– Ты почему сегодня так рано? - спросила Оксана, не поворачиваясь.
– Нормально я, - буркнул он. - Что опять не так? Поздно - плохо, рано - плохо.
Она поставила чашку на сушилку чуть резче, чем нужно, и фарфор сухо стукнул о металл. Пока она вытирала руки, он увидел маникюр, серебристого цвета. С чего бы вдруг? Ужин готовить с красивыми ногтями? Это вызвало в нем неприязнь. Она старалась быть красивой. Зачем? У нее не получится, она вот такая вся серая и будничная, что бы не делала. И цвет дурацкий выбрала.
Он смотрел на нее и просто терпел. Он ждал, когда юрист переведет на него активы и тогда он заявит о разводе. И что он в ней тогда нашел? Скучная, ревнивая, все время в заботах, в ребенке, в делах. Нет искры, нет огня. Он больше так не мог. Но терпел. Еще месяц-другой и у него будет другая жизнь.
– Оксаночкаааа, - изображая ее занудство, протянул Олег, - если тебе скучно, не надо превращать вечер в допрос.
– Допрос? - она усмехнулась без улыбки.
Олег скривился.
– Слушай, я устал.
– А я, по-твоему, нет?
А завтра будет корпоратив. Его триумф, как он думал...
***
– Ты рано уйдёшь? - спросила она спокойно.
– Как обычно.
– На работу или потом ещё куда-то?
Он усмехнулся, не отрываясь от телефона.
– Оксана, если это опять про ревность, то давай без сцен.
Она вытерла руки полотенцем, медленно, почти нарочито, и только потом посмотрела на него.
– Я не про ревность. Я про то, что ты в последнее время слишком часто возвращаешься поздно. И слишком редко смотришь мне в глаза. Мы должны поговорить по душам, попробовать как-то по-другому, Олег, пожалуйста!
Олег быстро отложил телефон, и в его лице сразу появилось раздражение человека, которого застали не за проступком, а за небрежностью.
- Нет! У нас у всех работа, Оксана. Не только у тебя дома жизнь.
– У меня дома жизнь, да, - тихо сказала она. - И я её живу. А ты будто всё время где-то рядом, но не здесь. Запомни, я давала тебе шанс.
Он хотел ответить резко, уже открыл рот, но в этот момент из детской раздался кашель сына. Оксана машинально повернулась туда, а Олег, поймав эту паузу, встал и пошёл к холодильнику, словно разговор был окончен просто потому, что ему так удобнее.
Она смотрела ему в спину и думала о том, что вот это, наверное, и есть самая обидная часть брака. Не измена сама по себе, и не то, что ты видишь обман, а обесценивание. Он обесценил ее для нее самой и для окружающих. И она не хотела так дальше. Но честно дала шанс. Ради них прежних, ради сына.
И вот эта привычка мужчины делать вид, что любой разговор можно отложить, если не хочется отвечать прямо сейчас, просто достала. Как это унижает женщину, делает невидимой, делает ее незначимой.
На следующий день Олег проснулся позже обычного, хотел выспаться, чтобы хорошо себя чувствовать на корпоративе. Виктор Михайлович недвусмысленно намекал на место директора по развитию, которое он получит именно на этом корпоративе, и Олег с нетерпением предвкушал повышение.
Оксана уже собирала ребёнка в школу, на кухне пахло кофе и тостами, но между ними по-прежнему лежала вчерашняя недосказанность, как мокрая тряпка на полу, через которую все вынуждены переступать.
– Я сегодня задержусь, - сказал он, надевая часы.
– Корпоратив? - спросила она, не оборачиваясь.
Он замер на секунду.
– Да. Корпоратив.
Оксана поправила ремешок на рюкзаке сына и кивнула так, будто это слово ничего для неё не значило. Но Олег вдруг поймал себя на странном ощущении, что она знает больше, чем говорит. Не может знать, конечно. Откуда ей? Она - серая утка, дальше ребенка и тостов на завтрак ничего не видит. С ней он не взлетит. И он готов все изменить.
