Зелёный сезон
Захар нашёл отцовский секундомер в мусорном ведре в пятницу вечером. Поверх картофельной шелухи, рядом с луковой шкуркой. Старый советский хронометр с облезлой кнопкой, с которым батя простоял у бортика все его детские заплывы.
Вот тогда он и понял: дипломатия закончилась.
Но начнём по порядку.
Бассейн
Захар Бородин занялся плаванием в девять лет. Не по зову сердца, конечно. Каждую субботу батя брал его за руку и конвоировал в бассейн при заводском ДК, где хлорка выедала глаза, а вода отдавала старыми трубами.
— Пап, ну давай лучше на футбол. Там хоть мяч пинают, а тут только воду толчёшь, — скулил мелкий Захар, путаясь в сырых плавках.
— Футболистов полным-полно. Бегают, спотыкаются, судьями ругаются. А пловец с фамилией Бородин будет штучным экземпляром. Давай, лезь в воду.
Отец вставал у бортика с потёртым секундомером, вдавливал кнопку и после финиша выдавал дежурное:
— Давай ещё кружок.
В большой спорт Захар не пробился. Не хватило доли секунды до юношеского разряда. Но вода осталась с ним навсегда. К тридцати годам он осел в гаражной эстетике: вытаскивал с того света убитые мотоциклы, возился с хромом, подбирал пигменты и лаки. Соседи считали чудаком. Заказчики гнали технику из соседних регионов.
Годы в позе вопросительного знака над рамами добили поясницу. Хирург изучил рентген, убрал снимки в стол и поправил очки.
— Две протрузии, голубчик. Плавайте каждый день, иначе лет через три выпишу красивую тросточку. Будете с ней за хлебом ходить.
Вот тогда и появилась идея с бассейном.
С Владой они сошлись без лишних драм. Она торговала запчастями. Он зашёл за подшипниками, завис у прилавка на полчаса, выбирая не железо, а повод пригласить её на кофе.
Загородный дом купили без ипотек. Захар продал однушку и выгреб заначки. Бассейн лепил два лета. Бригаду нанял только под бетонную чашу, остальное тянул сам. Подогрев, противоток, модная плитка. Два с лишним миллиона ушли на дно в прямом смысле. Зато каждый рубль был честно заработан в гараже.
Влада наблюдала, как муж в выходные ползает по дну с уровнем.
— Захар, ну давай уже наймём нормальных строителей. У тебя же спина отваливается. Ты вчера из-под машины еле вылез.
— Влада, я этих строителей знаю. Они мне плитку положат так, что вода будет заикаться. Я потом плавать буду зигзагами. У меня и так позвоночник в форме доллара. Давай хоть бассейн без перекосов сделаем.
Тёща
Алла Аркадьевна ворвалась в их жизнь раньше бассейна и подпортила экологию с первого же чаепития.
На знакомстве она осмотрела будущего зятя придирчиво, оценивая габариты и перспективы, и вынесла негласный, но суровый вердикт.
— Вот у Маргариты Семёновны зять, светила хирургии, — вещала она за столом, обращаясь сугубо к дочери, не замечая присутствия Захара. — Интеллигентный, спокойный. Маму жены на УЗИ каждый месяц возит, витамины заморские покупает. Золото, а не родственник.
— Мам, ну причём тут УЗИ? Захар тебя тоже может в поликлинику отвезти, если надо.
— Не надо мне ваших одолжений. Я просто констатирую факты.
— У всех свои радости, Алла Аркадьевна, — добродушно отозвался Захар, подливая себе крепкого чая. — У кого-то хирург в семье, а у вас механик. Зато я при встрече не заставляю вас раздеваться до пояса и дышать по команде. Согласитесь, плюсы налицо.
Тёща поджимала губы. Тесть Денис Юрьевич, бывший монтажник-высотник, габаритный и немногословный мужик, прятал усмешку в кружке с чаем и отворачивался к окну. С зятем они быстро нашли общий язык на уровне невидимых мужских настроек. Денис Юрьевич частенько заглядывал в мастерскую, стоял в дверях, не мешая процессу, пил чай и смотрел, как из куска ржавого металла вырисовывается блестящий байк.
— Руки у тебя, Захар, правильным концом вставлены.
— Стараемся, Денис Юрьевич.
— Ну ладно, бывай. Алла уже телефон обрывает, рассаду надо везти.
