— Юра, если твоя мама сейчас скажет, что эти две сироты казанские приехали сюда «подышать свежим воздухом», я за себя не ручаюсь.
Анна стояла на крыльце дачного дома, сжимая в руке садовый секатор с таким видом, будто готовилась держать оборону Сталинграда. Конец июня выдался жарким, солнце нещадно палило грядки с клубникой, а воздух пах разогретой смолой, укропом и надвигающейся семейной катастрофой.
У калитки, шумно пыхтя, разгружался старенький синий универсал. Свекровь, Елена Романовна, женщина комплекции кустодиевской барышни и с характером генералиссимуса, решительно выпихивала из салона двух девочек. Рядом изнемогала от жары ее племянница Полина, лениво обмахиваясь глянцевым журналом. Девочки — десятилетняя Юля и двенадцатилетняя Ирина — выглядели так, словно их насильно депортировали из цивилизации: в руках у обеих намертво застряли смартфоны, а на лицах читалась глубочайшая скорбь по оставленному дома интернету.
Юра, муж Анны, замер у теплицы с лейкой в руках. По его лицу было видно, что он пытается притвориться элементом ландшафтного дизайна или хотя бы пугалом, лишь бы не привлекать внимания.
— Анечка, детонька, встречай гостей! — зычно крикнула от ворот Елена Романовна, поправляя на плече огромный баул, из которого подозрительно торчал рулон туалетной бумаги. — Мы к вам на пересменку! Полинке срочно надо в санаторий, у нее нервное истощение от отчета, а девочкам нужен витамин D. Где у вас тут можно бросить кости?
Анна медленно сошла с крыльца. Ей было пятьдесят пять, за плечами остался тридцатилетний стаж семейной жизни, выращенные дети и четкое понимание того, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатные родственники — на ее собственной даче. За тридцать лет она научилась распознавать маневры свекрови с полувзгляда. Данная спецоперация явно готовилась в строжайшей тайне от дачного гарнизона.
— Здравствуйте, Елена Романовна. Полина, добрый день, — Анна постаралась вложить в голос максимум вежливой прохлады, способной остудить даже июньский зной. — А почему без предупреждения? У нас, вообще-то, спальных мест в обрез. Витя на выходные приехал, Вика вон клубнику собирает.
— Ой, да ладно тебе, Аня, в тесноте, да не в обиде! — легкомысленно отмахнулась Полина, даже не глядя на тетку. — Девчонки неприхотливые. Им главное — вай-фай и чтобы кормили три раза в день. Юлька, Ира, тащите сумки на веранду. Там разберемся.
Сумки, судя по весу, содержали в себе запас вещей на случай ядерной зимы или затяжной осады. Юра наконец отмер, поставил лейку и поплелся к калитке, виновато косясь на жену.
— Привет, мам. Поля, привет, — пробормотал он, принимая из рук свекрови неподъемный чемодан. — А вы надолго?
— Я — на пару часов, чаю попить и обратно на электричку, у меня поликлиника завтра, — огорошила всех Елена Романовна. — А Полинка сразу на вокзал, у нее поезд в Кисловодск через три часа. Девочки у вас побудут недельки две. Чего им в душном городе киснуть? Юрочка, сынок, помоги донести, а то у меня люмбаго разыгралось.
Анна почувствовала, как внутри нее начинает тихо, но уверенно тикать невидимый часовой механизм. Две недели. Две чужие городские девицы, привыкшие к доставке еды и кондиционерам, на ее ухоженной, выстраданной даче, где каждый куст смородины был посажен со смыслом, а режим экономии воды из колодца соблюдался строже, чем устав караульной службы.
На крыльцо вышла пятнадцатилетняя Вика с эмалированным тазом, полным спелой, ароматной клубники. На носу у нее красовалось пятно от ягоды, а на лице — выражение крайнего недоумения. За ней лениво потягивался двадцатилетний Витя, который приехал за город исключительно с целью выспаться после сессии и поесть материнской еды.
— О, пупсы приехали, — хмыкнул Витя, оглядывая кузин. — Партизаны в городе. Вай-фая здесь нет, девчонки, сразу предупреждаю. Мобильный ловит только на березе у забора, и то если стоять на одной ноге.
Юля и Ирина синхронно посмотрели на Витю так, словно он только что объявил о начале конца света.
— Как нет вай-фая? — упавшим голосом спросила Ирина, старшая. — Мама, ты сказала, тут бассейн и интернет!
— Бассейн вон, за баней, надувной, синий, — иронично заметила Анна, кивая в сторону старого резинового корыта, где Юра обычно отстаивал воду для полива. — А интернет у нас ловит по расписанию, когда тракторист Митрич на своей косилке мимо проезжает. Проходите в дом, гости дорогие. Будем пить чай. Если, конечно, электричество опять не вырубят.
