ЕВАНГЕЛЬСКИЙ ПРИНЦИП ПРОЩЕНИЯ БЛИЖНЕГО

Заповедуя прощение, Господь устанавливает и конкретный порядок его реализации, различая отношение к согрешившим братьям и к внешним людям. Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что если по отношению к внешним Спаситель велит подставить другую ланиту ударившему, то согрешивших братьев предписано врачевать через обличение, прощая до седмижды семидесяти раз и привлекая в случае необходимости свидетелей и даже Церковь. Обличение, по слову святителя, совершается не с целью отомстить или укорить, но чтобы напомнить о грехе и склонить к примирению, являясь заботой о спасении ближнего. Оскорбленный при этом выступает не как страдающая сторона, но как врач, призванный исцелить брата, который от гнева и стыда находится в состоянии духовного опьянения.

Такое вразумление в духе попечения об обидчике возможно только при наличии любви, имеющей основанием Христа, а не взаимную житейскую выгоду. Святитель Иоанн Златоуст подчеркивает, что любовь, строящаяся на преходящих выгодах, легко разрушается обидой, тогда как любовь ради Христа тверда, непобедима и нерасторжима ни клеветами, ни опасностями, ни смертью. Именно такая любовь позволяет обиженному приобрести брата, а согрешившему – обрести спасение. Если же брат не послушает Церкви, он становится для обиженного «как язычник и мытарь», причем святитель видит в этом оставленное обиженному утешение, но окончательное связывание такого согрешившего совершается уже через предстоятеля Церкви, что делает эти узы неразрешимыми.

Господь заповедует прощать брату не до семи, но до седмижды семидесяти раз, чем устанавливает правило, превосходящее всякую человеческую ограниченность и меру. Преподобный Ефрем Сирин обращает внимание, что под числом «семьдесят крат седмерицею» Господь дает нам только один день на угашение гнева, причем концом этого дня может стать и конец мира, и конец нашего жизненного пути. Святитель Иоанн Златоуст видит в этом ответе Христа Петру свидетельство о том, «что такое человек и что Бог»: наша щедрость в сравнении с обилием милости Бога беднее всякой бедности, подобно капле в беспредельном море. Прощение не является правилом общежития с количественными показателями, но должно соответствовать своему неизмеримому Источнику.

Преподобный Максим Исповедник предлагает возвышенное аллегорическое толкование заповеди о семидесятикратном прощении через образ ветхозаветного Ламеха, который убил мужа и отрока, то есть, по толкованию прп. Максима, естественный и духовный закон. Как за Ламеха отмщается всемеро, так и Господь заповедует нам прощать ближнему не только то малое, с чем он сосложился в помыслах, но и то, что осуществил на деле. Как отмечает исследователь Г.И. Беневич, для преподобного Максима в Писании нет «внешних» героев — все они есть образы того, что совершается с нами: сначала образ Ламеха применен к нам самим, согрешающим, а затем — к научению нас прощать ближних.

Епископ Вениамин Кинешемский указывает на причины, по которым высокое учение о прощении оказывается малодейственным в сердце человека, среди которых – односторонний взгляд, возлагающий обязанность любви только на обиженного, и предположение о нравственном совершенстве обиженного, которого на деле нет. В истолковании еп. Вениамина, прощение обидчика возможно только при условии его раскаяния и чистосердечного испрашивания примирения. Если же обидевший не думает о мире, действует как враг и притеснитель, то именно в такой ситуации обиженный призван явить того, «кто дорожит высоким званием христианина, любовью божественной и великими обетованиями жизни вечной», прощая обиды врагам во имя любви Господа и всех Его обетований.

Подписаться на канал в МАХ (работает даже при ограничении интернета)

Нажмите, чтобы написать записочки о молитве в МАХ