Карина
Три года назад в фундаменте их брака поползла незаметная трещина.
Карина, младшая сестра Влады и по совместительству фея бровей и ногтей, попросила 350 тысяч на раскрутку своего кабинета красоты.
— Владуля, ну пойми ты, это не банальный займ. Это стратегическая инвестиция в мой потенциал, — горячо убеждала Карина, промокая глаза сухой салфеткой, чтобы не размазать тушь. — Я бизнес-план составила. Полгода, ну край восемь месяцев, и я вам всё верну. Будете в шоколаде.
Полгода плавно перетекли в год. Год — в два.
Семейный бюджет был общим котелком, и Захар до копейки знал, куда уплыла заначка. Первый год держал паузу. На второй начал интересоваться судьбой инвестиций, без наезда, так, между делом, отмывая сковородку после ужина.
— Влад, как там наш великий инвестор поживает? Долг набирает массу или уже на сушке?
— Захар, ну не начинай опять. Мы же из одной утробы вышли. Родня всё-таки.
— Знаешь, у меня с двоюродным братом тоже один генофонд. Но займи он у меня 300 кусков на свои стартапы и пропади с радаров — он бы уже эти деньги у метро с гитарой отрабатывал.
— Ты невыносим. У неё временные трудности. Отдаст.
Разговор всегда упирался в непробиваемый аргумент про родную кровь. С каждым таким диалогом Захар отчётливо видел, как жена выстраивает невидимую баррикаду: не плечом к плечу с мужем, а в буферной зоне между ним и своей предприимчивой роднёй.
Аномалия
Бассейн запустили к июню. В первое же утро Захар нырнул в тёплую воду, отмахал десять дорожек размеренным кролем, и въедливая боль в пояснице впервые за год отступила. Теперь каждое утро перед работой он наматывал километраж, и в плеске воды ему порой мерещилось тиканье хронометра и короткое батино: «Давай ещё кружок».
В сентябре начались чудеса.
По старой гаражной привычке Захар сверял квитанции со счётчиками и наткнулся на интересную аномалию. Расход воды и света по будням скакнул так, будто у них открылась круглосуточная автомойка.
— Владуль, ты стиральную машинку в обед на марафонские дистанции не запускаешь?
— Я в офисе с девяти до шести. Какая стирка в обед?
— Понятно. Значит, либо наш кот Васьков тихаря джакузи принимает, либо насос решил жить своей независимой жизнью.
Он вооружился инструментами, полез проверять оборудование. Проинспектировал фильтры, простучал трубы, залез в настройки. Автоматика работала без единого сбоя, ни одной протечки, но цифры на табло нагло свидетельствовали о другом.
Строго по вторникам и четвергам в районе обеда подогрев включался на полную катушку, а вода улетала кубометрами.
В груди закипала не вселенская ярость, а обычная приземлённая мужицкая жаба, та самая, что заставляет дёргаться глаз, когда ты вбухал в стройку два миллиона потом и кровью, а кто-то левый греет в твоём бассейне телеса за твой же счёт.
Разгадка нарисовалась сама собой.
В один из аномально тёплых сентябрьских дней привередливый заказчик перенёс выдачу отполированного скутера, и Захар решил мотнуться домой. Свернул на свою улицу — и затормозил у забора. Возле ворот скромно припарковалась знакомая красная малолитражка Карины.
Он заглушил мотор, выждал минуту.
— Так-так. А вот и наш грустный пудель приехал.
Калитку открыл бесшумно, прокрался по газону в обход дома и первым делом уловил расслабленный голос тёщи.
— Каринка, плесни-ка ещё, руки мокрые.
— Мам, подожди, у меня тут свет идеально падает. Ракурс ловлю.
— Тьфу ты, тридцать два года девке, а всё губы уточкой тянет. Давай бокал, кому говорю.
Захар выглянул из-за угла летней кухни. Картина маслом.
Алла Аркадьевна дрейфовала на огромном розовом фламинго, надувном недоразумении, которого отродясь в этом доме не водилось. Карина стояла по грудь в бирюзовой воде, упаковав телефон в непромокаемый чехол, и старательно выпячивала губы в объектив. На его любимом деревянном шезлонге валялись его же банные полотенца. На столике рядом красовались два бокала из их бара и открытая бутылка белого сухого, которую он специально припрятал на годовщину.
