все главы здесь
Глава 109
Елена Васильевна смотрела на нее широко раскрытыми глазами — в них был ужас, боль, страх и какое-то отчаянное ожидание чего-то еще… Чуда! А вдруг?
— Спустя время… — Варя сделала паузу, — через два года вы станете жить вместе с Андреем Геннадьевичем. Тихо, без громких слов, без особой любви, но у вас получится хорошая семья. Теплая, надежная. На долгие годы.
Она добавила уже совсем просто, как факт:
— Андрей Геннадьевич очень хороший человек. Очень.
После этих слов Варя замолчала, но ненадолго. Ветер шевелил белье над землей, солнце то выходило, то пряталось за облаком, а тишина между Еленой Васильевной и Варварой становилась почти осязаемой.
И только потом Варя тихо, почти неслышно сказала — не как знахарка, не как ведающая, а как женщина женщине:
— Елена Васильевна… теперь решайте вы.
Она подняла на нее взгляд — прямой, честный, без давления.
— Ваш муж… или новый мужчина.
И больше не сказала ни слова, а лишь отчетливо почувствовала, как отступает ее дар. Он сделал свое дело — показал. Дальше — не его власть. Дальше начиналась человеческая воля.
Елена Васильевна будто не сразу поняла услышанное. Она смотрела на Варю так, словно та вдруг заговорила на другом языке — знакомые слова, а смысла не ухватить.
— Как… — начала она и тут же сбилась, — как это… решайте?.. Ты что? Ты о чем?
Губы у нее задрожали, дыхание стало частым, неглубоким.
— Я что… я могу решать?.. — она запнулась, будто слово застряло в горле. — Варя… ты хочешь сказать… — голос сорвался, перешел почти в свистящий шепот. — Петю… можно спасти?.. Это не конец?
Она резко побледнела, ухватилась рукой за край скамейки, словно земля под ней качнулась. В глазах потемнело, зрачки расширились, и Варя увидела — еще мгновение, и женщина потеряет сознание.
— Тише, тише… — Варя положила ладонь ей на плечо, крепко, уверенно, возвращая в тело. — Дышите. Со мной. Вот так… спокойно, спокойно.
Елена Васильевна судорожно втянула воздух, потом еще раз. Слезы потекли снова, без всхлипов — просто лились и лились.
В этот миг с ней произошло то, чего она сама не смогла потом описать словами. Будто внутри нее что-то надломилось и разошлось — не больно, а страшно. Все, к чему она за годы успела привыкнуть: смирение, тихое ожидание беды, это странное чувство, что жизнь уже как будто что-то решила за нее, — все это вдруг потеряло опору.
Вместо обреченности пришла паника. Потому что если можно изменить… значит, ответственность теперь на ней. Значит, если она ошибется — виноватой будет не судьба, не Бог, не случай, а она сама.
Эта мысль ударила сильнее, чем страх смерти.
— Конечно, можно, — сказала Варя уже твердо, без тени сомнения. — Иначе я бы к вам не пришла и не рассказала такое. Я не для того это говорю, чтобы вас сломать. Я хочу, чтобы все осталось на своих местах. Но вы сами пришли ко мне, сами спросили, а потому я обязана была предоставить вам возможность выбора.
Елена Васильевна подняла на нее глаза — полные ужаса и надежды одновременно. Она смотрела на Варю, как смотрят на человека, который только что отменил приговор, но еще не объяснил — окончательно ли.
— Да какой выбор! Господи! Что… что нужно сделать для того, чтобы Петя… чтобы он… остался жив?
— Ничего сложного и особенного, — ответила Варя.
Она чуть наклонилась к женщине, понизила голос, будто доверяла тайну.
— В тот самый день, когда соседка придет просить починить розетку, Петру Ивановичу нельзя идти к ней и чинить ни в коем случае. Ни под каким предлогом. А еще лучше, если вы увезете его куда-нибудь… прямо завтра. Крайний срок послезавтра. Розетка уже сломана, но пока она без нее обходится. Но на днях к ней приедет племянница, и ей понадобится это розетка. Она будет изводить тетушку, и она не выдержит и попросит вашего мужа починить. Но это только, если вы останетесь дома.
— И… и все? — выдохнула Елена Васильевна, не веря.
— Все, — кивнула Варя. — Судьба — она не всегда как камень. Иногда это дверь. Но открыть или не открыть ее — решает человек.
Эти слова Варя запомнила сама для себя. Она все чаще замечала: чем дольше живет с даром, тем реже он требует жертв. И тем чаще — решений.
Елена Васильевна закрыла лицо руками и наконец заплакала — уже не от ужаса, а от того, что внезапно появилась возможность. Возможность жить дальше не по приговору, а по выбору.
