На сегодняшний день практически любые серьезные действия на мировом, а бывает и внутреннем поле практически всеми крупными державами не предпринимаются без оглядки на Китай. При этом огромный объем продукции внутреннего потребления они производят там же. Как так получилось – попробуем разобраться…
История экономического подъема Китая — одно из самых масштабных и удивительных преобразований конца XX – начала XXI века. Буквально за пару десятилетий страна, которая еще в 1970-х годах оставалась преимущественно аграрной, бедной и технологически отсталой, превратилась в крупнейший промышленный центр планеты, вторую экономику мира и одного из ключевых геополитических игроков.
Сразу стоит сделать галочку - этот путь не был случайностью. Китайское экономическое чудо стало результатом сложного сочетания политической воли, прагматизма, национального стремления к становлению мощного государства, использования рыночных механизмов и жесткого контроля со стороны органов власти. При этом китайское руководство не отказалось от политической монополии коммунистической партии, а реформы проводило осторожно и поэтапно.
Преобразования, начатые Дэн Сяопином после смерти Мао Цзэдуна, изменили не только Китай, но и всю мировую экономику. Именно Китай стал символом глобальной индустриализации, страной, куда были перенесены тысячи заводов со всего мира. В течение нескольких десятилетий сотни миллионов людей были выведены из-за черты бедности, а китайские города превратились в гигантские мегаполисы.
Чтобы понять природу китайского успеха, необходимо проследить весь путь страны — от периода культурной революции и экономического хаоса до эпохи реформ, специальных экономических зон и превращения Китая в «мировую фабрику».
Краткая предыстория
Конфуций считал подражание самым легким путем познания. К началу XIX века Поднебесная империя, управляемая своего рода «варяжской» маньчжурской династией Цин, представляла собой идеальное самодостаточное государство с обширными вассальными территориями, куда входили, помимо прочего, современные Корея, Вьетнам и Таджикистан. С севера от «варваров» границы империи защищала Великая стена, с недружественной Индией страну разделяла естественная преграда – Гималайский хребет. Морская граница охранялась за счет особого режима портов, ориентированных в большей мере на экспорт (чай, шелк, фарфор) и в минимальной – на импорт (русские меха, муранское стекло). Нюансы управления, поощрения и наказания эффективно проводил в жизнь на местах огромный аппарат чиновников-мандаринов.
Порох, шелк, механические часы, компас, бумага, фарфор, лапша и зонтики – все это пришло в мир из Поднебесной. В Китае позапрошлого века был и свой ТЭК –добыча каменного угля для нужд металлургии. Ряд историков считает, что в китайской провинции Сычуань еще в III веке до н.э. была пробурена первая в мире нефтяная скважина и построен также первый нефтепровод из бамбука. Кстати в это время Китай еще дружил с Японией.
Идеальной страна была только с внутренней точки зрения, с внешней же она виделась наивной диснеевской принцессой, постепенно окружаемой крайне подозрительными старшеклассниками с явно хулиганскими намерениями. «Великая дивергенция» европейских государств и техническое отставание государств азиатских, объяснялись острой международной конкуренцией и двумя промышленными переворотами в первом случае и политикой изоляционизма - в последнем.
Две Опиумные войны, длившиеся (с перерывом на войну Крымскую) с 1839 по 1860 годы, ставили целью превратить Китай в колонию Англии, а затем и частично Франции. Поводом послужил арест и уничтожение в Гуанчжоу академиком-мандарином Линем Дзэсюем крупной партии запрещенного в Китае на государственном уровне макового наркотика, контрабандно поставляемого Ост-Индской компанией из сопредельной Бенгалии. В ходе первой из этих войн четырехтысячный корпус британской морской пехоты выиграл все баталии у девяностотысячной армии Поднебесной – без появившихся позднее картечниц Гатлинга, револьверов Кольта и пулеметов Хайрема Максима - только с нарезными «брауншвейгскими» винтовками Энфилда. Боевые потери были крайне высоки, в числе прочего Китаем был утрачен контроль над Тайванем, Гонконгом, Вьетнамом.
В 1860 году оправившаяся от военных потрясений и заплатившая гигантскую контрибуцию правящая в Китае императорская династия Цин провозгласила курс на «самоусиление». В чем-то это было созвучно несколько ранее проведенной в Японии реставрации эпохи Мэйдзи.
В результате курса «на усвоение заморских ценностей» в Пекине был основан университет, в котором несколько позже библиотекарем станет работать Мао Цзэдун, сын богатого крестьянина. Началось строительство парового флота и железных дорог. Китайская армия получила современное вооружение и береговые форты. Кстати артиллерию Китай скопировал cевропейских аналогов того времени.