А пушистый Васька сидел на краю бортика и с брезгливым недоумением наблюдал за тёщей, периодически пытаясь лапой подцепить пластиковый клюв птицы.
— Винишко моё, электричество моё, вода моя, — загибал пальцы Захар, наблюдая за этим спа-салоном. — А красотки тут курорт устроили. Нормально так присосались.
Выходить и устраивать скандал он не стал. Опыт механика подсказывал: сначала собираем анамнез, потом ставим диагноз.
Он включил запись на телефоне, заснял всё спокойно: машину за забором, розового фламинго, довольные лица родственниц, украденную выпивку. Спрятал телефон в карман, тихо сдал назад, вернулся в машину и поехал обратно в мастерскую.
Доказательная база
Вечером, встретив Владу с работы, Захар не подал виду. Разогрел ужин, расспросил про офисные баталии, насыпал корма перепуганному Ваське. Но глаз цеплялся за улики. В барабане стиральной машины нашлись два сырых полотенца, хотя утром там было пусто. Винные бокалы стояли в посудомойке не на той полке. Деревянный лежак на террасе был сдвинут на полметра к мангалу.
— Даже лежак на место не пододвинули, — мысленно возмущался он, инспектируя холодильник. — Геометрия за пятый класс.
Кусок дорогого пармезана исчез. Бутылка белого, естественно, тоже.
— Владуль, а ты пармезан случайно не уговорила?
— Какой пармезан? Я только туфли сняла.
— Понятно. Значит, наш кот перешёл на элитные сорта сыра. Гурман растёт.
Он вышел на вечернее крыльцо, прикурил и вспомнил: в прошлом году, когда они улетали в отпуск, тёще доверили ключи — поливать фикусы и сыпать корм коту. Ключи Алла Аркадьевна торжественно вернула. А вот дубликат, судя по всему, нарезала в тихаря, посчитав это своим законным материнским бонусом.
— У нас же священный клан, — усмехнулся Захар, выдыхая дым. — Ключи скопировать — это мы, святая родня. Моё вино выпить — это вообще генетическое единство. Коза ностра местного разлива.
Ярость внутри меняла агрегатное состояние. Из обжигающей и импульсивной кристаллизовалась в привычное рабочее состояние. Точно так же он себя чувствовал в гараже, когда безнадёжно заклинивший мотор после долгих ковыряний наконец обнажал причину поломки.
Пазл сошёлся. Дело оставалось за малым.
Камеры
Вопрос с видеонаблюдением решился через Лёху. Школьный товарищ давно держал контору по установке сигнализаций.
— Лёха, выручай. Нужна пара неприметных глаз с записью в облако.
— Тёща допекла? — поинтересовался друг быстрее, чем дослушал вопрос.
— А ты откуда знаешь?
— У меня на лбу бегущая строка, Захар. Я в этой каше двадцать лет варюсь. Если мужик просит скрытую камеру в свой же дом, это почти всегда тёща. Недавно одному ставили — так у него тёща тихаря брала коллекционные спиннинги и выбивала ими ковры на снегу. Мужик валерьянку пил, когда запись посмотрел. Жди завтра.
Лёха раскидал оптику по точкам и скинул приложение. Захар вбил рабочий адрес жены, но ползунок активации пока оставил в покое. Рано бить в барабаны.
Телефон звякнул в следующий вторник к обеду. На экране — знакомая красная малолитражка у ворот. Алла Аркадьевна уверенно набрала код на панели калитки и провернула в замке собственный ключ. Карина бодрым шагом почесала на второй этаж — прямо в хозяйскую спальню. На записи было отлично видно: сестрица достаёт из шкафа владин гардероб, натягивает новые блузки, устраивает фотосессию у зеркала и суёт вещи обратно вперемешку.
Две недели длился сбор доказательной базы. Аномально тёплое бабье лето держало позиции. Вторник и четверг, строго в полдень.
Алла Аркадьевна дважды укладывалась давить храпака на их с женой кровать, комкая чистое бельё и пинком отправляя покрывало на пол. Захар сидел в гараже в замасленных наушниках и наслаждался радиоспектаклем.
