Смотрю на свое отражение в зеркальной стене. Белая рубашка, черные классические брюки, очки с толстой черной оправой – стильный и модный аксессуар. Позволила себе эту достаточно дорогую брендовую вещь на день рождения три месяца назад. Удобные лоферы на ногах. Училка, незаметная серая мышка, которая проверяет тетради и объясняет правила русского языка ученикам частной школы.
И не могу представить себя на сцене. Это полный сюр! Училки не танцуют по ночам!
Вчера, чтобы настроиться на эту встречу включила фильм с Деми Мур. Не помогло. Только расплакалась в финале.
— Дмитриева, ты меня слышишь вообще?
Лена щелкает пальцами у моего носа. Мы стоим посреди пустого, темного зала, который часа через три наполнится дорогим табаком, виски и мужскими взглядами.
— Слышу, — выдыхаю. — У меня все получится. Другого выхода все равно нет, Лен. И я тебе очень благодарна за помощь.
— Да ладно, брось. Я помню, как ты танцуешь. Шикарно двигаешься. Идеально вольешься в коллектив – даже не сомневайся.
Взгляд подруги цепкий, деловой. Она рассматривает меня как товар. Как наложницу на невольничьем рынке. Ох, даже не знаю откуда взялись такие ассоциации.
— Это «Аль-Мираж», Женя. — Она произносит это с таким пафосом, будто говорит про Оксфорд или Лувр. — Это не какой-то «сночной-клуб», даже не смей так думать. Здесь восточное шоу. Профессиональные танцовщицы. Вип-ложи. Никакой пошлости. Сюда солидные дяди приходят бизнес обсуждать и красиво отдыхать. Очень солидные, уверяю тебя.
— Я верю, Лен, и очень ценю то, что ты помогаешь.
Для меня главное – чтобы не было домогательств. Этот пункт уточнить необходимо, от и до. Остальное – неважно. Какого уровня зрители будут сидеть в зале - мне наплевать!
Оглядываюсь. Лепнина на потолке, мягкий бордовый бархат на стенах, подсветка — приглушенная, золотистая, точно напоминает восточный дворец. Все очень дорого и стильно. И от этого ещё страшнее, что не справлюсь. И что моя жизнь превращается в странное приключение.
Днем школьная учительница, а по ночам танцовщица.
— Подведешь меня — я тебя лично прибью! — подруга хватает меня за плечи. — Жень, все очень серьезно! Я замолвила словечко перед Алиной, она главная по девочкам. Она сейчас придет. Переодевайся и покажи на что ты способна. Сегодня вечером – твой пробный выход. Две композиции. И сразу получишь деньги, наличкой.
— Главное чтобы никто не трогал. Ты говорила с этим строго. Это правда? — озвучиваю свой главный страх.
— Я присылала тебе правила клуба! – психует Лена. – Касаться танцовщиц — запрещено. Охраны тут полно. Очень быстро реагируют. Но поверь, сюда такие люди ходят – им не нужно трогать никого. Это не пьяное быдло. Они не лапают. Они покупают. И платят очень дорого. Тебе такие деньги и не снились, — взгляд Лены становится мягче, она сжимает мои ледяные пальцы. — Жень, я знаю, как тебе тяжело. Столько всего свалилось. И ты всегда была такая правильная. Но сейчас не тот случай, чтобы ломаться.
— Ты права. Хорошо, — киваю. — Я с тобой полностью согласна.
Ленка облегченно выдыхает.
— Умница. У тебя все получится. Идем, покажу где переодеться и твой костюм.
***
Гримерка — большое пространство, с тонной света вокруг зеркал и запахом дорогой отдушки. Повсюду платья, косметика, обувь.
И ни единой живой души пока – к моему облегчению. Я не готова сейчас к общению с “коллегами”
— Твой костюм.
Черная юбка с золотыми монетами по подолу, красный лиф — расшитый бисером.
