Рассказ
Когда живёшь в городе, где родился и провёл, можно сказать, всю сознательную жизнь по автоматической схеме дом-работа-дом, то иногда останавливаешься и начинаешь озираться. В мозгу возникает диссонанс. «Где я? Ведь не мог же я свернуть куда-то не туда! Я же хожу этой дорогой не один десяток лет!»
Вадим стоял и вертел головой, пытаясь определить, до какого угла ближе, чтобы прочитать название улицы. Наконец, дойдя до перекрёстка и прочитав на синей табличке «улица Гоголя», он оторопел. Как? Он же вырос на этой улице и когда-то знал её вдоль и поперёк! Сейчас его окружали незнакомые высокие дома, чуть ли не с мраморной облицовкой. А где старые, косоватые от времени и неухоженности дома, которые держались, казалось, только на силе воли жильцов? Где служивший ему ориентиром дом с дверью на лестницу на второй этаж, причём дверь не доходила до пола, и из-под неё выскакивала маленькая злобная собачонка и хватала прохожих за ноги?
Надо бы хотя бы иногда смотреть по сторонам, решил Вадим. В этот момент осознания себя в настоящем, он услышал возглас: «Вадик!» Он уже забыл, что к нему, было время, так обращались, но голос с чуть хрипотцой был знаком. Это был Мишка, сосед и друг детства. Вадим обернулся и увидел его. Такой же, как раньше: небольшого роста, коренастенький, только добавилась какая-то основательность во всём его облике.
– Узнал? – спросил Мишка.
– Я-то узнал, ты почти не изменился. А как ты меня разглядел? Я за это время оброс шерстью со всех сторон.
– Да так вот и узнал.
Они пошли вместе. С их предыдущей встречи прошло лет тридцать. Поговорили о житье-бытье. Мишка, как помнил Вадим, ушёл из школы в Электромеханический техникум.
– Я так электриком и работаю, бригада у меня, – сказал Мишка.
Вспомнили, как мальчишками ходили на пляж. Сначала на Софроновский. Переправа была ещё на плоскодонках, садилось человек десять. Лодочник вручал какому-нибудь мужчине покрепче черпак, потому что, если проходил пароход, то волна перехлёстывала через борт. Потом появился катер. Но они так и не определились, лодочники были раньше, когда на пляж ещё ходили со взрослыми, или когда уже самостоятельно. Они и следующим летом ходили на Софроновский, но на пути обратно после целого дня бултыхания в воде подниматься в гору им не очень-то хотелось. И вся компания, а набиралось с улицы человек восемь-десять, переключилась на Дёму, на «Золотую рыбку». Все ездили на автобусе. Потом, сначала Мишка и за ним Валерка – на велосипедах и встречали остальных на остановке. Иногда заходили там в кафе и ели вкусную окрошку на веранде.
– А Валерка как? – поинтересовался Вадим.
– Плохо, – ответил Мишка, – он спился окончательно. Я много раз пытался его остановить, но он ничего не слушал.
Вадиму не верилось. Это Мишка в детстве был задирист и неслух. Позже у него даже были какие-то неприятности с милицией. Валерка же всегда строго соблюдал указания родителей. И в доме у них лишний шаг нельзя было сделать: вдруг стул заденешь, и он сдвинется с места, или салфетка, вязанная крючком, свалится на пол – могли сразу отправить во двор, а то и запретить приходить вообще.
– Странно, не похоже на Валерку, – сказал Вадим.
– Оставил квартиру жене с сыном и ушёл к бомжам.
Вадим достал пачку сигарет, закурил сам и предложил Мишке.
– А я не курю и не пью, – ответ прозвучал таким тоном, как будто эти слова приходится произносить постоянно, и они уже надоели.
– Ты помнишь, мы тебя собирались побить, когда ты болел?
Вадим рассмеялся. Ему было пять или шесть лет, ещё до школы, когда он заболел свинкой. Переносил тяжело, да ещё это дурацкое название. После болезни его довольно долго держали на карантине дома, хотя считалось, что он уже не заразный. Мишка с Валеркой уговорили бабушку пустить их до дверей комнаты. Первое, что они сказали:
– Когда тебя выпустят, мы тебя побьём. Из-за тебя нам всем уколы сделали шприцем с огромной иглой! Знаешь, как больно было!
– Да, – добавил Валерка.
В результате никто никого не побил.
– Ты на меня не сердишься? – спросил Мишка как-то очень серьёзно.
– Что ты? Нет, конечно.
С удивлением Вадим увидел, что это действительно было важно для Мишки, и, судя по всему, давно его беспокоило. Они вспоминали другие курьёзные случаи, соседей, Мишкину кучерявую одноглазую собаку, которую он приютил, и всякую всячину, что приходила им на память, как у людей, чьё детство прошло бок о бок друг с другом. Шли медленно, не спешили. Через несколько кварталов пожали руки и разошлись по своим делам.
Недели три спустя, а может и месяц, Вадим, чтобы срезать путь, решил пройти проходным двором с улицы Ленина на площадь. Теперь уже так не получится – весь двор перегородили решётками. Только вошёл он в арку, как столкнулся с Валеркой – на лице не то грязь, не то копоть, рубашка рваная, обвислые брюки в пятнах, в руках замызганная женская сумка с пустыми бутылками. Шёл он в компании трёх таких же персонажей, среди которых была женщина. Валерка всегда был довольно высокого роста и сутулился, а тут казалось, что он согнулся почти пополам. Вадим остановил его.
– Зд-дравствуй, Вадька! – Валерка с детства иногда слегка заикался, наверное, когда нервное напряжение одолевало его, – ты как?
– Нормально. А ты?
– Я уже всё, я совсем спился, – Валерка махнул рукой. Он сказал это с такой же полувиноватой интонацией, как отчитывался когда-то перед матерью: «Я уже поел суп».
– Ну, ты идёшь? – проскрипел женский голос.
– Иду, иду, – ответил Валерка на зов и – Вадиму: Ты видишь, я должен идти.
Вадим шагал по когда-то своей улице Гоголя, задумавшись и вспоминая своих родных, друзей и ту встречу с Мишкой и, затем, с Валеркой лет, должно быть, двадцать назад. Он теперь уже замечал и новые дома, и заборы вокруг снесённых построек, и разрытый асфальт, и необитаемый бывший телеграф. И ему было жаль, что нет напротив, на другой стороне улицы, синего киоска с самой вкусной в городе газировкой.
2026
Автор: Владислав ЛЕВИТИН
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.