— Зиночка, ты бы посмотрела на эти хоромы, — вещала тёща кому-то по телефону вальяжным баритоном. — Лежаки, навесы, вода с подогревом. Зять деньгами сорит. И знаешь что удумал? Вчера сам у плиты стоял, фарш крутил, манты лепил. Мужик в фартуке. Тьфу, срамота.
— Срамота, значит, — усмехнулся Захар. — А то, что ты этих мантов шесть штук за ужином вмяла и ещё с собой в контейнере попросила — это нормально.
На другой записи Карина щебетала с подружкой.
— Линус тут круче, чем в Турции. Винишка, шезлонги, махровые халаты и всё на халяву. Какой долг, Лен? Ты смеёшься? У нас же общая пуповина. Свои люди, сочтёмся. Пусть считает это оплатой за амортизацию его лужи.
Девичий смех резанул по ушам.
Захар стащил наушники, бросил их на верстак и пошёл курить.
Секундомер
В пятницу пропало батино сало.
Отец готовил его сам каждую осень. Обваливал в чесноке и перце, заматывал в пергамент и передавал сыну. Захар берёг этот свёрток. Дело не в еде — это батин привет. Такое в супермаркете не купишь.
Полка пустовала.
А вечером, полезши в тумбочку за изолентой, он нашёл батин секундомер в мусорном ведре на кухне. Старый советский хронометр с облезлой кнопкой валялся поверх картофельной шелухи. Архивы записей быстро выдали виновника. Алла Аркадьевна полезла в тумбочку за зарядкой, брезгливо покрутила прибор в руках и швырнула в ведро.
— Тащит в дом всякую помойку, — прокомментировала она свои действия прямо на камеру.
Захар вытащил хронометр из мусора, вытер об штанину, нажал кнопку. Механизм глухо тикал. Он убрал память об отце подальше в шкаф, развернулся и ушёл в мастерскую.
Время дипломатии вышло.
Изумрудный оттенок
На нижней полке стеллажа хранились канистры с промышленными анилиновыми пигментами. Захар использовал их для восстановления редкой краски на старых кузовах. Мощнейшая химия, родственница аптечной зелёнки, только с характером бультерьера. Для здоровья угрозы ноль, сплошной антисептик. Но если добавить концентрат в тёплую воду и хорошенько распарить тело, пигмент проникает в поры намертво. Кожа приобретает глубокий изумрудный оттенок, перед которым пасуют жёсткие мочалки, спирт и дорогое мыло. Сойдёт само, когда эпидермис обновится. Дней пять.
— Настал твой звёздный час, — сообщил Захар канистре. — Пойдёшь в народ.
Ночью, когда Влада уснула, он смешал хитрый раствор. Концентрат растворился без остатка. Вода в бассейне осталась кристально чистой. Захар распечатал на принтере красивую наклейку, налепил на пустую пластиковую тару и аккуратно выставил на край бортика. Надпись гласила: «Кондиционер морской глубокой очистки. Мощный тонус кожи. Не требует смывания».
— Кушайте, девочки, — шепнул он. — Всё для вашей красоты.
Вернулся в дом и нажал заветную кнопку в приложении. Пересылка снимков на почту жены активировалась.
Катастрофа
В четверг, сразу после полудня, смартфон ожил. Захар в этот момент сдавал заказчику блестящий мотороллер. Надёжное алиби обеспечено.
В эту же самую минуту Влада сидела перед монитором в офисе. На почту упало письмо с незнакомого адреса. Внутри — серия фотографий. Родная мама и сестра потрошат домашний холодильник, орудуют на кухне в разгар рабочего дня.
— Катастрофа! — выдохнула Влада и стала быстро вызывать такси.
Тем временем на заднем дворе Карина вертела в руках бутылку с фальшивой этикеткой.
— Мам, зацени! Они тут процедуры проводят. Минерализация, тонус. Я своим девочкам в салоне такие штуки втюхиваю. Вещь классная.
— Каринка, поставь на место. Мало ли какую химию твой зятёк туда льёт.
— Мамуль, ну я же в бьюти-сфере варюсь. Это полезные соли. Кожа потом бархатная будет. Вот увидишь.
— А если заметит, что вскрыли?
— Он сейчас гайки крутит на другом конце города. Раньше вечера не заявится. Ныряй уже.
Они плескались добрых полчаса, болтали о скидках, щёлкали селфи, подставляли плечи ласковому осеннему солнцу. Химический пигмент глубоко впитывался в распаренные поры, насыщая их густым изумрудным оттенком — цветом, против которого бессильны любые скрабы.