Откуда ей знать, ведь он же всё предусмотрел. Геля не звонит при ней, сообщения удаляются, встречи происходят в разных местах, а вечером он всегда находит вескую причину задержаться. Всё аккуратно, почти чисто.
Почти.
Геля написала ему днём всего одно сообщение: "Я выбрала платье. Ты будешь рад". Он посмотрел на экран и усмехнулся. Беременность делала её цепкой, немного тревожной, слишком эмоциональной, но именно это ему и нравилось. Рядом с ней он чувствовал себя героем. Молодая женщина, которая смотрит на тебя так, будто ты ещё способен сделать ее жизнь сказкой, это много, очень много, в его 45. Самый расцвет его сил, нет, не место Оксане рядом с ним, не место. А вот Геля с ее амбициями и чересчур длинными ногтями отлично впишется в его новую должность, в его новую жизнь.
К вечеру он уже стоял у зеркала и затягивал галстук. Оксана вышла из спальни, остановилась на пороге и посмотрела на него так, как смотрят не на мужа, а на человека, которого слишком хорошо знаешь и от этого уже ничего от него не ждешь. Ни плохого, ни хорошего.
– Ты даже не спросишь, пойду ли я с тобой? - вдруг сказала она.
Олег криво улыбнулся.
– Зачем тебе это? Сын скоро заснет, ты ему нужнее. Да и там, знаешь, эти интриги, суета, не для тебя, ты ведь такая вся... - он задумался, подбирая замену слову "скучная", - возвышенная, тебе дома лучше остаться.
Она чуть наклонила голову.
– Ты давно так меня видишь? - она будто поняла, что он хотел сказать именно "скучная".
– Оксана, не начинай.
– Я не начинаю, Олег. Я уже давно не заканчиваю.
Эта фраза повисла между ними, и он впервые за день почувствовал что-то похожее на тревогу. Не сильную. Скорее раздражающую, как маленькая заноза, которую ещё не видно, но уже невозможно не замечать.
Он отвёл взгляд первым.
***
А Геля ждала его уже возле ресторана.
На ней было тёмно-синее платье, элегантное и дорогое, очень изящно подчёркивающее живот, который уже нельзя было спрятать, и когда Олег увидел её, ему стало так приятно. Возможно, эта любовь. Да и не важно. Так классно, что рядом с ним шла женщина, которая смотрела на него с ожиданием. В его возрасте это уже начинало казаться роскошью.
– Нервничаешь? - спросила она, когда он помог ей снять плащ.
– С чего бы?
– Ну, ты сегодня какой-то дёрганый.
– Всё нормально.
Но внутри у него действительно всё было не совсем нормально.
Он ехал сюда с ощущением, что оставил дома что-то важное, будто забыл. Но это не тоска и не сожаление, другое. Дома Оксана, ребенок, ужин, их вечное недовольство друг другом. А здесь праздник, музыка, столы, коллеги и Геля рядом. Отдельная жизнь. Настоящая.
В зале было шумно. Кто-то уже смеялся громко, кто-то фотографировался у стены с логотипом компании, а по центру стоял Виктор Михайлович, высокий, собранный, с этим неприятным спокойствием человека, который всегда знает, где у кого слабое место. Олег видел в нём не начальника, а препятствие, которое можно обойти, если вести себя достаточно умно. Но сейчас от решения этого человека зависело его будущее. Его шанс на другие деньги, на другую жизнь. Он даже немного гордился тем, что умеет нравиться таким людям. Он специально взял с собой Гелю. Беременную и прекрасную. Чтобы никто не засомневался в его тестостероне, в его напористости уверенности.
Но Геля рядом держалась тише, чем обычно.
– Что с тобой? - спросил он.
– Ничего.
– Не начинай тоже.
