Акт I. Проклятая кинопленка и изнасилованное божество
Они вернули мне её мертвой. Ну, почти.
Какие-то убогие киноделы выпросили мой нетривиальный «саркофаг вечности» для съемок в Екатеринбурге. По паспорту это была новенькая, муха-не-сидела Буханка, купленная в московском салоне. На деле эти орки из гоблинской студии «Голливуд на Урале» устроили машине тотальный абьюз. До сих пор проклинаю их, втыкая иглы вуду в протухшую кинопленку.
Моя первая Буханка стояла на задворках и грустила, как диснеевский персонаж, которого швырнули в грязь, переодели в обноски и выставили на панель. Любой нормальный человек бросил бы этот труп на местной автобазе. Но я не мог. Это была личная вендетта.
Впереди маячили две тысячи километров до столицы. Перманентно вылетающие передачи приходилось вколачивать кулаком, кузов гремел всеми незакрученными гайками Вселенной, а умирающий мотор умолял о пощаде.
Акт II. Полвека на обгон
Трасса М5 встретила меня каноничным угаром: вонь дизельного выхлопа, сырость и бесконечные караваны дальнобойных фур, ползущие на горизонте, словно гигантские стоножки.
Обгон на этом раненном детище ульяновской ядерной инженерии — чистый перформанс. Сценарий всегда один:
- Ты мысленно запрашиваешь у диспетчера небес разрешение на маневр.
- Ждешь космический коридор безопасности длиной в световой год.
- Медленно, со стоном и хрипом, начинаешь опережать «тихохода».
Это выглядело так, будто один престарелый ослик пытается обогнать другого на горном серпантине, пока оба тащат на горбу тонны шмурдяка и груз прожитых лет. Меланхолия Миядзаки, помноженная на суровый русский сплин. Особенно, принимая во внимание раскраску моего «ослика».
Акт III. Дети дороги и Казанский транзит
Где-то под Челябинском, спустя первые полвека пути, у обочины нарисовались двое автостопщиков с рюкзаками. На их лицах читалось: «О боги, это чудо на колесах точно нас подбросит!»
Они не ошиблись. Железный хиппи-вагон распахнул свои недра. До самой Казани — вторые полвека пути — мы летели в каком-то полузабытьи: болтали о вечном, жрали придорожные пирожки из пришельцев и фоткались. Жаль, что фотографии канули в лету и исчезли в жерле цифрового вулкана. Расстались у казанской объездной — я не рискнул вкатываться на этом громыхающем ядерном танке в центр города, чтобы не пугать местных коней.
Заметки на полях: Спать в Буханке — это как ночевать в железной цитадели. Сзади места столько, что поместится стрелковое отделение в полном экипе со станковым пулеметом. Но весь этот коммунистический рай заканчивается там, где начинается место водителя. Шофер в Буханке обязан ютиться в одном кубическом метре пространства, обнимая горячий капот. Великое, суровое наследие Холодной войны: всё для фронта, всё для победы, ничего для комфорта.
Акт IV. Вайб обoccaнныx обочин
Две с лишним тысячи километров тянулись бесконечность. М5 — это не просто асфальт, это целая философия, густо сдобренная отборным матом в адрес Автодора. Это эстетика неспешного трипа, сизого дыма, чая из граненых стаканов и придорожной торговли сомнительной снедью.
Сейчас, оглядываясь назад, я почти ничего не помню про ту машину. В памяти яркими вспышками комикса всплывают лишь два момента:
- Как мы безумно раскрасили её в психоделические цвета на хиппи-фесте вместе с художником Гошей Острецовым. Я даже забыл, что тогда с нами был и Стас Намин, а тут открыл старую публикацию и удивился...
- И как я тащил её, раненую, из лап екатеринбуржских гоблинов.
Потом этот кастомный броневик уехал обратно на Урал — то ли возить туристов по перевалам, то ли мешки с картошкой по деревням...
Так бесславно растворилась в тумане история, которая могла бы стать культовым многосерийным комиксом о машине, сбежавшей с полотен безумного аниматора.
А ведь в этом 2026-м этой железной бестии стукнуло 60 лет. В 1966-м легендарный УАЗ-452 официально сменил на посту старый «четыреста пятидесятый». Шестьдесят лет в одном обличии.
Время идет, империи рушатся, а Буханка... Буханка вечна.