Представьте себе такую картину. Вы фермер. Всю зиму планировали, весной засеяли, летом следили за посевами. Пшеница выросла хорошая — три тонны с гектара, может и больше. И вот уборка. Комбайны готовы, погода позволяет. Осталось одно — заправить солярку. Солярка стоит 105 000 рублей за тонну. В феврале она стоила 49 000. За четыре месяца топлива подорожало больше, чем в два раза. И вы не можете не заправить — комбайн не поедет, урожай сгниёт в поле. Это не гипотетическая ситуация. Это то, с чем столкнулись тысячи хозяйств России прямо сейчас, в конце июня 2026 года.
Как так получилось? Почему топливо, которое в начале года было условно доступно, к уборке превратилось в главную статью расходов, способную обнулить всю прибыль от сезона? И самое главное — кто за это ответит?
Хроника роста цен
Зимой всё было относительно спокойно. Дизель на нефтебазах торговался в районе 49–52 тысяч рублей за тонну. В марте переход на рост — до 55 тысяч. В мае уже 93–95 тысяч. К запасу декаде июня — 105 тысяч рублей за тонну с доставкой в хозяйстве, и это не предел. На Петербургской бирже 11 июня зафиксировали почти 98 тысяч рублей на базе Воронежа — и это без логистики до полей.
Итог: с февраля по июнь цена выросла примерно в 2,1 раза. За четыре месяца, без какого-либо глобального топливного кризиса, без эмбарго, без блокады. Просто — рост.
Причин здесь несколько, и они действуют одновременно. Первый — туристический сезон на юге России. Краснодарский край, Ставрополье, Крым. Летом потребления топлива резко растёт: машины, автобусы, инфраструктура. Второй фактор — начало уборочной кампании, которая сама по себе требует колоссального количества дизеля. Десятки тысяч комбайнов, тракторов, зерновозов. Третье — обстрелы украинской ступени нефтеперерабатывающих предприятий на юге страны. Это ограничение предлагает именно в тех регионах, где спрос самый высокий. Три фактора сошлись — цена полетела вверх.
Те, кто успел, и я, кто нет
Опытные земледельцы знают эту закономерность. год Каждую, каждую уборку — рост цен на солярку. Поэтому те, кто мог себе это позволить, закупили топливо ещё зимой или весной весной по 49–55 тысяч рублей за тонну. Они сейчас в выигрышной позиции: уборка идет, расходы на ГСМ запланированы и оплачены заранее.
Те, у кого не было оборота средств для создания запаса, попали в ловушку. Купить солярку нужно сейчас, по 95–105 тысяч. Выбора нет — урожай не ждёт. Никита Токмаков, фермер из Воронежской области, прямо рассказывает: он не может не убрать урожай, поэтому покупает топливо по любой цене. И это делает его заложником рынка.
Особая ситуация выглядит на юге. На Кубани и в приграничных районах в какой-то момент произошли реальные перебои — 15 из тысяч рабочих АЗС временно приостанавливали подачу топлива. Аграрии Краснодарского края стали ездить за дизелем в Воронеж, Татарстан, Нижнекамск. Из Кубани — в Поволжье. Звучит как анекдот, но это реальная логистика июня 2026 года.
Что с этим делают власти
На этом фоне власти сделали несколько шагов. ФАС 23 июня поручила территориальным органам усилить контроль за ценами на топливо для аграриев. Правительство подтвердило запрет на экспорт дизеля для непроизводителей — он будет действовать до 31 июля 2026 года. Минэнерго и Минсельхоз координируют поставки.
Губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев заявил, что договорился о прямых поставках топлива с заводов на крупных нефтебазах Кубани — без посредников, по фиксированной цене. За регионом закреплена квота в 180 тысяч тонн дизеля и 18 тысяч тонн бензина. На старте уборки уже завезено 30 тысяч тонн.
Было бы, хорошая новость. Но только для Кубани. Ростовская область, Ставрополье, Воронеж, Поволжье — всё это вне квотной схемы. Там аграрии покупают топливо на открытом рынке по текущим ценам. И вот здесь начинается главное противоречие: квота помогает одному региону, оставляя других на тех же условиях.
Математика убытков
Давайте посчитаем грубо. Комбайн расходует примерно 200–250 литров дизеля на 100 гектаров. При норме 230 литров и цене 90 рублей за литр (это примерно 93 тысячи рублей за тонну) только топливо на уборку одна гектара обходится в 207 рублей. Плюс топливо на зерновозы, погрузку, сушку. Общие расходы на ГСМ при уборке могут составлять 400–600 рублей с гектар.
При средней урожайности пшеницы 30 центнеров с гектара и закупочной цены около 12 900 рублей за тонну валовой выручки с гектара — около 3 870 рублей. Вычтите семена, удобрения, средства защиты, зарплату, аренду техники, — и топлива на 105 тысяч рублей за тонну, которая становится разницей между минимальной прибылью и убытком.
Некоторые аналитики прямо говорят: в ряде хозяйств и регионов стоимость такого дизеля делает производство зерновых нерентабельным. Не менее прибыльным — а именно убыточным. Вы выращиваете урожай в минус.
Системная проблема, а не разовый сбой
Самое печальное — это не форс-мажор. Это не война, не катастрофа, не что-то непредвиденное. Аграрии говорят об этом открыто: каждый год, каждую уборку, топливо тогда дорожает именно тогда, когда им оно нужнее всего. Рынок это знает. Поставщики это знают. И каждый год ситуация повторяется.
Константин Юров, председатель ассоциации «Народный фермер Кубани», формулирует точно: чем ближе уборка, тем выше цены на топливо — и это происходит планерно, ежегодно. Фермер это видит, понимает механизм, но ничего не может сделать: не убирать нельзя.
ФАС в последнее время. Правительство координирует. Губернаторы договариваются о квотах. Но структурно ничего не меняется. Пока топливо в России торгуется на открытом рынке, урожайный сезон создает концентрированный спрос в течение короткого времени, цены будут скакать. Каждый год.
Что будет дальше
К концу июля запрет на экспорт дизеля прекращается. Если продлт — давление немного спадёт. Если нет — в августе может быть второй пик уборки на севере страны и в Сибири. Аналитики Агроинвестора предупреждают: хозяйство, чья инвестиционная программа и без того заморожена из-за падения рентабельности в растениеводстве, дает еще один аргумент, не включающийся в развитие.
Итог этого сезона будет подводиться в сентябре. Но уже сейчас понятно: хороший урожай — это ещё не деньги. Это лишь половина пути. Вторая половина — выход на рынок со значительными потерями. А в 2026 году эта вторая половина стала значительно дороже.
ГЛАВНЫЙ ТРАКТОР ТЕПЕРЬ В МАХ. ПОДПИШИСЬ!