На кухне воцарился привычный для больших семейных сборищ хаос. Елена Романовна тут же заняла самое удобное кресло у окна, Полина судорожно красила губы перед зеркалом в прихожей, поглядывая на часы, а новоприбывшие девицы уныло сидели на диване, брезгливо разглядывая старые деревянные стены.
— Так, Анечка, я тут привезла кое-что, — Елена Романовна начала выуживать из баула сокровища. — Вот, полбуханки дарницкого, правда, вчерашний, но на сухари пойдет. И банка кильки в томате. Девочки ее обожают. Ты им супчик свари, милое дело на обед.
Анна посмотрела на сиротливую банку кильки за сорок рублей и мысленно подсчитала аппетиты двух растущих организмов, помноженные на свежий деревенский воздух. Супчик из кильки на две недели — это, конечно, мощный экономический прорыв.
— Мам, мне пора, такси у ворот ждет! — крикнула из коридора Полина, подхватывая сумочку. — Девчонки, ведите себя хорошо, тетю Аню слушайтесь. Деньги я тебе, тёть Ань, на карту кину... как-нибудь потом, сейчас на билеты поистратилась, совсем на мели. Все, чмоки, я побежала!
Пыль за такси Полины еще не улеглась, когда Елена Романовна, допив свой чай из парадной чашки, внезапно засуетилась.
— Ой, батюшки, время-то! Юрочка, до заезда на станцию меня подбросишь? А то у меня колени, сама до платформы не дойду. Анечка, ты тут присмотри за ними. Они золото, а не дети. Главное, колбасу им не давай, у Юли от нее сыпь. Ну, я поехала!
Через двадцать минут в доме наступила оглушительная тишина, нарушаемая только жужжанием мухи, бьющейся стекло, и тяжелым вздохом Анны. Юра укатил отвозить маму, оставив жену один на один с тремя собственными детьми (если считать тридцатилетнего мужа, то тремя) и двумя чужими.
Анна зашла в комнату. Юля и Ирина сидели в тех же позах, уставившись в пустые экраны телефонов. Вика на кухне сердито мыла таз из-под клубники, а Витя уже успел испариться в сторону гамака.
— Ну что, юные натуралисты, — Аня оперлась о косяк двери. — Располагаться будем? Вещи разбирайте. Спать будете на веранде, там диван раскладывается. Только учтите, одеяло одно на двоих, так что делите территорию сразу.
— А тут правда нет интернета? — с надеждой в голосе спросила Юля, шмыгая носом. — А как мы будем мультики смотреть? И в клипы выкладывать?
— Мультики у нас живые, вон, в курятнике у соседей петух такие коленца выдает, заслушаешься, — отрезала Анна. — А вместо клипов у нас сегодня по программе — прополка моркови. Вика, покажи девочкам фронт работ.
— Мама, они же городские, они сорняк от укропа не отличат! — донесся с кухни протестующий голос Вики. — Они мне всю морковку выдерут!
— Ничего, жить захотят — научатся, — философски заметила Анна, отправляясь резать хлеб к ужину.
Вечер прошел в атмосфере легкого партизанского сопротивления. Юля отказалась есть суп, заявив, что там плавает лук, а Ирина со слезами на глазах пыталась поймать хотя бы одну палочку связи, забравшись на старую бочку с дождевой водой. На все уговоры Юры «потерпеть, это же дети», Анна лишь выразительно стучала поварешкой по столу.
Настоящий кризис грянул на следующее утро. Анна проснулась в шесть часов, как обычно, от крика соседского петуха. Выйдя на кухню, она обнаружила, что холодильник, еще вчера вечером радовавший глаз кастрюлей со свежими щами и домашней сметаной, подвергся татарскому набегу. Кастрюля была пуста, сметана съедена прямо из банки пальцами, а на столе высилась гора грязной посуды, щедро облепленная мухами.
На веранде сладко сопели Юля и Ирина, завернувшись в одеяло, как две гусеницы.
Анна глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и пошла будить Юру.
— Юра, вставай. Нас ограбили. Причем сделали это изощренно, сожрав весь недельный запас продуктов за одну ночь.
— А? Что? — Юра подскочил, протирая глаза. — Кто ограбил?
— Твои племянницы. Иди посмотри на это торжество кулинарного вандализма. Если твоя мама думала, что подкинула нам двух ангелочков, то она крупно ошиблась. Это саранча. И эта саранча сейчас пойдет отрабатывать нанесенный ущерб.
Через полчаса заспанные и недовольные Юля с Ириной стояли посреди огорода. Анна выдала им по паре старых резиновых сапог Вики, которые были им велики размера на три, и по тяпке.
— Значит так, дамы, — Анна говорила спокойно, но в голосе звенел металл. — Правило первое нашей коммуны: кто не работает, тот не ест. Вы вчера уничтожили продукты, купленные на неделю вперед. Юра за ними в город на машине ездил, бензин, между прочим, сейчас сорок рублей за литр, а у нас кредит за теплицу не выплачен. Так что берем инструмент и пропалываем вот эту грядку. От сих до сих.