Но в политике самоусиления были и свои стратегические ошибки. Специалисты, которых пригласили из Германии для улучшения подготовки армии и флота, постепенно начали проявлять собственные колониальные интересы в Циндао. При этом среди подготовленных офицеров армии Поднебесной зрела новая военная аристократия, которая в 1912 году свергла последнего императора династии Цин в шестилетнем возрасте и составила основу правой партии Гоминьдан. За пару лет до этого «братушки» из Империи восходящего солнца вероломно забрали себе Корею.
Наладившие импорт китайского чая еще при «тишайшем» Алексее Михайловиче Романове русские казаки не считались опасными варварами. При царевне Софье с Китаем попытались было укрепить дипломатические отношения, но князь Голицын вернулся из послания с когнитивным диссонансом: дани требуют, как татары во времена Ига. А вот Петр I Китаем не особенно интересовался: хватало дел в Европе.
К XIX веку с Россией у Поднебесной сложилась вполне внятная и местами дружественная дипломатия. Русские помогали войсками и решали некоторые локальные и даже государственные конфликты. Построили КВЖД. При этом в Санкт-Петербуржских кабинетах постепенно зрела идея «Желтороссии» по аналогии с «Русью Малой и Белой, Великими княжествами Финляндским и Польским». Стратегия ставила целью не только провести границу по реке Амур (что удалось), но и взять под контроль незамерзающий Порт-Артур (тоже получилось, но в 1905 году пришлось отдать японцам).
Тем временем Мао Цзэдун изучал в Пекинском университете марксизм и актуальную в начале ХХ века идею экспорта революции. Как выяснилось впоследствии, эта идея не получила эффективного результата в Европе и Америке, зато архиуспешно воплотилась в Азии. Там дело Ленина живет и побеждает, по крайней мере, в Китае.
Способствующей экономическому развитию стабильности в Китае не наблюдалось всю первую половину ХХ века. Фактический развал страны на провинции под управлением милитаристских группировок, фактически гражданская война между Гоминьданом и созданной в 2021 году Коммунистической партией Китая, объединение этих сил для противостояния интервенции и война с Японией, начавшаяся в 1931 году и продолжавшаяся с некоторыми флуктуациям до 1945 года.
В этот период свои стратегические таланты в Китае с разной долей успеха проявляли генералиссимус Чан Кайши и маршал Василий Блюхер, а последнего императора Пу И возвращали на трон дважды: в 1917 году (на две недели) и в 1934 году (на 13 лет во главе созданного японцами государства Маньчжоу-го). Примечательно, что в 1959 году Пу И, «перевоспитанный» пенитенциарными учреждениями Лубянки и Фушуня, трудоустроился архивариусом во всю ту же библиотеку Пекинского университета.
Китай после смерти Великого Кормчего
9 сентября 1976 года умер Мао Цзэдун — лидер, который почти сорок лет определял судьбу Китайской Народной Республики. Его смерть стала переломным моментом в истории страны. Как это часто происходит после ухода авторитарного руководителя, внутри партийной элиты началась борьба за власть.
Однако китайский кризис оказался относительно кратковременным. Уже вскоре была арестована так называемая «банда четырех», ключевой фигурой которой являлась жена Мао — Цзян Цин. Именно ее обвиняли в радикализме периода «культурной революции» и массовых политических репрессиях.
После этого начался постепенный пересмотр политики предыдущих лет. В стране стартовала реабилитация людей, пострадавших во время «культурной революции». Многие партийные руководители, ранее отправленные в ссылку или лишенные должностей, вернулись в политику.
Среди них был и Дэн Сяопин — человек, которому предстояло стать архитектором китайских реформ. Его биография отражала специфику китайской политической системы времен Мао: он неоднократно попадал в опалу, терял посты, затем вновь возвращался во власть.
В отличие от сталинского СССР, где опальные руководители часто уничтожались физически, китайская система чаще ограничивалась ссылками и политическим отстранением. Именно поэтому после смерти Мао многие прежние функционеры снова появились в политике.
Китайское руководство пришло к общему выводу: культурная революция стала катастрофой. В официальной китайской риторике этот период до сих пор называют «десятью годами хаоса» и возвращаться к нему никто не собирался и не собирается.
Именно тогда, в конце 1970 годов, Дэн Сяопин выдвинул лозунг: «Покончить с хаосом и восстановить порядок». Эта формула отражала главный запрос партийной элиты того периода. Но вопрос заключался не только в прекращении политической нестабильности. Перед Китаем стояла гораздо более сложная задача — определить дальнейший путь развития страны.
Национальная идея китайского коммунизма
Чтобы понять логику будущих реформ, необходимо учитывать важную особенность китайского коммунистического движения. Коммунистические партии Восточной Азии - китайская, корейская, вьетнамская - с самого начала были не только социалистическими, но и глубоко националистическими в государственном смысле. Для европейских коммунистов первой половины XX века главным идеалом было мировое революционное братство. Они мечтали о всеобщем освобождении человечества и мировой революции. В Китае ситуация была иной.
