Двадцать шестое февраля. В азербайджанском Агдаме толпа собирается у здания райкома. Заместитель генпрокурора СССР Александр Катушев выходит в эфир республиканского радио и называет имена двух погибших жителей района — азербайджанские имена, мусульманские. До погрома в Сумгаите остаётся меньше суток. До распада Союза — три с половиной года. Считается, что всё началось именно здесь. На самом деле — гораздо раньше и совсем по другому поводу.
С чего всё реально началось — и при чём тут экология
Первые письма в Москву о «воссоединении Карабаха с Арменией» пошли ещё в 1987 году. Августовская петиция Академии наук Армянской ССР просила передать республике не только НКАО, но и Нахичевань — притом что по переписи 1979 года азербайджанцы составляли там 97% населения. Под обращением — сотни тысяч подписей.
Параллельно в Ереване шли совсем другие митинги — экологические. Люди требовали закрыть химические производства, отравлявшие воздух. И вот здесь произошло то, что обычно остаётся за кадром: экологический протест за несколько недель плавно мутировал в политический. Те же люди, те же площади, но лозунги уже другие — «Карабах наш», «Нахичевань армянская». Этот переход — один из самых недооценённых эпизодов поздней перестройки. Никто его не организовывал сверху. Никто не запрещал снизу.
Осенью 1987-го вспыхнул конфликт в селе Чердаклы на северо-западе Азербайджана — армянском по составу. Местные жители отказались принимать назначенного директора совхоза — азербайджанца. Партийные органы ответили давлением. Новость о Чердаклы за сутки долетела до Еревана и подлила масла в уже разгоревшийся митинговый огонь.
Почему Москва молчала и что из этого вышло
Кремль не реагировал. Совсем. И это породило самый опасный слух той зимы: Горбачёв якобы готов отдать Карабах. Слух подкреплялся вполне конкретным наблюдением — среди ближайших советников генсека действительно было несколько армян по происхождению. Этого хватило, чтобы в Степанакерте поверили: вопрос фактически решён, осталось «громче заявить о себе».
К концу января 1988-го в Баку прибыла первая волна азербайджанских беженцев из Армении — их выдавливали из сёл Зангезура и Араратской долины, где азербайджанцы жили компактно столетиями. Беженцев распределяли по окрестным городам. Большую партию разместили в Сумгаите — промышленном городе-спутнике столицы, забитом общежитиями, бараками и нервной молодёжью с заводов.
11 февраля в Нагорном Карабахе прошла демонстрация против «экономической дискриминации области со стороны Баку». 20 февраля областной совет НКАО ставит вопрос на голосование. Результат: 110 — за передачу области Армении, 17 — против. Юридически это была обычная резолюция местного органа. Политически — взрыв.
26 февраля Горбачёв принимает в Москве двух лидеров комитета «Карабах» — писательницу Сильву Капутикян и писателя Зория Балаяна. Просит месячный мораторий на митинги — «чтобы разобраться». Те возвращаются в Ереван и фактически объявляют о победе. Этот рассказ — про обещанную победу — в тот же день перелетает в Степанакерт. Оттуда — в Агдам.
Сумгаит: что говорят протоколы и что говорят слухи
Дальше — версия, которую обычно проговаривают скороговоркой. Я разложу её по дням.
26 февраля в Агдам приходит непроверенный слух: в Степанакерте армяне убили азербайджанца. У восточной границы НКАО, у города Аскеран, происходит столкновение. Двое погибших — азербайджанцы. Имена названы в эфире прокурором Катушевым лично. Это была ошибка с тяжелейшими последствиями: фамилии погибших прозвучали как приглашение к мести.
27 февраля Сумгаит выходит на улицы. Город, где за месяц до этого расселили обозлённых беженцев из Армении. Город, где у людей был свежий список обид и был свежий повод. Толпы идут по адресам — а адреса армянских семей кто-то уже знает.
Три дня — 27, 28 и 29 февраля. Официальная цифра по итогам: 32 погибших. Из них 26 армян и 6 азербайджанцев. Цифра звучит небольшой по меркам последующей войны — но она про городской погром в советском индустриальном центре, в полусотне километров от столицы союзной республики. Армянские источники в эмиграции называли цифры в 10 и более раз больше — эти данные не подтверждаются никакими протоколами.