Первой заорала Карина.
Она привычным жестом потянулась поправить намокшую чёлку, скосила глаза на собственные пальцы — и выдала рулады, которые перебудили собак на двух соседних участках.
— Мам, мамочка, только без паники. Глянь на свои руки.
— Чего ты голосишь? Дай человеку расслабиться.
Алла Аркадьевна лениво повернула голову, сфокусировалась на дочери и подорвалась на надувном фламинго с такой скоростью, что едва не перевернула всю конструкцию.
— Матерь божья, Кариночка, ты же зелёная, как кузнечик.
— Я зелёная? Сама на себя полюбуйся. Вылитая черепашка-ниндзя на пенсии.
— Выбирай выражения, когда с матерью разговариваешь!
Тёща вскинула ладони. Ярко-изумрудный пигмент въелся в кожу по самые локти. Она ошарашенно ощупала колени, провела по щекам.
— Господи помилуй. Это откуда взялось? Это всё твой дурацкий минерализатор?
— Мам, я тебя предупреждала. Говорила же: не лезь в чужие флаконы, вдруг там отрава. А ты мне лекции читала.
— Сама-то первая в воду полезла. Я тебя на аркане не тянула.
Обе красотки пулей выскочили из бассейна и рванули к летнему душу. Карина вооружилась жёсткой мочалкой и принялась остервенело тереть предплечье. В ход пошло всё: кусковое мыло, дорогой шампунь, средство для мытья посуды с ароматом лимона.
Изумрудный оттенок даже не посветлел.
— Мам, не берёт, — заскулила Карина, переходя на ультразвук. — Вообще ни в какую. У меня завтра девочки на чай. Зинаида пирог испечёт. Я в каком виде их встречать буду?
— Сдались мне твои девочки. У меня завтра запись на свадебные брови. Невесте нервы ни к чёрту, а тут я с зелёными клешнями лезу ей симметрию выводить. Решит, что к ней инопланетянин с пинцетом прилетел.
— Это всё Захар. — Алла Аркадьевна отбросила кусок мыла и упёрла изумрудные руки в бока. — Сто процентов его фокусы. Я на него в полицию заявлю. Умышленное причинение вреда здоровью.
— Мамуля, притормози. Включи логику. И что ты дежурному скажешь? Здравствуйте, товарищ лейтенант. Мы с мамой нарезали дубликат, пробрались в чужой двор поплавать, а злой хозяин водичку испортил. До нас с тобой насмех поднимут и статью за незаконное проникновение пришьют.
Карина открыла рот, похлопала ресницами и захлопнула челюсть.
В эту самую секунду у ворот взвизгнули тормоза.
Разбор полётов
Влада вылетела из такси, вихрем промчалась через калитку и замерла на газоне.
— Владуля! — Карина метнулась к сестре, раскинув пятнистые изумрудные объятия. — Какое счастье! Твой ненормальный муженёк нас тут чуть не отравил.
— Стоять. — Влада выставила вперёд ладонь. — Я задам один вопрос. Какого лешего вы забыли на моём участке?
— Владочка, ну мы же свои люди. Просто мимо ехали, решили проведать.
— Мам, избавь меня от сказок. У меня полная электронная почта свежих фотографий с новеньких скрытых камер. Вы ковыряетесь в моём холодильнике. Вы хозяйничаете на моей кухне. Вы плещетесь в моём бассейне. Если верить датам, вы здесь отдыхаете активнее, чем я после работы.
— Доченька, не руби с плеча. Тут вышло небольшое недоразумение.
— У меня три года сплошное недоразумение. Захар мне русским языком объяснял: счётчики крутятся, полотенца сырые, продукты исчезают. А я ему в ответ: милый, у тебя паранойя, ты надышался краской, попей успокоительное. Я родного мужа психом выставила. Ради того, чтобы вы тут курорт устраивали.
— Не забывайся. Я твоя мать.
— А дубликаты наших ключей тырить ты право имела? А батин секундомер в картофельные очистки швырять — это по-матерински? А мужика моего позорищем называть за то, что он сам ужин готовит, а потом его же мантами живот набивать?
Алла Аркадьевна попятилась, не найдя подходящей цитаты для контратаки.