Молодых китайских коммунистов прежде всего волновала судьба собственной страны. Китай первой половины XX века находился в состоянии тяжелого национального унижения. Страна была полуколонией, ее экономика зависела от иностранных держав, а китайское общество переживало глубокий кризис. Особенно болезненно это воспринималось на фоне исторического сознания Китая. На протяжении столетий и даже тысячелетий китайская цивилизация считала себя центром мира. И вдруг страна оказалась слабой, зависимой и бедной. Поэтому для китайских коммунистов коммунизм был не только социальной теорией, но и инструментом национального возрождения.
Мао Цзэдун и Дэн Сяопин, будущие лидеры КНР, вступали в коммунистическую партию прежде всего потому, что верили: централизованная государственная модель позволит быстро модернизировать Китай, ликвидировать отсталость и вернуть стране статус великой державы. Именно эта установка позже сыграла ключевую роль в реформах.
К концу 1970-х годов китайское руководство начало понимать: советская модель централизованной экономики не обеспечивает нужной скорости развития.
Экономика Китая при Мао: достижения и пределы
Несмотря на все проблемы, характерные для периода руководства страной Великим Кормчим, определенный экономический рост в Китае был. За исключением периодов «Большого скачка» и «культурной революции», страна действительно развивалась - с 1950 по 1980 год среднегодовой рост китайской экономики составлял около 3%. Это было чуть выше среднемировых показателей, но недостаточно для того, чтобы догнать развитые страны.
Кроме того, Китай оставался чрезвычайно бедным государством с огромным населением. Особенно тяжелой была ситуация в сельском хозяйстве. В конце 1950-х годов во время «Большого скачка» страна пережила голод, один из крупнейших в мировой истории. По разным оценкам, тогда погибло от 20 до 30 млн человек.
К концу 1970-х годов Китай все еще оставался аграрной страной, около 80% населения жили в деревнях. Руководство страны понимало: если экономическая система не изменится, Китай навсегда останется бедным государством. При этом страны-соседи демонстрировали иные результаты.
Влияние «азиатских тигров»
В 1960–1970-е годы экономика стран Восточной Азии - Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и Гонконга - росла в среднем более чем на 6% в год. Китайское руководство с завистью смотрело на такие результаты. Особенно важно было то, что эти государства (которых за подобный скачок прозвали «азиатскими тиграми») активно использовали рыночные механизмы, развивали экспортную промышленность, привлекали иностранные инвестиции, сохраняли государственный контроль в экономике, при этом имея авторитарные политические системы. Именно последняя особенность впечатлила китайское руководство.
На примере «азиатских тигров» Дэн Сяопин и его сторонники пришли к выводу: сочетание рыночной экономики и жесткого политического контроля не только возможно, но и может стать успешным. В итоге Китай решил строить собственную версию «диктатуры развития». Эта модель предполагала политическую стабильность, сильную централизованную власть под контролем компартии, постепенные рыночные реформы, открытие экономики для внешнего мира и ее экспортную ориентацию.
Именно тогда Дэн Сяопин заявил в лучших традициях Конфуция: «Неважно, какого цвета кошка — черная или белая. Главное, чтобы она ловила мышей». Эта формула стала символом китайского прагматизма.
Дэн Сяопин: человек, изменивший Китай
Дэн Сяопин родился в 1904 году в семье сельского интеллигента и мелкого землевладельца. В молодости он отправился учиться во Францию, где познакомился с левыми идеями и вступил в коммунистическую партию. Позже Дэн учился в Советском Союзе. Он был одним из немногих китайских руководителей, имевших опыт жизни на Западе.
В годы гражданской войны Дэн Сяопин занимал важные партийные и военные посты, после образования КНР специализировался на экономике. Во время «культурной революции» он подвергся репрессиям. Его самого унижали и избивали, а его сын стал инвалидом после падения из окна: сломал позвоночник. Прыгнул сам, убегая от хунвейбинов, или сбросили – история умалчивает.
Несмотря на столь тяжелые испытания, Дэн Сяопин нашел силы вернуться во власть после смерти Мао и к концу 1978 года он фактически стал главным руководителем Китая. Именно тогда начинается эпоха реформ. И именно трудная судьба Дэна и ряда его также репрессированных соратников, по-видимому, объясняет тот факт, что реформы проводились «с коммунистическим лицом», а не со сменой политической парадигмы, как в СССР во времена «перестройки». Новое руководство Китая слишком хорошо помнило, как их били по губам цитатниками Мао в пластиковых обложках во времена «культурной революции».