Вспоминаю, как шесть лет назад в зале ДК «Ракета» наша преподавательница Светлана Игоревна сказала мне:
— Женечка, у тебя душа танцует. Таких, как ты, единицы. У тебя большое будущее, не бросай танцы.
Я тогда улыбалась и верила, что жизнь будет прекрасной. И тогда танцы были для меня просто спортом, удовольствием. Я мечтала закончить университет, пойти работать в школу. Нести знания детям. Ну и конечно встретить настоящую любовь мечтала. Простые нехитрые радости.
Да что там, еще год назад мне тоже так и казалось — я наконец-то вытащила счастливый билет.
Частная школа «Лотос» — все новехонькое, ремонт как в частном банке, всевозможные гаджеты, просторные классы. Приличная зарплата. Не огромная, но на порядок выше, чем в обычной «муниципалке».
Я так радовалась этой работе. Мне помог устроиться Кирилл – он тоже учитель в Лотосе. Преподает физику. Тридцать лет, подтянутый, обаятельный. Он привел меня за руку в Лотос, познакомил с директором, помог с оформлением. Мы встречались на тот момент полгода. Я была по уши в него влюблена.
А потом… я застала его с директрисой. В ее кабинете.
Они были похожи на животных. Меня решила “просветить” по поводу поведения моего благоверного преподавательница истории, Инесса Матвеевна Сидорова.
— Женечка, тебя Ирина Витальевна просила зайти срочно.
Я уже домой собиралась, была возле проходной. Спешила, хотела любимому вкусный ужин приготовить – у него накопилось много проверочных работ и Кирилл сказал что допоздна задержится в школе.
А я поверила. Я всему верила до того дня. И Кириллу, и Инессе и директрисе.
Мой мир распался на части. В голове шумело. Меня тошнило. А они меня даже не заметили.
Я стояла, смотрела и ничего не чувствовала. Шок. Транс.
Потом развернулась и ушла, выйдя из здания побежала…
Я бежала, пока не начала задыхаться. Несколько часов плутала в незнакомом районе, потом кое-как вышла к метро. Думала что не доеду до дома. Если честно – даже не поняла как там оказалась наконец-то, ближе к полуночи. Все как в тумане.
Я не вышла на следующий день на работу. Взяла больничный. Плакала в подушку три дня. Бабушка Соня гладила по голове, приговаривая:
— Внученька, такие, как он, не стоят твоих слез.
Я бабушке ничего не рассказала – она сама поняла кто причина моих слез.
Я любила Кирилла. Точнее, была сильно влюблена впервые в жизни. Но у нас не дошло до близости. Он красиво за мной ухаживал…
Хотя ворчал, что я уже давно подошла к тому возрасту, когда невинной быть неприлично.
А в кабинете, простите, прилично?? В школе!
Омерзительно!
Сейчас я была благодарна своей глупой стеснительности. Я хотела, но не знала как решиться. Иначе…
Мне было бы еще противнее!
Я “болела” две недели. Я решила уволиться! Ну как мне теперь с ним и с ней работать? Это невозможно!
Я разлюбила. На смену пришло отвращение. Я похудела от переживаний. Совсем есть перестала.
Боль оставалась. От предательства. Измена будто выжгла меня изнутри.
Но оказалось, что это не все неприятности.
Я как раз собиралась ехать писать заявление об уходе. Открываю дверь — на пороге скромной трешки, оставшейся мне от родителей, вижу свою старшую сестру. С детьми, котом Барсиком и двумя огромными чемоданами.
– Женька! Женечка! – Люда бросается мне на шею. — У нас отняли квартиру! Банк отнял! Этот мерзавец, оказывается, ее продал! Как я могла связаться с таким! Детей родных не пощадил!
Людмила старше меня на семь лет. Она вышла замуж сразу как закончила школу, за Петра Васильева. Художника, пьяницу и дебошира. А теперь, оказывается, еще и афериста.
Васильев исчезал не раз, но потом возвращался спустя несколько месяцев и Люда его прощала. Держалась за этого гнусного типа. Ну как же – двое детей у них. Артем и Глашенька.