Захар подрулил к дому минут через сорок, максимально расслабленный, с плотным конвертом документов и свежим актом приёмки. Толкнул калитку, окинул взглядом зелёную живопись на лужайке и изобразил на лице такое неподдельное изумление, что Влада на мгновение поверила в его непричастность.
— Ого. Добрый день, Алла Аркадьевна. А вы чего это зацвели? Диета какая-то новая на водорослях?
— Кончай ломать комедию. — Тёща угрожающе выставила вперёд указательный палец, смахивающий на недозрелый огурец. — Ты нам отраву подсунул. Я до прокуратуры дойду. Я тебя по судам затаскаю.
— Обязательно подавайте. Только судья первым делом поинтересуется, каким ветром двух уважаемых дам заносило в чужой особняк по вторникам и четвергам со сворованным дубликатом. Видеонаблюдение зафиксировало каждый ваш чих в формате HD. А у меня алиби. Я весь день гайки крутил в гараже. Вот бумага с печатью, временем и автографом клиента. — Он потряс документами. — Так что вопрос, кто тут поедет лес валить, остаётся открытым.
Потом перевёл взгляд на свояченицу.
— А ты, Карина, заодно расскажешь прокурору, как планировала списывать 350 тысяч долга через купание в моей воде. Ребята в мантиях обожают инновационные экономические схемы.
— Захар, ну зачем ты так? Мы же родная кровь, — выдавила Карина.
— Карин, у меня с соседским бульдогом тоже ДНК на восемьдесят процентов совпадает. Но он почему-то мои кредиты не закрывает и в бассейне не хулиганит.
Тесть
Денис Юрьевич прибыл на место преступления через час. Тяжело выбрался из «Нивы», оглядел жену и младшенькую, укутанных в чужие банные халаты. Изумрудные пятна на лицах придавали им вид боевых рептилоидов. Тесть переваривал картинку в тягостном молчании, затем повернулся к супруге.
— Алла, ответь мне коротко и ясно. Ты в тихаря сделала левый ключ и лазила в дом к собственной дочери, как домушница.
— Денисочка, ну ты всё усложняешь. У нас же одна общая аура. Мы же один большой колхоз.
— Да, — мрачно перебил её Денис Юрьевич. — Я всё прекрасно понял. Захар, Влада, вы уж извините за этот цирк.
— Денис Юрьевич, мне ваши извинения без надобности. Главное, чтобы курортный сезон закрылся навсегда.
— Закрылся. — Тесть протянул раскрытую ладонь к жене. — Ключ на базу. Живо, без прелюдий.
Затем вперил тяжёлый взгляд в младшую дочь.
— А ты вернёшь зятю 350 тысяч в полном объёме. Я этот процесс возьму под личный контроль.
— Папуль, ну откуда у меня такие суммы? Кризис же.
— Значит, найдёшь. Ласточку свою красную на барахолку выставишь. Ты на этой повозке сюда в самоволку каталась. Вот пусть техника и послужит благому делу.
— Папа, ты в своём уме. Я на автобусе должна ездить?
— Карина. Разговор окончен.
После
Малолитражку пустили с молотка через три недели. Изумрудный пигмент с кожи к тому времени благополучно смылся, зато отцовский нагоняй въелся в сознание намертво. Деньги перекочевали на счёт Захара до последней копейки, а бьюти-мастер, скрипя зубами, пересела на ушатанный «Матиз».
До родного подъезда в тот злополучный вечер Алла Аркадьевна с Кариной пробирались перебежками, намотав на головы платки и нацепив гигантские солнцезащитные очки. Маскировка дала сбой. Пятилетняя Даша с первого этажа, ковырявшаяся в песочнице, радостно оповестила весь двор.
— Мам, смотри! К нам Шрек и Фиона приехали. А почему они зелёненькие?
— Дашуля, помолчи.
— Они в болоте бултыхались с жабами?
— Марш ужинать.
— Я тоже хочу в болото. Купите мне болото.
Та самая верная подруга Зинаида, которой тёща ещё недавно хвасталась элитным курортом у зятя, к утру раструбила историю по всему микрорайону с авторскими ремарками и художественными преувеличениями. Целую неделю обе авантюристки не высовывали нос на улицу. Карина оформила липовый больничный, заливая в соцсетях про жуткую пищевую аллергию на манго.
