«Офанеривание мира» — так Александр Шишкин-Хокусай описывает то, что происходит, когда художник берет в руки этот материал. Фанера живая и легкая, она не создает дистанцию, а приглашает к игре. Неудивительно, что она уверенно заняла место не только как прикладной материал, но и как основа для настоящего искусства.
Современные российские художники работают с фанерой по-разному: изобретают авторскую технику, превращают в философский жест, провоцируют эмоции. Вот восемь примеров — конечно, далеко не исчерпывающих разнообразие творчества, но очень интересных.
Александр Шишкин-Хокусай
Петербургский театральный художник, многократный лауреат «Золотой маски», перенес логику сценографии в пространство современного искусства. Фанерные персонажи появились как рабочие модели к спектаклям, а потом выросли до натуральной величины и вышли в залы музеев.
«Фанерные фигуры — моя волшебная палочка, позволяющая легко преображать любое место», — говорит художник. Среди его работ — «Фанерный Летний сад» и зал голландской живописи «Фламандская школа», представленный в российском павильоне на Венецианской биеннале. В форме остроумной провокации автор размышляет о том, как классика теряет свой пьедестал, и задает непростые вопросы о культуре и обществе.
Владимир Козин
Современный классик концептуализма, один из создателей галереи PARAZIT и передвижного музея «Мышеловка современного искусства». Козин принципиально выбрал «бедные» материалы: фанеру, а еще автомобильные покрышки. Из них он создает скульптурные объекты и инсталляции, говоря на острые темы с собственной иронической интонацией. За многими его работами стоит история переосмысления советского и постсоветского абсурда
Семен Мотолянец
Петербургский художник-концептуалист, участник объединения PARAZIT. Для него фанера стала носителем текстового высказывания: серия «Тексты ширмы» — объекты из фанеры с эмалью и оконными петлями — буквально раскрываются перед зрителем, как страницы. «Работа», «Искусство», «Неглубокомысленно» — слова превращаются в скульптурные формы, а сама фанера, сложенная ширмой, вносит театральный элемент в концептуальную игру.
Дмитрий Хлебников
Молодой пермский художник работает в смешанной технике на фанере, создавая объемные миниатюры подъездов хрущевок — с подвижными дверями, лифтами, исписанными стенами. Это не столько ностальгия в привычном смысле, сколько точная документация пространства, которое помнят взрослые жители страны. Материал выбран неслучайно: фанера — тот же бытовой лист, из которого в 90-е сколачивали лавки в тех самых подъездах.
Дмитрий Аске
Московский художник, выросший из граффити-культуры, использует технику, которая сделала его узнаваемым в галерейном и паблик-арт пространстве одновременно. Его работы — многослойные мозаичные рельефы. Автор вырезает лазером сотни фанерных деталей, вручную окрашивает аэрозолем и собирает в геометрические образы, напоминающие кадры из анимации или советские мозаики.
Дмитрий Ламонов
Московский художник и дизайнер, работающий на стыке каллиграфии, пиксель-арта и народного орнамента. Фанера стала основой для его графических работ: традиционные русские образы в пиксельной эстетике — прямая рифма между промыслом и цифровой эпохой.
Артем Стефанов
Московский художник-муралист и куратор. Помимо гигантских муралов на зданиях. автор создает объемные уличные скульптуры в собственной технике расслоения изображения. Он делит образ на геометрические фрагменты, которые монтируются на металлический каркас слоями из фанеры. С определенной точки разрозненные плоскости собираются в картину, а с любой другой рассыпаются в абстракцию. Инсталляция «Точка зрения» — изображение глаза из 12 фанерных слоев — буквально воплощает эту идею: зритель сам становится элементом работы, перемещаясь в поисках нужного угла.
Мария Кулина-Черкашина
Художница из Тамбова для своей выставки «Возвращение в детство (пойдем, что покажу…)» создала интерактивные инсталляции. Фанерные кубики, декорированные росписью и тканью, приглашают гостей вспомнить детскую радость от способности играть и удивляться.
Восемь художников, восемь подходов — и один материал, который оказался достаточно универсальным, чтобы стать основой и для галерейного концептуализма, и для уличного искусства.