Она прикусила губу и кивнула. Она знала про "тоже", а ей хотелось быть другой, не как его жена, она хотела быть достойной Олега. Она видела, что окружающие замечают ее красоту. Мужчины задерживали дыхание, а женщины расстраивались, понимая, что первенство женского совершенства на сегодня они проиграли. Проиграли ей. "Надо же быть такой чудесной в беременность!" - подумалось некоторым, кто вспомнил свою беременность. Токсикоз, синяки под глазами, отеки и прочие радости. А эта вот... идет себе...
***
Олег взял бокал с видом победителя, и вдруг судорожно сжал его ножку, нечаянно сломав. Потому что в другой части зала вдруг увидел жену!
Не тень. Не случайный силуэт. А именно Оксану. Его Оксану. Приталенное платье серебристого цвета, нежные локоны на плечах, тонкий аккуратный макияж и сверкающие серьги в ушах. Он не мог поверить, что та серая неуклюжая утка, которую он видел каждый вечер и эта Богиня была одна и та же женщина. Его женщина? И самое странное и страшное, что она стояла у длинного стола с закусками и держала под руку Виктора Михайловича.
Сначала мозг отказался это принять. Такое бывает, когда картинка слишком не вяжется с тем, что ты заранее придумал. Олег буквально на несколько секунд перестал слышать музыку. Всё вокруг стало как в воде. Он видел только её лицо, ровное, спокойное, и эту чужую мужскую руку у неё под локтем.
– Ты это видишь? - прошептал он Геле.
Она уже смотрела туда же и сразу побледнела. Она быстро соображала, его реакция, сломанный бокал. Это его жена. Сюрприз.
– Это твоя жена?
– А кто ещё, чёрт возьми?
Оксана заметила его сразу. Не удивилась, не дрогнула. Только слегка опустила подбородок, как человек, который давно ждал именно этого момента и теперь не собирается давать слабину.
Виктор Михайлович рядом с ней повернул голову и тоже увидел Олега.
Взгляд у него изменился мгновенно.
– Надо же, - сказал он спокойно. - мне как раз надо с тобой поговорить, Олег.
Олег подошёл ближе и попытался улыбнуться, но улыбка вышла деревянной.
Оксана не опустила глаз.
– Ты пришёл не один, Олег.
Фраза прозвучала так спокойно, что от неё стало хуже, чем от крика. Геля стояла позади него и уже понимала, что попала в чужую, давно разыгрываемую сцену, где ей отвели роль лишнего свидетеля.
– Это не то, что ты думаешь, - быстро сказал он.
Оксана посмотрела на живот Гели, потом снова на него.
– Правда? А что именно я должна думать?
Вокруг начали стихать разговоры. Люди чувствовали напряжение инстинктивно, даже не понимая сути. Виктор Михайлович выпрямился и чуть отступил от Оксаны, но его рука всё ещё была слишком близко, как знак власти, поддержки, связи.
– Олег, - сказал он, - вы, кажется, забыли, где находитесь.
– Я всё помню.
– Тогда вам будет легче понять, что здесь сейчас не место для вашего спектакля.
Олег почувствовал, как внутри поднимается злость.
– Какого ещё спектакля?
Виктор Михайлович поднял взгляд на Олега.
– Я завтра подпишу приказ о вашем увольнении.
В зале повисла тишина. Геля охнула и прикрыла рот ладонью.
Олег смотрел на начальника и не мог понять, шутка это или нет. Он привык, что в офисе у него есть вес, что он умеет выкручиваться, договариваться, сглаживать, обещать. А здесь на него смотрели как на грязное пятно на праздничной скатерти.
– Вы не можете увольнять меня из-за личного... - начал он.
– Из-за личного? - Виктор Михайлович чуть прищурился. - Вы пришли на корпоратив с беременной любовницей, рассчитывая, что жена останется дома. Это, по-вашему, личное, а не профессиональная деградация? А как же имидж компании? Репутация?