Полтора месяца обиженная родня держала глухую оборону. По старой памяти ждали, что молодёжь приползёт вымаливать прощение. Раньше схема работала безотказно: Влада не выдерживала бойкота, набирала материнский номер с извинениями, и тирания возвращалась в привычное русло.
Но настройки сбились.
Влада сидела рядом с мужем на крыльце, кутаясь в его старую куртку.
— Понимаешь их тактику? Сидят в засаде и ждут, пока я сдамся. Позвоню, поплачу в трубку: мамуля, простите дуру грешную. И тогда в их картине мира они снова станут жертвами, а мы — злодеями с химическим оружием.
— И каков наш план?
— Пусть сидят и ждут. Мне бежать некуда, у меня нервы крепкие. — Она помолчала. — Перед тобой мне жутко стыдно. Прости, что заставляла оправдываться в собственном доме.
— Забыли. Дело житейское.
— Ничего мы не забыли. Ты мне прямым текстом факты выкладывал, а я из тебя шизофреника лепила. Мне надо было справку брать о хронической глухоте.
Алла Аркадьевна вышла на связь ближе к декабрю. Тон в трубке звучал непривычно. Командные нотки испарились.
— Владочка, дочка, нам бы встретиться, поговорить по-человечески.
— В субботу. Только в присутствии папы.
— А папа-то тут при чём?
— Мам, условия простые. Либо с папой за столом, либо продолжаем молчать дальше.
Встречу провели за кухонным островом. Денис Юрьевич занял место во главе, тяжело опершись кулаками о столешницу, и хранил суровое молчание. Тёща трижды набирала в грудь воздух, комкала салфетку и наконец выдавила.
— Мы палку перегнули. Шастали без приглашения, жили на всём готовеньком. Это свинство. Признаю. Извини нас, Захар.
— И за деньги тоже простите, — пробурчала Карина, разглядывая узор на чашке. — И за болтовню мою за всё, что ляпнула.
— За какие конкретно тезисы? — уточнила Влада.
— За эти бредни про амортизацию и подкаблучников. Правда, извините. Бес попутал.
Захар одобрительно качнул головой. Влада ответила тем же.
Обошлось без слезливых объятий. Просто закрепили договор сухим рукопожатием поверх чашек с чаем.
Спустя год Алла Аркадьевна появлялась у них от силы раз в месяц, исключительно по предварительному созвону. Прежде чем заглянуть в холодильник, деликатно интересовалась разрешением. Карина материализовывалась только по большим праздникам и вела себя тише воды.
Охранные камеры Захар демонтировать не стал. На всякий пожарный.
Денис Юрьевич традициям не изменял: стабильно заезжал в гараж, облокачивался на косяк с дымящейся кружкой и медитировал на свежевыкрашенный бензобак.
— Руки у тебя, Захар, на месте. И котелок варит, как надо.
— Спасибо, Денис Юрьевич. Практика — великая вещь.
— Ладно, поеду. Алла телефон обрывает. Четвёртый пропущенный пошёл.
— Вы бы ответили, а то она женщина решительная. Опыт оперативного внедрения имеется.
Тесть усмехнулся в густые усы, махнул рукой и потопал к своей «Ниве».
Жарким июльским вечером Захар сидел на деревянном бортике возле подсвеченной воды. Батин секундомер надёжно покоился в верхнем ящике стола, бережно завёрнутый в мягкую фланель. Новый шматок отцовского сала лежал в недрах холодильника, ожидая законных выходных. Никто чужой на него больше не покушался.
Захар стянул застиранную футболку, оттолкнулся от края и прошил толщу воды мощными гребками. Поясница не ныла. Вода в бассейне принадлежала только ему до самой последней капли.
Доплыв до края, он лёг на спину, раскинул руки в стороны и с удовольствием признался себе: ни грамма не жалеет. Воспитательный процесс прошёл наглядно, без физического ущерба, но с гарантированным результатом.
А если кому-то из дальних родственников вдруг вздумается устроить тут бесплатную турбазу — что же, химических пигментов в гараже запасено лет на десять вперёд. Особенно любимого изумрудного оттенка.
В ушах тихо тикало. Будто папин секундомер отсчитывал очередной кружок.
Давай ещё.
А у вас бывало такое: молчали-молчали про чужую наглость, а потом всё-таки нашли способ объяснить? Или терпели до конца, потому что родня?