Всё началось с очередями. В середине июня 2026 года на некоторых заправках Краснодарского края выстраивались хвосты по 20, 50, а то и 100 машинам. Люди ехали за руководство из близлежащих районов, из Крыма, где ситуация была ещё хуже. Местные АЗС начали ограничение отпуска топлива. Нет, это не был недостаток в классическом понимании — в крупных сетях было всё. Но сигнал звука сработал. И региональные власти ответили быстро.
Губернатор Вениамин Кондратьев провёл совещание по подготовке к уборочной. Выяснилось: на Кубани зафиксированы случаи искусственного завышения цен со стороны поставщиков. Более того, некоторые производители топлива воспользовались ажиотажем, чтобы заработать дополнительно. Это стандартная история для любого рынка с дефицитом или страховым дефицитом: спрос растёт — цена летит.
Кондратьев сделал то, что в такой ситуации может сделать губернатор с хорошими федеральными связями: договорился. С решением с Минсельхозом России — о прямых поставках топлива от заводов-производителей на крупных нефтебазах Краснодарского края, минуя всю цепочку посредников. Схема простая: регион согласовывает объемы, аграрии приезжают и покупают солярку по заводской цене. Никаких перекупщиков.
Квота, нефтебазы, 30 тысяч тонн
В Краснодарский край предусмотрена квота: 180 тысяч тонн дизельного топлива и 18 тысяч тонн бензина на весь уборочный сезон. На момент обсуждения 19 июня 30 тысяч тонн уже были завезены на нефтебазы — по словам министра сельского хозяйства края Фёдора Дерека, этого достаточно для начала уборки. Создан оперативный штаб под руководством министра — он будет работать все время, собирать информацию от руководителей и контролировать, чтобы ни один фермер не остался без топлива по разумной цене.
Звучит хорошо. Для Кубани — это реальное решение. Разница между заводской и рыночной ценой в июне составляла десять тысяч рублей за тонну. Роснефть и Лукойл отгружали некоторым сельхозпроизводителям дизель по 76–78 тысяч рублей за тонну — в то время, как на свободном рынке цена уже пробила 96–100 тысяч. Квотная схема реально экономит деньги.
Но за поведение Кубани — другая жизнь
Ставропольский край — рядом. Ростовская область — тоже Юг. Воронеж, Белгород, Тамбов — тоже зерновые регионы, тоже начинают уборку в июне-июле. Для них никакой квотной схемы нет. Они покупают топливо на открытом рынке — по 95, 100, 105 тысяч рублей за тонну. Кто-то едет за дизелем в Поволжье, благо Воронеж стал одним из доступных точек для поставки в Краснодарский край бензовозами. Кто-то ждёт и надеется, что цена упадёт.
Показательная история с Ростовской областью: там заранее решили сделать запас топлива для аграриев перед уборкой — но это отдельная история, международная, отдельная логистика. Единой федеральной программы «топливо для всех аграриев по фиксированной цене» не существует. Каждый регион выкручивается как может.
Это и есть главная проблема системы. Проблему решают точечно, вручную, через личные договорённости губернаторов с федеральным центром. Краснодарский край — один из самых влиятельных аграрных регионов, у него есть ресурсы для такого режима. Но фермер из Саратовской области или Алтой на таком ресурсе не рассказывает.
ФАС работает, но цены не падают
Параллельно ФАС 23 июня поручила территориальным органам — шестнадцати из них — усилить контроль за реализацией топлива для аграриев. Им предстоит проверить соблюдение антимонопольного законодательства при продаже ГСМ на нефтебазах и АЗС. Биржевой комитет обсуждает ситуацию еженедельно.
Проверки — это хорошо. Но у аграриев уже выработалось здоровое отношение к таким нововведениям: ФАС в последнее время цены при этом не падают. Механизм завышения цен в топливной торговле сложен — закрепляет его нарушение антимонопольного законодательства. Рынок реагирует на спрос и предложение, а не на проверки.
Эксперты, в том числе Константин Юров из «Народного фермера Кубани», утверждают: одного запрета на экспорт дизеля недостаточно. Нужен пакет мер — более обязательные продажи на бирже, приоритетные поставки в аграрные регионы в период уборки, контроль мелкооптового звена, составление графиков отгрузок под сельхозработы. Тогда, может быть, эффект будет. А если рассматриваться только запретом на экспорт, часть выгоды просто уйдет в карман посредников.
Кто в итоге в выигрыше
В этой истории зарабатывают оптовые трейдеры топлива и небольшие поставщики, которые накапливают запасы по весенним ценам и продают их уже сейчас, к лету. Это обычная торговая логика — купи дёшево, продай дорого. Юридических расширений не может быть никаких. Экономика — это перераспределение денег от аграриев топливным трейдерам именно в тот момент, когда фермеры меньше всего могут себе платить больше.
Кубань сделала правильный шаг, выбив для своих аграриев прямой канал поставок. Но это ситуативное решение, а не системное. В следующем году всё повторится. Цены снова вырастут перед уборкой, снова будут обсуждаться, снова — квоты и штабы. Причина этого никуда не делась: топливный рынок в России устроен так, что сезонный пик аграрного настроения соответствует туристическому пику на юге страны, и никакого буфера между ними нет.
Пока это не меняется на уровне правил биржевой торговли и обязательных резервов для аграриев — история будет повторяться каждое лето. Как по расписанию.
ГЛАВНЫЙ ТРАКТОР ТЕПЕРЬ В МАХ. ПОДПИШИСЬ.