И вот здесь самый неудобный вопрос. В Сумгаите находились внутренние войска и армейские подразделения. Они не вмешивались почти двое суток. Стояли в оцеплении, наблюдали. Историк Нольян утверждает: бездействие было намеренным, а часть погромщиков — уголовники, специально выпущенные из мест лишения свободы накануне. Документальных подтверждений этой версии нет. Но и опровержений тоже. Известно лишь, что приказа на жёсткие действия командиры не получили — и три дня этого приказа ждали.
Точка невозврата — и почему её никто не заметил вовремя
Главное про Сумгаит — не количество жертв. Главное — что после него любые переговоры стали бессмысленны. Армянская сторона получила то, что в публицистике называют «учредительной травмой»: коллективную память, которую нельзя ни забыть, ни обменять на компромисс. После февраля 1988-го изгнание азербайджанцев из армянских районов — Зангезура, Арарата — пошло уже не стихийно, а системно. Списки, сроки, транспорт.
Ноябрь 1988-го: погромы в Гяндже, армянское население изгоняется полностью. Потоки беженцев идут встречными колоннами — в Армению и из Армении.
Май 1989-го: в Геранбойском районе севернее НКАО армяне формируют первые «спонтанные» вооружённые отряды. Слово «спонтанные» здесь нужно брать в кавычки — оружие где-то берётся, склады где-то опустошаются, инструкторы откуда-то приезжают. В Ереване Карабахский комитет сливается с другими группами в Армянское общенациональное движение во главе с Левоном Тер-Петросяном. В мае 1990-го АОД обходит на выборах коммунистов и берёт парламент. 4 августа Тер-Петросян — председатель Верховного Совета Армении.
28 ноября 1989 года Москва отменяет прямое управление в НКАО. Это и был день, когда Кремль расписался в поражении. Через три дня, 1 декабря, Верховный Совет Армении провозглашает включение НКАО в состав республики.
Январь 1990-го: Баку, 29 тысяч солдат, сто погибших
13–14 января 1990 года в Баку — погром армян, организованный беженцами из Армении. 88 погибших. Милиция повторяет сумгаитский сценарий — стоит и смотрит.
Народный фронт Азербайджана обвиняет Москву прямо: погромы нужны Кремлю как предлог для ввода войск и недопущения НФА к власти в республике. Через неделю — подтверждение. 20 января в Баку входит советская армия. 29 000 военнослужащих. Сопротивление подавляется в одну ночь. Официальные цифры — больше 100 погибших, НФА называет свыше 500. 26 января министр обороны СССР Дмитрий Язов на пресс-конференции говорит открытым текстом: операция проведена, чтобы не допустить свержения коммунистической партии в Азербайджане. Не для защиты мирного населения. Для удержания власти.
Цифры, которые редко собирают вместе
Дальше события идут лавиной. 2 сентября 1991 года провозглашена Нагорно-Карабахская республика. 26 ноября азербайджанский парламент в ответ упраздняет автономию НКАО как административную единицу. 8 декабря — референдум в Карабахе, 99% за независимость (азербайджанское население голосование бойкотировало).
К 1994 году, когда в Бишкеке при посредничестве России, Киргизии и Межпарламентской ассамблеи СНГ был подписан протокол о прекращении огня, итог выглядел так:
— 20% территории Азербайджана под контролем армянских сил;
— 877 захваченных населённых пунктов;
— около 18 000 погибших;
— более 50 000 раненых и инвалидов.
Так с чего же всё началось — на самом деле
Не с резолюции облсовета 20 февраля. Не с погрома в Сумгаите. И даже не с письма академиков 1987 года. Конфликт стал необратимым в тот момент, когда Москва решила, что молчание — это политика. Каждая неделя кремлёвского молчания зимой 1987–1988 годов воспринималась обеими сторонами как сигнал: «решайте сами, мы согласимся с любым исходом». Армяне восприняли молчание как обещание передать Карабах. Азербайджанцы — как предательство. В реальности Горбачёв просто не знал, что делать, и тянул время.
Когда тянуть стало нельзя — оказалось, что вооружённые отряды уже сформированы, беженцы уже размещены, списки адресов уже составлены, а трое советских солдат у заводской проходной в Сумгаите уже получили негласный приказ не двигаться. Вот это и есть момент, после которого СССР начал распадаться — не по экономическим причинам и не из-за Беловежской пущи, а по линии первой крови, которую центр не захотел остановить.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!