Главными особенностями практически всех народных восстаний и движений в Китае – тайпинов, «боксеров», хунвейбинов – помимо жестокости, была и каждый раз особая политическая программа, реализуемая с неистовством религиозных фанатиков. Поэтому народ, привыкший к коммунистической идеологии, перспективами иных парадигм смущать не следовало. Никакой политики, только экономика.
Земельная революция
Первым шагом реформ стало преобразование сельского хозяйства. Это было логично: большинство населения Китая составляли крестьяне. Главной проблемой китайской деревни являлась система народных коммун — китайский вариант колхозов. Крестьяне практически не имели личной заинтересованности в результатах труда, и Дэн Сяопин решил разрушить эту систему.
В конце 1970-х годов вводится так называемая система семейного подряда. Суть реформы заключалась в том, что земля передавалась крестьянским семьям в долгосрочное пользование. Каждая семья самостоятельно обрабатывала участок, а после выполнения обязательств перед государством крестьяне могли свободно распоряжаться урожаем. При этом право собственности на землю формально оставалось у государства или коммун, китайские крестьяне получали именно право пользования.
Срок передачи земли крестьянам постепенно вырос с 3-5 лет до тридцати с возможность последующего продления. Это стало эффективным стимулом и привело к поразительному результату: с 1978 по 1985 год производство зерна выросло примерно на треть при практически неизменных площадях и уровне механизации. В определенном смысле это можно было считать полным торжеством теории Лысенко, на которую ориентировался товарищ Мао при реализации «Большого скачка», только в ином техническом исполнении. И, в отличии от времен Великого Кормчего, Китай на рубеже 1980-х впервые за многие века избавился от угрозы массового голода, даже карточки отменили. Причина была очевидна: крестьяне начали работать на себя.
После того, как люди начали нормально питаться, изжив проблему добычи «риса насущного», постепенно изменился и рацион. Если раньше в меню был исключительно рис, то уже в 1990–2000 годы в Китае резко выросло потребление мяса, овощей и фруктов. К примеру, с 1985 по 2015 годы потребление мяса увеличилось почти в пять раз.
Переход к промышленному росту
Однако одной сельскохозяйственной реформы было недостаточно. Китайское руководство понимало: страна должна стать индустриальной державой. Основой новой стратегии стала экспортно-ориентированная экономика. Китай имел важнейшее преимущество — огромную массу дешевой рабочей силы. Китайские рабочие были готовы трудиться за крайне низкую зарплату. При этом руководство страны делало ставку на дисциплину, отсутствие забастовок и жесткий контроль над рабочим движением.
С годами Китай фактически превращался в гигантскую производственную площадку. Импортировались сырье и технологии, осваивалось производство все более сложной продукции, и она отправлялась на экспорт по ценам, столь низким, что конкуренция фактически исключалась. Наблюдавшееся вначале низкое качество этой продукции год от года повышалось. При этом экономикой активно «рулило» государство: китайская модель никогда не была полностью либеральной.
Союз с США и приток инвестиций
Важнейшим фактором «китайского рывка» стали иностранные инвестиции, а их появлению способствовала международная обстановка. После конфликта между СССР и Китаем в 1960–1970-е годы (причиной стало неприятие Великим Кормчим «ревизионизма» Хрущева) Пекин начал сближение с Соединенными Штатами Америки. В 1972 году Китай посетил президент США Ричард Никсон и после этого между Пекином и Вашингтоном фактически возник ситуативный союз против Советского Союза.
Для США было выгодно поддерживать Китай как противовес СССР, кроме этого, западный бизнес искал новые площадки для размещения производств. С учетом дешевой и многочисленной рабочей силы (важной для себестоимости продукции) и политической стабильности в стране (важной для окупаемости вложений) Китай идеально подходил для этого. Рубикон в умах иностранных инвесторов был благополучно форсирован, и в страну хлынули американские доллары, английские фунты, японские иены и прочая СКВ.
Свободные экономические зоны
Одним из ключевых инструментов реформ промышленности стали т.н. свободные или специальные экономические зоны. Первые четыре СЭЗ были созданы в 1980 году. Среди них особенно выделялся Шэньчжэнь — город рядом с Гонконгом. В свое время это был небольшой населенный пункт с населением около 30 тысяч человек, а сейчас это мегаполис с населением более 17 миллионов человек.
Специальные экономические зоны фактически стали «капиталистическими островами» внутри социалистического Китая. Иностранные компании получали там особые условия: налоговые льготы, упрощенные правила ведения бизнеса, возможность платить совершенно нечувствительные для работодателя зарплаты. В первые годы СЭЗ даже имели собственный пропускной режим – то, что происходило за электрифицированной оградой, никого не касалось, кроме инвесторов и кураторов из КПК. Именно в этих зонах Китай начал осваивать современные технологии и мировые производственные стандарты. Именно здесь впервые возник и вошел в обиход термин OEM (original equipment management), обозначавший выпуск товаров высокого уровня качества, под контролем, по технологиям и на оборудовании ведущих мировых производителей.