Даже когда застала в своей же постели с любовницей – прощала!
Но последний раз Васильева не было слишком долго. Много месяцев неизвестности. Люда написала заявление в полицию – мол пропал человек.
И вот теперь…
Я не могла поверить, что сестра потеряла квартиру, доставшуюся ей от бабушки Тамары, по отцу, которого мы не знали. Наша с Людой мама умерла два года назад. Я осталась в квартире с бабушкой Соней. Скромный ремонт, хоть и три комнаты, но места немного. Мечтала о том как все поменяю – обои, мебель.
— Нас просто вышвырнули! Ничего взять не дали! – захлебывается рыданиями Люда.
— Тише, тише. Мы все узнаем. Все решим обязательно. Разве так можно? Там же дети прописаны.
Так мы оказались на одной жилплощади – большая шумная семья. Глаше восемь, она самостоятельная, серьезная, смотрит за братом так, словно сама давно уже взрослая. Артему – пять.
У сестры на нервной почве отнялись ноги. И теперь я одна только должна тянуть на себе всю семью. На бабушкину пенсию не прожить.
Я очень их всех люблю и готова ради них на что угодно.
Поэтому из школы я так и не уволилась. Вторую неделю хожу на работу, делая непроницаемый вид и зная, что за моей спиной шепчутся. Жалеют меня, смеются, ехидничают.
— Как она могла остаться после такого? Он же вообще уже ничего не скрывает. Такое унижение! Облизывает свою директрису у нее на глазах, – эти слова я услышала в учительской. Разумеется, обо мне.
Стоило мне войти – замолчали.
Я чувствовала, как пылают щеки. И все равно могла позволить себе лишь “покер фейс”.
И мантру: Мне нужна эта работа.
Паршиво? Да, очень.
Но теперь еще и бабушка заболела. Ей надо купить дорогие лекарства.
И я вспомнила приглашение Лены, встретились с ней как-то случайно, посидели в кафе, она рассказала что продолжает заниматься танцами. Звала меня к себе.
Оказалось – это элитный ночной клуб.
Так низко я еще не падала.
— Ты Дмитриева? — я так глубоко ушла в воспоминания, что не заметила как ушла Лена, а сейчас в дверях гримерки стоит высокая брюнетка лет тридцати пяти. Смотрит на меня тяжелым, оценивающим взглядом. — Я Алина. Твой выход через пятнадцать минут. Готова?
— Да.
— А по тебе и не скажешь. В облаках витаешь. Соберись. — и уходит, хлопнув дверью.
Я начинаю быстро переодеваться.
Она права – облака больше не для меня. Только суровая правда жизни.
В зеркале отражается незнакомка. Вся в золоте и монетах, глаза огромные, испуганные. Быстро открываю сумку и наношу макияж. Румяна, помада, тушь. Подводка стрелками к вискам — чистая геометрия Востока.
Господи, что я здесь делаю? — паника жжет где‑то под ложечкой.
Меня начинает мутить. Это не моя жизнь. Я учительница русского и литературы! Я Достоевского детям объясняю! А что они скажут, если узнают, что их Евгения Александровна ночью танцует в закрытом клубе для солидных “дядь”?
Никто не узнает, — жестко говорю себе. — Я должна это сделать, чтобы моя семья вылезла из долгов и проблем. Нам юрист нужен, чтобы вернуть квартиру. А сначала главное бабулю вылечить! Купить все дорогостоящие лекарства, которые доктор назначил.
Выпрямляюсь, поправляю костюм, расчесываю волосы и делаю глубокий вдох.
Выхожу на сцену.
Звучит музыка. Далекий, тягучий напев най. Томный, как жаркий ветер пустыни. Тело откликается. Вспоминает, что такое движение. Возбуждение от пальцев ног до макушки и кончиков волос.
