Краткое содержание: Паспорта в СССР ввели в 1932 году. Для горожан, рабочих посёлков и совхозов. Для колхозников — нет. Им выдавали справки на 30 дней — и только с разрешения председателя колхоза. Без паспорта нельзя было уехать, устроиться на работу, получить прописку. Формально — не рабство. Фактически — прикрепление к земле, которое длилось до 1974 года. А Ленин, между прочим, писал о добровольной кооперации. Получилось наоборот.
Картина маслом открывается та ещё. 27 декабря 1932 года — в СССР ввели единую паспортную систему. В постановлении ЦИК и СНК СССР чёрным по белому: паспорта — «в целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков и новостроек», а также «очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов» .
Про село — ни слова. Паспорта на колхозников не распространялись. Просто потому, что их «забыли». Или не забыли — а сделали намеренно.
Цифры, которые умеют говорить
В 1932 году колхозники составляли почти 40% населения СССР . Их с 16 лет записывали в колхозы добровольно-принудительно . Без паспорта — никуда. Уехать дальше райцентра — только со справкой от председателя колхоза. Справка действовала не более 30 дней .
Самовольный выезд — штраф. Повторное нарушение — уголовная ответственность, до трёх лет тюрьмы .
В 1937 году приняли новый закон — он снова не включил крестьян в число тех, кто имеет право на паспорт . Так и жили. Полвека.
Как можно было вырваться
Три пути: поступить в ВУЗ, уйти в армию, завербоваться на комсомольскую стройку. Или — дать взятку председателю колхоза или сотруднику НКВД. Особенно популярно стало после войны — солдаты возвращались с трофеями из Европы и покупали себе паспорта .
Но честному колхознику — ничего. Без бумажки — ты букашка. С бумажкой — человек. Только бумажку не давали.
Ирония: Ленин хотел иначе
Ленинский кооперативный план — это про добровольность. Про постепенное объединение мелких хозяйств, про сочетание личных и общественных интересов . В 1920-е годы нэп действительно давал крестьянам свободу. Крестьяне богатели, нанимали батраков, торговали. Власть заговорила про «кулака» и про опасность, которую он представляет. Бухарин в 1925-м даже лозунг бросил: «Обогащайтесь!» — мол, трудитесь, зарабатывайте, государству от этого польза .
Сталин к этому лозунгу относился спокойно — пока не грянул хлебозаготовительный кризис 1927–1928 годов. Хлеба не было. Города голодали. И тут, видимо, генсек понял, что без принуждения крестьянина не накормишь. Или не хотел кормить, а хотел контролировать .
С 1929 года — «великий перелом». Коллективизация. Раскулачивание. И те самые колхозы, куда крестьян загоняли уже не добровольно, а принудительно — под угрозой голода и ссылки . В Башкортостане к марту 1930 года колхозами было охвачено 96,6% крестьянских дворов . В Сибири — 52,9% . Сплошная коллективизация вызвала массовое недовольство — в одном Башкортостане поголовье скота сократилось на 38% .
Контраст: Бухарин vs Сталин
Бухарин предлагал умеренный путь: частный капитал не отрубается механически одним взмахом меча, а преодолевается в хозяйственной борьбе. Сталин в 1925-м соглашался: «Главное теперь не в том, чтобы разжечь классовую борьбу в деревне, а чтобы сомкнуться с основной массой крестьянства» .
К 1929-му он передумал. Или понял, что иначе власть не удержать. Пошёл по пути форсированной индустриализации, принудительного изъятия ресурсов у крестьян и колхозного принуждения . К 1932-му коллективизация в основном была завершена.
Освобождение, которого не было
После смерти Сталина в 1953 году в СССР провели новую паспортную реформу. Паспорта получили жители приграничных территорий, Балтийских республик, работники железнодорожных узлов. На треть сократили количество режимных территорий. Но для большинства колхозников мало что изменилось. Хрущёв затеял реорганизацию сельского хозяйства — и крестьяне снова остались без паспортов .
И только 28 августа 1974 года — Совмин утвердил новое «Положение о паспортах в СССР». Паспорта начали выдавать всем гражданам с 16 лет, включая колхозников . Процесс завершился только к 1981-му — выдали 50 миллионов паспортов .
Вместе с паспортами колхозники получили и пенсии. Но это не было полным освобождением. Колхозники по-прежнему не могли устроиться на работу в городе без справок от колхозного начальства. Лишь в Примерном Уставе колхоза от 25 марта 1988 года появился пункт, в соответствии с которым правление и общее собрание колхоза не вправе отказать в просьбе о выходе .
С 1932 по 1974 — 42 года. Почти полвека. Для сравнения: крепостное право в России отменили в 1861-м. До 1974-го — ещё 113 лет. Так что про «второе крепостное право» — не метафора. Почти.
Заключительный абзац
Ирония всей этой истории в том, что идея превратить крестьянство в кооператоров изначально была ленинской. Да, той самой — про добровольность, про постепенность, про сочетание личных и общественных интересов . Ленинский кооперативный план предполагал, что крестьяне будут объединяться сами, видя выгоду, а государство будет им помогать — кредитами, техникой, просвещением . Всё чинно, благородно, по-европейски.
А потом появился Сталин. И вместо «обогащайтесь» началось «даёшь коллективизацию». Добровольность стала принудительной. Постепенность — форсированной. А кооперативный план превратился в инструмент закабаления, а не освобождения. И те самые крестьяне, которых Ленин хотел «приучить к общественному ведению дел» , оказались привязаны к земле без паспортов, без права выезда, без пенсий.
P.S.
Паспорта колхозникам дали в 1974-м. Выход из колхоза разрешили в 1988-м. А в 1991-м развалился СССР. 70 лет. Семь десятилетий. Крестьяне ждали свободы передвижения 42 года. Свободы выхода — ещё 14. А потом страна развалилась. И оказалось, что колхозники никому не нужны. Их просто перестали учитывать — как в 1932-м. Кукурузник бессмертен. И эта история — тоже.