— Мы к дочери поедем, — быстро заговорила она. — Давно собираемся, он зовет, а я все никак не соберусь. Работа, работа. Господи! Да пропади она пропадом работа эта. Завтра же оформим отпуск и уедем. На месяц. Этого будет довольно, Варенька?
Варя прикрыла глаза и кивнула:
— Вполне, Елена Васильевна. И вообще — ему бы желательно вообще в розетки не лезть. Никогда. Сможете проследить?
Елена Васильевна кивнула и твердо ответила:
— Да! Никогда больше не подпущу его к электричеству. Господи! Варя! Неужели это все правда? Петя! Мой Петя! Он будет жить?
— Да, Елена Васильевна. А Андрей Геннадьевич после вашего отъезда обратит внимание вот как раз-таки на племянницу вашей соседки. Потому что именно он починит им розетку. Племянница останется в деревне, они будут вместе. И уже в мае у них родится дочка. Вот так!
— Господи! Какое счастье! Как же причудливо переплетаются судьбы у людей. Варенька, милая! Я в неоплатном долгу перед тобой! Какое счастье, что я решилась тогда пойти к тебе! Что я могу для тебя сделать?
— Ничего, Елена Васильевна. Все хорошо. Не волнуйтесь об этом.
— Нет, нет! Я должна что-то сделать для тебя. Постой! — женщину осенила какая-то мысль. — Прошу тебя, никуда не уходи. Я сейчас, я быстро.
И Елена Васильевна убежала в дом. И тут же появилась Евдокия Петровна:
— Варенька, сейчас она принесет тебе совсем маленькую иконку. Да не простую, а с историей.
Варя не удивилась. Предметы с историей сами находили ее. Будто знали: теперь она умеет не просто видеть — она умеет возвращать.
— А что за история, бабушка?
— Не торопись, Варенька. Вот возьмешь иконку в руки, и сама все почувствуешь.
Сказала и исчезла, а Елена Васильевна действительно вышла из дома с иконкой в руках.
— Варенька, возьми ее. Не знаю почему, но мне сейчас словно торкнуло. Иконку эту мне одна женщина очень давно подарила. Просто так. Откуда она у нее — я не знаю. Но видно, что очень старая.
Елена Васильевна протянула Варе реликвию. Варя взяла ее в руки и тут же в голове всплыла история — будто Варя знала ее раньше да забыла, а теперь вот вдруг вспомнила.
— Елена Васильевна, а ваша икона непростая. Ох какая непростая!
— Да что ты, Варенька?!
— Да! Она была украдена из Ново-Сергиевого монастыря. Находился он глубоко в лесу, дорогу к нему никто не знал. Или скорее знали, но не ходили. И не ходят. Боятся.
— Почему же?
— Потому что путники, приближаясь к месту, где когда-то стоял монастырь, слышат монашеские песнопения.
— Ой, — Елена Васильевна поежилась. — Да ты что! Жуть какая! И что же?
— Сожгли их заживо. Кто и зачем — не знаю. Отпеть их нужно. Вот что. Я поеду туда. Поблизости — село Березовка. Церковь действует. Расскажу все батюшке — он и отпоет их.
— Ох, Варенька. Заботу я тебе нашла.
— Ну что вы! Души получат успокоение, а люди спокойно в лес ходить станут.
— Ну в добрый час, Варюша. Так тому и быть. Спасибо тебе.
Елена Васильевна порывисто обняла Варвару и прошептала со слезами:
— Должница я твоя.
Варя лишь улыбнулась в ответ:
— Не думайте об этом.
Сказала, махнула рукой и ушла.
Долго еще Елена Васильевна стояла на дороге и смотрела вслед удаляющейся Варваре, пока ее не окликнула та самая соседка:
— Лен, а Петя твой дома?
Елена Васильевна вздрогнула:
— Тебе зачем? — спросила, прищурившись.
— Ко мне Нинка едет, а розетка в ее комнате не работает, а она ж, поди, и гладить будет, и магнитофон свой притащить. Завсегда его с собой везет. Название мудреное — портативный.
Елена Васильевна грозно глянула на соседку:
— Чтоб и думать не смела Петю о чем-то просить! Поняла? И нет дома его, — соврала Елена Васильевна, хотя муж был дома, смотрел телевизор: — И вообще некогда нам. Уезжаем мы. Прямо сейчас. Все. Поняла меня или нет?
— Да поняла, поняла! — в страхе попятилась соседка.
А уже через полчаса она рассказывала бабам у сельпо:
— Сначала к ей Варька пришла. О чем шептались — не знаю. Да только после ее ухода Ленка озверела совсем. Ну сущая змеина. Нет, с этой Варькой лучше не связываться. Что деется? А? Что деется? Нормальная баба ведь Васильевна была.
Спасибо вам огромное за вашу доброту и поддержку!
Если вам вдруг сегодня захочется подарить мне немного радости, то можно здесь
Продолжение
Татьяна Алимова