Следующим утром привычно звонит будильник. Открываю глаза и сразу понимаю: встать не смогу. Голова раскалывается так, будто внутри поселился отбойный молоток. Каждое движение, даже просто поворот шеи, отдает пульсирующей болью в висках. Тело ломит, во рту привкус горечи, и тошнота подкатывает к горлу при одной мысли о завтраке.
— Жень, ты чего еще в постели? — Глашкин голос звенит над ухом. Она стоит рядом с кроватью, серьёзная, как маленькая взрослая, и трогает мой лоб холодной ладошкой. — Ой, ты такая горячая!
— Всё нормально, Глаш, — шепчу, хотя говорить больно. — Просто устала.
— А кто нас в школу отвезет? – вздыхает.
И правда. Люда очень плохо себя чувствует, не встает с постели. Еле до туалета доходит. Бабуля тоже болеет. Да что за напасть?
— Я что-нибудь придумаю. Ты собирайся, ладно?
— Ксюше позвонишь?
Ксения – соседка и моя лучшая подруга. Мы со школы вместе. И она действительно иногда выручает, пару раз отвозила детей, школа недалеко, и там Ксюхин оболтус Михаил двенадцати лет учится.
Люда все мечтала устроить своих отпрысков в Лотос. Но сейчас для нас это задача непосильная.
Набираю Ксюше. Прошу ее помочь.
— Конечно, Жень, без проблем. И Темика в сад завезем. Выздоравливай. Что-то у вас прямо эпидемия!
— И не говори…
Глаша, услышав что поедет в школу с Михаилом – красит губы перед зеркалом. Крутится как егоза.
Ох, ну что за день такой. Я еле на ногах стою, меня шатает. Звоню Лизе, она в Лотосе английский преподает. Сегодня у нее выходной, прошу ее подменить меня.
Лиза не в восторге, но соглашается.
– Ну хорошо, Жень, раз надо.
— Мне правда очень плохо. Я тебе в двойном размере отплачу! Два урока проведу когда скажешь!
С английским у меня все в порядке, да и про английскую литературу могу много рассказать. Есть парочка готовых лекций. Впрочем, сейчас я готова пообещать что угодно.
Я чувствую себя круглой должницей. Везде и всем. Напрягла всех кого только можно…
Отправляю детей в школу. Готовлю завтрак. На кухню заходит сестра.
— Что с тобой? Только не говори что ты тоже заболела! Это потому что нечего на свидания по ночам бегать! – заявляет ворчливо.
— Люд, с чего ты взяла, что я вчера была на свидании? – спрашиваю вымученно.
— Ты вернулась в три ночи. Я дура по-твоему?
— Ты ошибаешься. Я работала. Заказала, кстати, лекарства для бабушки. Завтра они уже придут.
— Правда? Ого! И где по ночам зарабатывают? – ехидно интересуется сестра.
— Извини, мне нехорошо, – у меня нет сил сейчас ни рассказывать, ни оправдываться. – Покормишь бабушку?
— Почему я? Мне плохо! Ты же знаешь, как я себя чувствую! – летит уже в спину, потому что я покидаю кухню.
Падаю на постель и закрываю глаза. Слёзы текут сами — от бессилия.
Я не могу болеть. У меня нет на это права.
Завтра я должна быть как огурчик. А послезавтра – опять ночью танцевать.
Выпиваю литр воды и температура спадает. Горло не болит, насморка нет. Это не простуда. Видимо стресс, недосып, постоянное напряжение — всё это выстрелило мощной мигренью.
Проваливаюсь в сон до следующего утра. Встаю когда на часах половина шестого. Чувствую себя намного лучше. Только голова немного побаливает, но уже не раскалывается. Терпимо. Надо вставать. Надо идти. Нельзя пропускать второй день — тогда точно вызовут на ковёр. Не стоит давать повод директрисе чтобы уволить меня.
С аппетитом завтракаю и совсем легче становится. Одеваюсь тщательно. Серая блузка, черная юбка-карандаш, туфли-лодочки. Волосы собираю в пучок. Приходится заняться макияжем – скрыть тональным синяки под глазами.