Позже опыт специальных экономических зон был распространен на другие регионы Китая. С этим, по мнению ряда экспертов, связан прецедент появления на рынке недорогих китайских товаров no name, не уступавших по качеству брендовой продукции. Популярная в конце «нулевых» легенда гласила, что к концу рабочей смены на китайский завод, выпускавший продукцию OEM (к примеру, сумки Chanel), заявлялась местная мафия и любезно предлагала рабочим остаться у конвейера на ночь. Утром продукция уезжала куда-то в тонированных джипах, затем продавалась в посещаемых туристами местах и даже официальные представители бренда не могли отличить качество «левака» от оригинала.
За перенос производственных мощностей из Америки и Европы в Китай сказали спасибо как экологи, так и «синие воротнички», которым больше не нужно было вставать по гудку, а можно было наконец заняться творчеством, протестами и парадами. Экология же городов китайских начала постепенно ухудшаться.
Отказ от жесткого планирования
Реформы Дэн Сяопина означали постепенный демонтаж централизованной плановой системы. Государственное планирование сохранилось, но оно перестало быть жестко директивным: предприятия получили больше самостоятельности. Особенно интересной была система «двойных цен».
Государственные предприятия продолжали выполнять обязательный план и поставлять продукцию по фиксированным ценам. Но одновременно они могли закупать часть сырья по рыночным ценам, производить дополнительную продукцию и продавать ее на свободном рынке.
Таким образом, рыночные механизмы постепенно проникали даже в государственный сектор. Одновременно начинает активно развиваться частное предпринимательство.
В 1982 году в конституцию КНР были внесены изменения, разрешившие частную экономическую деятельность. Вначале ограничения были очень жесткими. Однако уже в 1988 году правила значительно смягчили. Появилась возможность нанимать работников, начался быстрый рост частного бизнеса.
Интересной особенностью китайских реформ стала система так называемой «красной шапки». Многие частные предприниматели регистрировали свои фирмы как формально государственные предприятия.
Это позволяло обходить ограничения, получать доступ к банковским кредитам, легче взаимодействовать с властями. Фактически государственная «шапка» использовалась как прикрытие для частного бизнеса.
Со временем частный сектор в Китае начал играть все более важную роль. Сейчас, по официальным данным, он обеспечивает более 60% ВВП, с выше 80% городской занятости, более 50% налоговых поступлений и свыше 70% инноваций. Это означает, что современная китайская экономика в значительной степени является рыночной, однако политическая система при этом осталась однопартийной. Китайское руководство продолжает утверждать, что строит «социализм с китайской спецификой».
Почему Китай не пошел по пути политической либерализации
Одной из главных особенностей китайских реформ стало сохранение жесткого политического контроля. В отличие от СССР времен «перестройки», Китай не начал реформы с демократизации. Причин было несколько.
Во-первых, руководство страны опасалось повторения хаоса «культурной революции». Многие китайские лидеры лично пережили унижения, насилие и политические кампании 1960-х годов. Они крайне подозрительно относились к массовым стихийным движениям.
Во-вторых, элита не хотела рисковать собственной властью. Введение многопартийной системы создавало угрозу потери контроля над страной.
Поэтому китайская модель сочетала в себе такие функции как экономическая либерализация, политическая монополия компартии, постепенность реформ и приоритет стабильности. Эта стратегия оказалась чрезвычайно эффективной с точки зрения экономического роста.
Экономический взрыв 1980–2010-х годов
Результаты реформ оказались феноменальными. Если с 1950 по 1980 год китайская экономика росла примерно на 3% в год, то после реформ темпы увеличились многократно. Среднегодовые показатели роста составили около 9,5% в 1980-х годах и превысили 10% в 1990-х и «нулевых». Даже в 2010-е годы рост оставался около 7%, что по мировым меркам было выдающимся результатом.
Масштабы преобразований можно увидеть на конкретных примерах. Так, в 1980 году в Китае насчитывалось около 1,7 млн автомобилей. К 2020 году — уже примерно 280 млн. Страна построила крупнейшую в мире сеть скоростных железных дорог. К 2020 году в Китае было около 38 тысяч км высокоскоростных магистралей — две трети мировой сети.
Средняя продолжительность жизни в Китае выросла с 64 до 78 лет, сотни миллионов людей переехали из деревень в города. К концу 2010 годов Китай стал главной промышленной площадкой мира.
Рост неравенства
Однако китайское экономическое чудо имело и обратную сторону: в стране резко выросло имущественное неравенство. К началу 2020-х годов в Китае насчитывалось около 6 млн долларовых миллионеров и почти 400 миллиардеров. При этом сохранялась огромная разница между регионами: восточное побережье Китая стало богатым и высокоразвитым, западные районы оставались значительно беднее.
Тем не менее массового социального взрыва не произошло. Причина заключалась в том, что уровень жизни рос практически у всех слоев населения. Даже бедные китайцы стали жить несравнимо лучше, чем в 1980 годы. Раньше бедный человек не мог позволить себе даже велосипед, теперь бедность означала отсутствие автомобиля.
Характерный пример – в 2019 году в Приамурье на полном серьезе говорили об угрозе заселения этого пограничного российского региона «туристами» из беднейших северных районов Китая. Буквально через пару лет, когда китайская средняя зарплата поднялась на уровень средней российской, «туристы» приезжать перестали. Экономический рост Китая действительно изменил повседневную жизнь миллионов людей.
События на площади Тяньаньмэнь
Наиболее серьезным политическим кризисом эпохи реформ стали события 1989 года. Выступления на площади Тяньаньмэнь часто воспринимаются исключительно как демократическое движение, На самом деле протест был гораздо сложнее. В нем участвовали разные группы, такие как студенты и интеллигенция, требовавшие политических реформ и рабочие, недовольные последствиями рыночных преобразований. Часть населения считала реформы слишком медленными, другие, наоборот, были недовольны разрушением прежней социальной системы.
После колебаний руководство Китая во главе с Дэн Сяопином решило подавить протест силой. События на площади Тяньаньмэнь стали поворотным моментом, после которого китайское руководство более не сомневалось в том, что политическая либерализация может угрожать стабильности государства.
Однако экономические реформы после этого не остановились. В 1992 году Дэн Сяопин совершил знаменитую «Поездку на юг», во время которой фактически подтвердил продолжение курса на рыночные преобразования. Экономическое развитие страны при политическом контроле власти продолжалось.
Китай как мировая фабрика
К началу XXI века Китай окончательно превратился в глобальный промышленный центр. Страна производила электронику, одежду, бытовую технику, автомобили, промышленное оборудование и многое другое. Практически любая мировая корпорация имела производство в Китае.
Причины были очевидны: дешевая рабочая сила в сочетании с развитой инфраструктурой, огромным внутренним рынком и государственной поддержкой. Китайские города начали расти невероятными темпами, миллионы людей ежегодно переезжали из деревни в мегаполисы.
Страна строила новые порты и аэропорты, автомагистрали, железные дороги, дома и жилые кварталы. Фактически Китай пережил крупнейшую индустриализацию в истории человечества.
Особенности национального ТЭК
Сегодня Китай занимает первое место в мире по потреблению нефти, второе – по ее переработке и шестое – по добыче. В условиях трансформации в «мировую фабрику» в конце ХХ – начале XIXвеков собственные возможности китайских месторождений перестали справляться с растущими потребностями. А ведь нужно было не только обслуживать промышленные площадки и транспорт – никто не отменял создание и пополнение стратегического запаса нефти, по которому КНР сегодня лидирует в мире (167 млн т на 1 мая 2026).
Ранее в статье о Малаккском проливе мы говорили, что через него проходит 80% китайского нефтеимпорта. В то же время аналитики дружно считают главными поставщиками нефти в Китай Россию и Саудовскую Аравию, отводя им на двоих около трети импортного «пирога». Диссонанса в этих данных нет – в 2025 году Россия свою 271 тысячу тонн в сутки поставляла по нефтепроводам Сковородино – Мохэ и Омск- Алашанькоу, также отправляя нефть танкерами из порта Козьмино, в маршруте не задействуя Малаккский пролив. Саудовская Аравия же свои 216 тысяч тонн в сутки отправляла танкерами через Ормузский и Малаккский проливы. На сегодняшний день Китай закупает нефть у 37 стран, подстраховывая таким образом возможные сбои в поставках по политическим и иным причинам. В дело идет все – легкая, тяжелая, кислая, сладкая, даже высокопарафинистая нефть – так что говорить о предпочтении Китаем каких-то определенных сортов в настоящее время не представляется корректным.
В 2023 году объем добычи сырой нефти и ШФЛУ в Китае составил 229 млн тонн, из них порядка 50 млн т было добыто на шельфе. Этот объем составил 4% от общемировой добычи нефти. Главным месторождением остается открытый в 1959 году Данцин («Великое Торжество») с разведанными запасами 6 млрд т. Китай не входит в ОПЕК и ОПЕК+, поэтому добыча нефти в стране ограничений не имеет.
В 2004 году энергетические потребности Китая уже не могли обойтись без 100 млн т импортной нефти. Председатель КНР Ху Цзинтао предложил наладить трубопроводные поставки нефти с месторождений России и Казахстана. В этом же году с участием китайских инвестиций началось строительство нефтепровода Атасу - Алашанькоу, по которому в 2006 году в Китай из Казахстана пошла нефть, добываемая на месторождении Кумколь и месторождениях Актюбинской области. С 2023 года по этому нефтепроводу также транспортируется в Китай российская нефть сорта Urals.
В 2010 году был введен в эксплуатацию нефтепровод Сковородино – Мохэ, представляющий собой отвод от магистрали Восточная Сибирь – Тихий океан. Проектная мощность этого нефтепровода составляет 30 млн т нефти сорта ESPO в год.
С 2013 годом в Китае связано три немаловажных события. Председателем КНР стал Си Цзинпин, им была провозглашена международная стратегия «Один пояс – один путь» и в качестве пилотного проекта данной инициативы в Китай начались поставки нефти по 2400-километровому трубопроводу из Мьянмы. Эта магистраль начиналась на морском терминале острова Мадей, принимавшего танкеры китайских импортеров и подстраховывала китайские НПЗ на случай блокады Малаккского пролива. 15 декабря 2025 года информагенство «Чжунсинь» сообщило, что за 8 лет работы Китайско-Мьянманского нефтепровода по нему было перекачано свыше 88 млн т нефти. Восьмерка в Китае издревле почитается счастливым числом.
Как правило, там, где есть нефть, есть и газ. По состоянию на начало 2021 года доказанные запасы газа в Китае составляли 8,4 трлн м3 (4,5% мировых запасов). Ситуация с импортом природного газа, в том числе СПГ в Китае сходна с импортом нефти: спрос превышает возможности внутренней добычи.
О поставках российского газа в Шанхай в 1997 году договорились руководители Китая и России Цзян Цземин и Борис Ельцин. Первым газопроводом, по которому метан туркменских месторождений через территории Казахстана и Узбекистана поступил в Хоргос, стала магистраль Центральная Азия — Китай, открытая в 2009 году. В 2013 году заработал Китайско-Мьянманский газопровод. В 2019 году Россию и Китай соединил газопровод «Сила Сибири», по мнению экспертов, проложенный наиболее выгодно по отношению к промышленно развитому юго-востоку страны. Строительство газопровода «Сила Сибири-2» в настоящее время находится в стадии обсуждения.
В последние годы химическая промышленность Китая освоила технологию переработки каменного угля в метанол, что выводит нефть из цикла производства пластмасс. Использование все еще обширных каменноугольных ресурсов Внутренней Монголии позволит Китаю осуществлять дальнейшее сокращение импорта нефти, которое наблюдается в первой половине 2026 года.
Самый большой в мире стратегический запас нефти в Китае распределен между береговыми хранилищами в Чжоушане (провинция Чжэцзян) в Циндао (провинция Шаньдун) и в Даляне (провинция Ляонин). Подземные и плавучие нефтехранилища также наличествуют. Совокупного запаса нефти стране должно хватить на 90 дней.
Неучастие в ОПЕК не говорит о категоричном изоляционизме китайских нефтяников, они вполне открыты к сотрудничеству и обмену опытом. Примером может служить членство China National Petroleum Corporation (CNPC) в Международной ассоциации транспортировщиков нефти (МАТН). Очередное заседание этой организации в июне 2026 года прошло в Циндао, и принимающая сторона смогла рассказать и показать много интересного. В свою очередь, китайские нефтепроводчики проявили интерес к вопросам использования искусственного интеллекта в процессе перекачки углеводородов и эта тема получила импульс к совместной разработке с российскими и казахстанскими коллегами.
За рулем
В Шанхае 2019 года обращало на себя внимание обилие автомобилей престижных европейских (т.е. немецких) марок при фактическом отсутствии автомобилей китайского производства. Единственный автосалон Roewe (марка, созданная китайской корпорацией SAIC по технологиям английского бренда MG Rover) находился в районе местного Экспоцентра.
Закрадывалось подозрение, что китайцы (по крайней мере шанхайцы) слишком богаты либо недостаточно патриотичны, чтобы ездить на авто собственного производства. В это же время в России малолитражки Chery котировались ниже «Лад». Созданные по образу и подобию пикапов Mitsubishi LT внедорожники Great Wall не вызывали доверие у «джипперов». Но ситуация постепенно менялась.
Посетители Московского автосалона 2016 года могли наглядно убедиться, что марка Geely начала стремительный отрыв от соотечественников в сторону бизнес-класса. В 2022 году, когда российский рынок покинули ведущие европейские, американские и японские автопроизводители, Китай практически синхронно заполнил пустоту моделями адекватного класса и функционала. Вскоре появились специально разработанные для российского рынка марки Tank, Omoda, Exeed, Zeekr и другие, за которыми стояли все те же автоконцерны Great Wall, FAW, SAIC и BAIC.
Постепенно выбор «брать или не брать китайский автомобиль» стал играть важную роль в жизни россиянина. Скептики считали, что приятная внешность и передовое медиаоснащение не могут компенсировать «консервно»-тонкий металл и ненадежные двигатели. Оптимисты полагали, что качество зависело от цены и класса автомобиля.