Люди уже не скрывали, что слушают.
Оксана стояла всё так же спокойно, и именно это спокойствие окончательно добило Олега. Он ожидал слёз, упрёков, истерики, хотя бы какого-то следа боли, который можно было бы использовать как защиту. Но она не дала ему ничего. Только ровную, сухую уверенность, от которой становилось ясно, что его поймали не сегодня, а значительно раньше.
– Ты знала? - глухо спросил он.
– Конечно, знала, - ответила она. - Не вчера, не позавчера. Давно.
– И молчала?
– А что мне оставалось? Ты всё равно слушал только себя.
С этими словами она наконец убрала руку с локтя Виктора Михайловича и сделала шаг к Олегу.
Он вдруг увидел в её лице не обиду, а усталость. Настоящую, глубокую, ту усталость, с которой он знаком. Он так хорошо знал эту женщину! Но, оказалось, что не знал вообще. И от этого стало не легче, а страшнее.
– Я не хотела устраивать сцену, - сказала Оксана. - Хотела просто дождаться момента, когда ты сам всё покажешь. Виктор - мой сводный брат, иначе как ты думаешь, почему ты смог попасть в эту компанию и так быстро прогрессировать? Думаешь, что ты такой ловкий и талантливый?
"Брат, брат... она что-то говорила, приехал из Хабаровска 10 лет назад, фирма по автозапчастям. Не потрудился переспросить, думал так, ерунда, в гараже копается, а тут вон оно что" - обрывочные мысли душили его, он понимал, что должен просто проиграть достойно.
Геля тихо прошептала:
– Олег, давай уйдём.
И он понял, что да, уйти действительно пора.
Виктор Михайлович сделал короткий жест в сторону выхода.
– С сегодняшнего дня вы уволены.
Просто сухой факт, который отрезал от него его прошлую и будущую жизнь одним движением.
Олег моргнул.
– Вы не имеете права...
– Имею, - перебил тот. - И вы это отлично знаете.
У него в голове метались бессвязные мысли. Зарплата. Ипотека. Кредит на машину. Школа сына. Пачка непрочитанных сообщений от Оксаны, на которые он не отвечал. Внезапно всё это стало не фоном, а тяжёлым камнем, который он таскал за собой годами и не замечал. Геля, ребенок, съем квартиры! Новая жизнь обернулась катастрофой.
Он повернулся к Геле.
– Пойдём.
Они двинулись к выходу. Олег чувствовал на себе чужие взгляды, и каждый шаг казался отдельным унижением. У самой двери он всё же обернулся. Оксана стояла рядом с братом, и теперь он уже отчётливо видел, что они действительно похожи. Не лицом даже, а внутренней осанкой, какой-то одинаковой собранностью, будто оба умели ждать, как хищники. Великолепные хищники.
***
Виктор Михайлович повернулся к Оксане:
– Ты как?
– Нормально, - сказала она. Потом добавила: - Спасибо тебе. За все спасибо.
Виктор Михайлович коротко кивнул.
– Не за что, сестра.
***
Медленно они шли к машине в полной тишине, и вот тогда Олег по-настоящему понял, что проиграл ещё раньше, чем вошёл в этот зал. Не в момент увольнения. Не в момент, когда увидел жену с другим мужчиной. А тогда, когда перестал замечать, что у Оксаны есть своя жизнь, свои связи, своя сила, которую он привык считать неинтересным фоном его жизни.
И самое неприятное в том, что Оксана не разрушила его жизнь. Он разрушил её сам. Просто думал, что до конца ещё далеко. А оказалось, конец уже стоял у дверей, ждал его и даже не торопился.
Подпишитесь, чтобы не пропустить продолжение про то, как Оксана пряталась от Олега, а Гелю вызвал на встречу Виктор Михайлович, читайте в воскресенье!
Читайте также: