Вот история о том, как наши прогулки обрели новую цель. С тех пор как стало известно про реконструкцию знаменитого майкопского бассейна — того самого, который считается крупнейшим открытым бассейном в Европе — мы с Джуной ходим в парк почти каждый день. Не просто гулять, а смотреть. Наблюдать. Контролировать. Ведь бассейн строят для нас — значит, и присматривать надо нам.
«Стройка века, или Как Джуна назначила себя главным прорабом Майкопа»
Всё началось с новости, которую мама прочитала в телефоне и тут же огласила за ужином:
— Наш бассейн реконструируют! Самый большой в Европе! Длина — больше четырёхсот пятидесяти метров, ширина — до восьмидесяти, площадь чаши — тридцать тысяч квадратов! — мама зачитывала цифры так, будто речь шла о квадратных метрах нашей новой квартиры. — И купаться можно будет бесплатно!
Брат отложил вилку:
— Бесплатно? В смысле, заходи и плыви?
— В смысле, заходи и плыви! — подтвердила мама. — И фонтан там будет каскадный. И мост пешеходный. И пляжная зона!
Я представил Джуну на пляже. Джуна, услышав знакомое слово «купаться», подняла голову от миски и навострила уши. Она не знала, что такое бассейн, но была готова его одобрить.
Барсик на холодильнике приоткрыл один глаз. Слово «бассейн» в его кошачьем словаре отсутствовало, а значит, можно было дальше спать.
— Когда начинают? — спросил брат.
— Уже начали, — сказала мама. — Первый этап прошлым летом стартовал.
Мы переглянулись. Мы живём в Майкопе почти год, а про главную стройку века ничего не знаем. Как так? Исправлять надо.
— Завтра идём смотреть, — сказал я.
— Джуну берём, — добавил брат.
— А Барсика? — спросила мама.
— Барсик останется с тётей Зиной, — решил я. — На стройке не место котам.
Барсик, услышав про тётю Зину, довольно зажмурился. Сосиски, чай и никаких строек — вот его идеальный вечер.
Первая разведка. Джуна в роли инспектора.
Мы пришли в парк на следующий день после обеда. Джуна бежала впереди, натягивая поводок — она чувствовала, что сегодня прогулка особенная. Мы прошли мимо детских площадок, мимо старых аллей, мимо фонтана, который уже работал, и вышли к месту, где раньше был бассейн.
И замерли.
Там, где когда-то плескалась вода, зияла огромная чаша. Но не пустая — вокруг кипела работа. Сваи, бетономешалки, рабочие в касках, кучи песка и щебня. Как будто в центре Майкопа приземлился инопланетный корабль и решил построить себе базу.
— Ничего себе, — сказал брат.
— Ничего себе, — сказал я.
— Гав! — сказала Джуна. У неё словарный запас меньше, но эмоций больше.
Мы подошли поближе к ограждению. На заборе висел баннер с проектом: бассейн с фонтаном, пешеходными мостиками, зелёными зонами. Красивый, современный — как в Дубае или Сингапуре, только наш, майкопский.
Джуна села у забора, положила голову на лапы и уставилась на стройку. Она смотрела на рабочих, на экскаватор, на бетономешалку — и не отводила глаз. Так она обычно смотрит на дорогу, когда ждёт, пока проедет интересная машина. Только сейчас машин было много, и все интересные.
— Джуна, ты что, хочешь стать прорабом? — спросил брат.
— Она уже прораб, — сказала мама. — Назначила себя.
Мимо проходил рабочий с инструментами, увидел Джуну, улыбнулся:
— Смотрите, собака за стройкой наблюдает. Может, её в бригаду взять? Она хотя бы не прогуливает.
Джуна, услышав, что речь идёт о ней, тявкнула. Один раз. Коротко. Это означало: «Согласна. Какая зарплата?»
Второй визит. Джуна знакомится с бригадиром.
Мы стали ходить на стройку почти каждый день. Джуна уже знала дорогу и тянула поводок в сторону парка безошибочно. Мы приходили, садились на лавочку напротив забора, и Джуна начинала своё наблюдение. Это стало нашим ритуалом.
Однажды к нам подошёл мужчина в каске и жилетке — видимо, бригадир. Он посмотрел на Джуну, потом на нас:
— Вы каждый день приходите. Особо интересно?
— Очень, — сказал я. — Мы теперь ваши зрители.
Бригадир улыбнулся, присел на корточки, протянул Джуне руку. Джуна понюхала, лизнула — приняла в команду.
— Собака хорошая. Спаниель?
— Да, Джуна.
— Красивое имя. — Он погладил её за ухом. Джуна была на седьмом небе. — Значит, так, Джуна. Будешь главным контролёром. Смотри, чтобы рабочие не ленились. Экскаватор вон копает — проверь, глубоко ли. Бетономешалку слушай — если гудит неровно, сразу ко мне.
Джуна внимательно слушала. Я не сомневался, что она всё поняла.
— А что уже сделали? — спросил брат.
— Первый этап закончили, — сказал бригадир. — Старое покрытие демонтировали, откосы укрепили, почти шестьсот свай забили. Коммуникации проложили — для воды, для света. Сейчас проект второго этапа на экспертизе . Как только экспертиза пройдёт и деньги найдут — начнём основное строительство. Водоём с пляжной зоной, фонтан каскадный, мост пешеходный . Обещают, что в 2026-м приступят .
— А плавать когда можно будет? — спросил я.
— Деньги найдут — быстро сделают. Главное, что бассейн бесплатным останется, губернатор обещал . Для всех — и для вас, и для собаки. Для собак, правда, отдельный вход? Не знаю, не думали ещё. — Он посмотрел на Джуну. — Но для такой красивой собаки сделаем.
Джуна от этих слов распушила хвост и задрала нос. Ей всегда приятно, когда о ней хорошо говорят.
Экскурсия для Джуны (неофициальная).
Однажды бригадир нас подозвал:
— Хотите посмотреть поближе? Только осторожно, собаку не спускайте с поводка.
Мы зашли за ограждение — в святая святых, на территорию стройки. Джуна вертела головой во все стороны: сваи торчат из земли как гигантские зубы, экскаватор отдыхает, бетономешалка замерла, но пахнет тут так интересно, что Джуна забыла обо всём.
— Вот здесь будет чаша, — бригадир показал рукой. — Глубина разная: где-то по грудь взрослому, где-мелко для детей. А здесь, — он повёл нас дальше, — пляжная зона. Песок завезут, шезлонги поставят.
— Красиво будет, — вздохнула мама.
— Надеюсь, — сказал бригадир. — Мы стараемся. Хотя денег пока на второй этап нет, ищут источники. Два с лишним миллиарда надо . Это вам не шутки.
Мы помолчали. Два миллиарда — цифра, которую трудно представить. Но когда смотришь на эту огромную чашу, на сваи, на размах — понимаешь, что дешёвое такое не бывает.
Джуна тем временем обошла стройку по периметру, всё обнюхала, проверила каждую сваю. Вернулась к бригадиру, села и посмотрела на него: мол, всё в порядке, докладываю. Бригадир засмеялся:
— Лучший сотрудник. Записывайся в штат.
Джуна тявкнула. Это означало: «Завтра выхожу».
Тётя Зина и Барсик. Их версия событий.
Вечером мы рассказывали тёте Зине про стройку. Она слушала, кивала, а Барсик сидел у неё на коленях и тоже слушал — но делал вид, что дремлет.
— Бассейн, говорите? Самый большой в Европе? — переспросила тётя Зина. — А я помню его ещё в советское время. Там вода была холодная, но народу — как сельдей в бочке. И все счастливые. Хорошее было время.
— А вы купаться будете, когда откроют? — спросил брат.
— Я-то? — тётя Зина засмеялась. — Я уже старая для таких подвигов. Вот разве что ноги помочить. А внуков своих привезу — пусть плавают.
Барсик открыл глаза. Слово «бассейн» он уже выучил, но относился к нему с прохладцей. Вода для кота — это неинтересно. Другое дело — сухой холодильник и мягкая лежанка.
— А Барсика возьмёте? — спросила тётя Зина.
— Кота в бассейн? — ужаснулся брат. — Он же намокает.
— А вы ему спасательный жилет купите, — серьёзно сказала тётя Зина. — Барсик поплывёт. Я в нём уверена.
Барсик посмотрел на тётю Зину с ужасом. Потом слез с колен, демонстративно ушёл в другую комнату и не выходил оттуда до самого вечера. Ему явно не понравилась идея со спасательным жилетом.
Новости с передовой. Как продвигается стройка.
Прошло несколько недель. Мы с Джуной продолжали ходить на стройку — иногда с мамой, иногда с братом, иногда втроём. Джуна уже знала всех рабочих по именам (или по запахам), и каждый считал своим долгом погладить её и сказать: «Ну что, Джуна, принимай работу».
Однажды мама прочитала в новостях: проект второго этапа получил положительное заключение госэкспертизы . Мы обрадовались — значит, дело движется. Правда, деньги пока не нашли, но это дело времени.
— В следующем году начнут активно строить, — прочитала мама. — И фонтан, и мост, и пляж. А потом, смотришь, и плавать можно будет.
Джуна слушала, склонив голову набок. Она, кажется, поняла: когда она будет плавать — не известно, но когда-нибудь обязательно.