В 2009 году Geely полностью выкупила у Ford автомобильную марку Volvo. В 2014 году на шведском заводе Volvo в Шевде перестали выпускать двигатели объемом более двух литров, объявив это вкладом в охрану окружающей среды. Существует легенда, что именно эти надежные четырехцилиндровые моторы с турбинами BorgWarnerи объемами 2,0 и 1,5 литров сейчас стоят под капотами практически всех китайских легковых автомобилей, кроссоверов и внедорожников. Как коммуниста, директора Geely в свое время обязало к этому высшее партийное руководство.
Согласно другой, общепринятой версии, моторостроение в Китае не базируется исключительно на моделях Volvo, у каждого автопроизводителя есть свои технологии изготовления двигателей, разработанные совместно с австрийцами, японцами и корейцами. Убедительным примером роста качества китайских двигателей может служить официально анонсированная в 2025 году установка 1,5-литрового мотора Geely на автомобили Mercedes-Benz компактных классов А, CLA и GLA. На Петербургском международном экономическом форуме 2026 года также было анонсировано производство автомобиля представительского класса Aurus Senat 900 на платформе китайской модели Hongqi H9.
Под маркой Hongqi («Красное знамя») 1-й Пекинский автомобильный завод (FAW) выпускает лимузины для высшего руководства страны с 1959 года. Завод, кстати, был построен в 1953 году с участием советских специалистов и первоначально представлял собой копию московского ЗИЛа.
В 2018 году на Первый Пекинский трудоустроился дизайнером британец Джайлс Тэйлор, работавший ранее в КБ марок «Ситроен», «Ягуар» и «Роллс-Ройс». Справедливости ради, это не он нарисовал в 2003 году первый «Фантом» эпохи BMW, а Йен Кэмерон. Тэйлор разработал дизайн таких моделей «Роллс-Ройс», как Cullinan, Phantom VIII и Dawn. Созданный им облик Hongqi H9 развил и дополнил разработки ателье Italdesignдля Hongqi H5 и внедорожника Hongqi HS5, окончательно сформировав дизайн, сочетающий «коммунистическое величие» с «британским изяществом».
В 2023 году по результатам краш-теста C-NCAP седан Hongqi H5 получил пять звезд безопасности, опередив кроссовер Nissan X-Trail. На основании этого результата можно говорить, что китайская автопромышленность (по крайней мере FAW) использует метал должного качества, повышая его толщину и жесткость в зонах повышенных нагрузок.
Китайское экономическое чудо: итоги и перспективы
Китайский путь развития существенно отличался как от советской модели, так и от западного т.н. либерального капитализма. Сохранившая монополию на власть компартия избегала резких преобразований, реформы проводились постепенно и поэтапно. Частный сектор получил возможность развития, но под государственным контролем, промышленность была ориентирована для производства товаров на экспорт. Страна активно привлекала зарубежные инвестиции и технологии.
Населением реформы воспринимались не как отказ от социализма, а как путь к усилению государства и в результате на заводах рабочие действительно старались, а не работали, спустя рукава.
Китайское чудо стало крупнейшим примером «догоняющего развития» в современной истории. За считанные десятилетия Китай сделал мощный рывок от аграрной, бедной, слабой в международном отношении страны с голодающим населением - к мощной индустриальной сверхдержаве с крупнейшим рынком потребления, играющей ведущую роль в мировой политике.
История экономического подъема Китая показывает, насколько мощным может быть сочетание прагматизма, государственного контроля и рыночных механизмов. Сегодня страна продолжает меняться. При Си Цзиньпине часть правил эпохи Дэн Сяопина были пересмотрены, усилилась роль государства и политического контроля.
Нельзя говорить о том, что развитие Китая на протяжении последних десятилетий было исключительно поступательным и безоблачным. Бывали и кризисы, случались «перегревы», лопались экономические «пузыри». Характерным примером может служить банкротство в 2023 году крупнейшего китайского девелопера Evergrandе Group, обвалившее не только строительный, но и фондовый рынки. Города-призраки в современном Китае, где в рассчитанных на миллионы людей жилищных комплексах обитают всего несколько тысяч – обратная сторона успеха национальной экономики.
Временные трудности способны расшатать единство партии и народа где угодно, но только не там, где наизусть помнят слова Конфуция: «Не тот велик, кто никогда не падал, а тот велик — кто падал и вставал». Пусть темпы роста ВВП в стране снижаются, главное сделано. Экономическое чудо Китая стало одним из главных событий мировой истории последних десятилетий — событием, изменившим баланс сил в мировой экономике и определившим развитие глобального мира XXI века.
Текст: Илья Архипов, Дмитрий Константинов