильнее. Я ходил по дому, принюхивался, думал дохлая мышь под полом, крыса в подполе. Открыл все окна настежь. Не помогло. Запах шёл снаружи, со двора.
Из летней кухни.
Летняя кухня стояла отдельно, в десяти шагах от дома, низкая мазанка с одним окошком, занавешенным изнутри. Дверь подпёрта колом. Я подошёл к ней в сумерках. Запах у двери был плотный, тяжёлый, оседал на язык. Я знал такой запах смутно, не из жизни, из больниц, из новостей. Запах разложения.
Я отодвинул кол. Толкнул дверь. Из щели пахнуло так, что я отшатнулся, согнулся, меня вырвало прямо на траву. Сероводород, метан, я не знал названий, знал только что воздух из кухни ядовитый, плотный, как из выгребной ямы.
Я отдышался, замотал лицо футболкой и заглянул.
На полу летней кухни лежал человек. Точнее, то что от него осталось за месяц в сорокаградусную жару под закрытой крышей. Раздутое, тёмное. Мужская одежда. Рядом опрокинутая табуретка.
Я выскочил наружу, отдышался. Сердце колотилось в горле. Кто это. Бабка умерла в доме, её увезли, похоронили, я был на похоронах. А тут, в кухне, ещё один. Месяц лежал. Запертый на кол снаружи.
Кол снаружи. Кто-то закрыл дверь снаружи. После.
Я пошёл к Тимофею. Стемнело, но его окно светилось. Я заколотил в дверь. Он открыл не сразу. Посмотрел на меня, на моё лицо, и понял.
Говорит: залез всё-таки.
Я говорю: там труп. В кухне. Кто это.
Тимофей пустил меня, налил воды. Сел. Долго молчал. Потом рассказал, ровно, без выражения.
Это был внук бабки с другой линии, седьмая вода. Приехал в мае, раньше меня, тоже на наследство. Они с бабкой повздорили. А через неделю бабка слегла и померла. А этот, внук, остался. И начал чудить. Жара, изоляция, один на хуторе с трупом родни которую увезли. Тимофей говорит, у него поехало. Он перестал выходить, заперся, разговаривал сам с собой. А потом затих. Тимофей нашёл его в кухне, уже мёртвого, и не знал что делать. Связи нет, до района сорок километров, машины у Тимофея нет. Он подпёр дверь колом, чтобы звери не лазили, и ждал когда кто-нибудь приедет.
Я говорю: почему в полицию не сообщил, на чьём-нибудь телефоне, попутке.
Тимофей говорит: некому тут ездить. Раз в две недели хлебовозка. Я ждал её. А приехал ты.
Я сказал, ладно, утром поеду в район, заявлю, вызову кого надо. Тимофей кивнул. Я пошёл обратно в дом, мимо летней кухни, стараясь не дышать.
Ночью я не спал. Лежал и слушал. Жара не спадала даже к двум ночи. И в этой жаре, в тишине, я начал слышать звук из летней кухни.
Тихий. Влажный. Будто что-то оседает, перекладывается. Я лежал и убеждал себя: это газы. Разложение в жару идёт с выделением газов, тело пучит, оно шевелится само по себе, оседает, я читал об этом. Это физика. Это не он. Это просто процесс.
Звук стал громче. Ритмичнее.
Я встал, взял фонарик. Вышел во двор. Ноги были ватные. Я сказал себе: проверю, успокоюсь, и спать. Это газы. Это раздувшееся тело оседает. Логично, объяснимо, не страшно.
Я подошёл к двери летней кухни. Кол я не вернул на место вечером, забыл. Дверь была прикрыта, но не подперта.
Звук шёл изнутри. Влажное, тяжёлое движение. И ещё один звук, новый. Скрип табуретки по земляному полу.
Я посветил фонариком в щель.
Тело лежало не там где вечером. Оно сдвинулось к двери. На полметра ближе. Раздутая рука с почерневшими пальцами лежала на пороге, которой вечером там не было.
Я сказал себе: газы. Вздутие сместило центр тяжести, тело перекатилось. Физика. Бывает.
И тут пальцы на руке согнулись.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #выживание #деревенскиебыли #триллер