Брат мечтал:
— Представь: лето, жара, мы идём в парк, заходим в бассейн — и вода прохладная, чистая. А вокруг горы.
— И Джуна с нами, — добавил я.
— И Барсик? — спросила мама.
— Барсик будет сидеть на берегу в тени и наблюдать, — сказал брат. — Как король.
Джуна, услышав, что Барсик будет на берегу, а она в воде, довольно завиляла хвостом. Это будет её час. Она будет плавать, а Барсик — завидовать.
Диалог на лавочке. Джуна философствует.
Мы сидим на нашей любимой лавочке — той самой, откуда Джуна наблюдает за стройкой. Солнце садится, рабочие расходятся, экскаваторы замирают. Джуна кладёт голову мне на колени и смотрит на бассейн.
— Ну что, Джуна, нравится тебе быть прорабом? — спрашиваю я.
Джуна вздыхает. Этот вздох я учусь расшифровывать. Сегодня он означает: «Да, нравится. Хорошее дело делают люди. Место будет красивое. И главное — вода. Я люблю воду».
— А плавать не боишься? — спрашиваю я. — Бассейн большой, глубже, чем в Анапе.
Джуна поворачивает голову, смотрит на меня. В её глазах: «Я море покорила. Ручей в горах перешла. А тут — бетонная ванна. Да я её за пять минут обплыву».
— Лучше бы скорее достроили, — говорю я. — А то деньги ищут, экспертизу проходят... Бюрократия.
Джуна зевает. Зевок означает: «Всему своё время. Главное — не останавливаются. А мы подождём. Мы умеем ждать».
Я глажу Джуну за ухом. Она жмурится. Мы сидим так, смотрим на стройку, слушаем звуки затихающего города. Майкоп готовится к завтрашнему дню, а мы готовимся ждать. Ждать бассейн. Самый большой в Европе. Наш бассейн.
Когда построят. Наши планы на будущее.
Мы уже всё спланировали. Когда бассейн откроют — а это обязательно случится, потому что не может не случиться, — мы придём туда всей семьёй.
Мама будет плавать — она в молодости хорошо плавала, говорит. Брат будет нырять — он любит экстрим. Я буду просто лежать на воде и смотреть в небо. Джуна — она будет плавать рядом со мной, высунув язык от удовольствия. А Барсик будет сидеть в тени в переноске и делать вид, что ему скучно, но на самом деле будет смотреть на нас и завидовать.
Тётя Зина придёт с нами. Без неё нельзя — она наша соседка, почти родственница, а Барсик без неё откажется выходить из дома. Мы возьмём с собой пикник — мамины пирожки, тёти-Зины сосиски для Джуны, Барсику отдельную сухую рыбу (он воду не любит, но рыбу уважает).
Мы будем сидеть на новеньком берегу, смотреть на каскадный фонтан, на пешеходный мостик, на горы вдалеке — и понимать, что мы дома. Что этот город, этот парк, этот бассейн — всё наше.
А Джуна будет плавать. Долго. До тех пор, пока я не скажу: «Джуна, пойдём домой».
Она, конечно, не пойдёт. Будет делать вид, что не слышит. Я буду упрашивать, обещать сосиски, угрожать уйти одному. А она будет плавать. Потому что в воде — свобода. А Джуна свободу любит больше, чем сосиски.
Почти.
Что мы поняли. Мораль (от Джуны).
Мы ходим на стройку уже второй месяц. Видим, как растут сваи, как завозят песок, как появляются новые конструкции. Медленно, но верно. Стройка века — она не быстрая. Но она есть.
И мы поняли одну вещь: неважно, как быстро строят. Важно, что строят. Для нас. Для Джуны. Для всех, кто живёт в Майкопе и любит этот город.
А ещё мы поняли, что Джуна — лучший прораб. Она ни одного дня не пропустила. Она сидит на лавочке, смотрит на рабочих, на машины, на экскаваторы — и не отвлекается. Она учит нас терпению. Учит тому, что хорошее надо ждать. И что ждать можно с удовольствием — если сидеть на лавочке рядом с тем, кого любишь, и смотреть, как рождается что-то новое.
Когда бассейн построят — мы будем там первыми. Искупаемся. А потом сядем на лавочку — уже другую, новую, с видом на воду — и будем молчать. Смотреть на фонтан, на горы, на закат. И Джуна положит голову мне на колени. И это будет счастье.
Простое. Майкопское. Наше.
P.S. Барсик всё-таки пойдёт с нами. В переноске. Без спасательного жилета. Тётя Зина обещала присматривать, чтобы никто не упал в воду. А Барсик будет сидеть в тени и мурлыкать. Потому что бассейн — это, конечно, хорошо. Но дом, диван и тётя Зина с сосисками — лучше. Кот — он и есть кот. Ему вода ни к чему.