Готовлю завтрак для детей, отвожу на своей старенькой мазде Тему в сад, потом Глашу в школу.
«Лотос» встречает меня запахом кофе из учительской и привычным гулом. Дети бегают по коридорам, здороваются. Я киваю, улыбаюсь дежурной улыбкой.
Первый урок у пятиклашек проходит как в тумане.
Звонок. Перемена. Я выхожу в коридор и сразу натыкаюсь на директрису!
Ирина Витальевна сегодня в розовом: юбка-футляр, жакет а-ля Шанель, туфли на высокой шпильке. Волосы уложены, маникюр свежий. Смотрит на меня пронзительным взглядом. Обычно я для нее невидимка и меня это полностью устраивает.
Но не сегодня.
— Дмитриева, зайдите ко мне.
Голос ледяной. Я послушно иду за ней, чувствуя спиной взгляды коллег. Кто-то смотрит с жалостью, кто-то со злорадством. Инесса Матвеевна, та самая, которая «просветила» меня про Кирилла, стоит у окна и улыбается. Похоже получает удовольствие – спектакль продолжается.
Кабинет директора пахнет дорогими духами и кожей кресел. Я садиться не решаюсь, стою перед столом, как провинившаяся школьница.
— Почему вы вчера пропустили занятия? — Ирина Витальевна не смотрит на меня, перебирает какие-то бумаги. — Самостоятельно организовали подмену? Справка о болезни есть?
— Я пропустила только один день, Ирина Витальевна. К врачу не ходила. Но мне было очень плохо. Перенапряжение… У меня в семье сейчас очень сложная ситуация. Я договорилась с Лизой Хмельницкой, она согласилась меня заменить.
— Очень плохо, Дмитриева, что вы считаете, что можете позволить себе подобные полномочия, – надменно произносит директриса. – О заменах только я принимаю решение. Вы понимаете, что я могу вас уволить за такое? Без больничного листа — это прогул.
У меня внутри всё холодеет. Уволить. Сейчас. Когда на мне сестра, двое детей, болеющая бабушка, долги, коммуналка, лекарства…
— Простите, пожалуйста, но я правда ужасно себя чувствовала, — голос не дрожит, и я этому удивляюсь. — У меня поднялась температура, тошнило. Я должна была позвонить вам, но мнебыло очень плохо. Я просто не смогла.
— А может вы подумали, Евгения Александровна, что на каком-то особом положении находитесь, потому что у нас с вами общий любовник?
Услышав последнюю фразу я вздрагиваю.
— У меня нет любовника, Ирина Витальевна.
— Разве у вас нет связи с Кириллом Олеговичем?
— Нет, меня с ним ничего не связывает.
Директриса смотрит на меня в упор, изучает, словно насквозь просвечивает. Или до срыва довести хочет?
Я смотрю на нее прямо. Без эмоций. Мне действительно уже плевать на Кирилла. Он остался в прошлом.
— Значит сегодня вы уже здоровы? — снова меняет тему Ирина Витальевна.
— Да, — киваю. — Я в полном порядке.
— Ладно, — она откидывается в кресле и делает жест рукой. — Идите работать. Но чтобы больше такого не было. В следующий раз будет выговор. А потом и увольнение. Вы же знаете, желающих работать в «Лотосе» много.
— Знаю, — говорю тихо и выхожу.
В коридоре меня настигает тошнота. Делаю несколько глубоких вдохов, прислоняюсь к стене. Руки дрожат.
Второй урок, восьмой класс, сочинение «Мой любимый литературный герой». Дети пишут, я хожу между партами, подбадриваю. Погружаюсь в это и забываю обо всем остальном.
Звонок звучит неожиданно. Время пролетело как один миг. Дети сдают сочинения и торопятся на перемену.
— Жень, можно поговорить с тобой?
В класс заходит Кирилл.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Приват для шейха", Амира Ангелос ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.