— Мы не умеем! — заныла Ирина. — У меня маникюр! Мама сказала, мы тут отдыхать будем!
— Мама ваша сейчас в Кисловодске нарзан пьет, а у вас тут — трудовой лагерь «Солнышко», — ласково улыбнулась Анна. — Не умеете — Вика научит. Вика, присмотри за каторжанами. Если хоть один куст картошки пострадает — лишу сладкого обеих. Навсегда.
Сама Анна отправилась в дом. Ей нужно было составить план действий. Оставлять все как есть было нельзя. Елена Романовна с Полиной провернули классическую схему «скинь детей на дачу и забудь», решив, вероятно, что Анна — святая женщина, которая на чистом энтузиазме и огородной ботве прокормит двух чужих подростков.
Ближе к полудню на пороге появился Витя, пряча глаза.
— Мам, тут такое дело... Я в баню зашел, а там девчонки... Короче, они пытались в бочке телефоны зарядить от старого аккумулятора. Юра кричит, они там что-то закоротили.
Анна закрыла глаза рукам.
— Господи, дай мне сил не сотворить греха, — прошептала она. — Юра! Что там случилось?
Из бани шел легкий дымок. Юра стоял с обгоревшим куском провода и орал на ревущую Юлю. Ирина стояла рядом, размазывая по лицу грязь напополам со слезами.
— Они мне генератор спалили! — бушевал Юра. — Решили, видите ли, «пауэрбанк» соорудить! Да я этот генератор три месяца чинил, там обмотка полетела! Аня, сделай что-нибудь, я их сейчас обратно в город пешком отправлю!
Анна подошла к девочкам. Сарказм внутри нее уступил место холодному, расчетливому разуму женщины, которая точно знает, как управлять кризисными ситуациями.
— Так. Спокойно. Никто пешком не пойдет, — Анна посмотрела на девчонок. — Значит, зарядки захотелось? Интернета? Юра, заводи машину.
— Куда? — не понял муж.
— В город. К Елене Романовне. Раз у нас нет условий для содержания столь продвинутых элементов, пусть бабушка ими занимается. У нее в квартире и вай-фай есть, и кондиционер, и телик. А у нас тут, извините, зона строгого режима.
Девчонки притихли. Перспектива возвращения к строгой бабушке в душную городскую квартиру, где за каждый шаг нужно отчитываться, их явно не прельщала. Но Анна была непреклонна. Она быстро скидала их вещи обратно в чемоданы.
— Аня, может, не надо? Мама ведь пожилой человек, расстроится... — попытался вставить слово Юра, но наткнулся на такой взгляд жены, что сразу замолчал.
— Пожилой человек, Юра, вчера очень бодро спланировал эту операцию. Вот пусть теперь пожинает плоды своей педагогики. Витя, грузи чемоданы.
Через час старенькая машина Юры уже пылила по направлению к городу. На заднем сиденье царила гробовая тишина. Юля и Ирина сидели, прижавшись друг к другу, осознав, что шутки кончились. Тетя Аня оказалась совсем не той доброй тетушкой, которая будет печь оладушки и умиляться любому капризу.
Город встретил их раскаленным асфальтом и духотой. Машина остановилась у стандартной пятиэтажки, где проживала Елена Романовна. Анна решительно вышла из машины, взяла Юлю за руку, Ирине кивнула на чемодан.
Они поднялись на третий этаж. Дверь открыла Елена Романовна в домашнем халате, с маской из огурцов на лице.
— Батюшки! А вы чего здесь? Что случилось? — ахнула она, переводя взгляд с Анны на притихших внучек. — Анечка, Юрочка, вы с ума сошли? Конец июня, на даче такая благодать, а вы детей в эту гарь привезли!
— Благодать, Елена Романовна, закончилась вместе со сгоревшим генератором, — спокойно ответила Анна, проходя в коридор и выставляя чемоданы. — Вашим внучкам на даче скучно. Им нужен комфорт, вай-фай и цивилизация. А у нас, сами знаете, быт суровый. К тому же Полина забыла оставить деньги на содержание, а у нас, как я уже говорила, бюджет расписан до копейки. Так что возвращаем товар в надлежащем виде.
— Да как же так? У меня же завтра подруга приходит, мы чай пить собирались! — всплеснула... точнее, возмущенно замахала руками Елена Романовна. — Куда я их дену? Полинка в Кисловодске, телефон отключила, у нее «цифровой детокс»! Аня, ну прояви ты милосердие!
— Милосердие, мама, стоит денег и нервов, — твердо сказал Юра, неожиданно приняв сторону жены. — А у меня генератор сгорел. Мне его теперь за какие шиши чинить?
Анна улыбнулась про себя. Юра молодец, держит удар.
— В общем, Елена Романовна, девчонки остаются у вас, — подвела итог Анна. — Ключи от дачи у вас есть, если захотите сами приехать — милости просим, но только без детского сада. Мы поехали, у нас там огурцы не политы.
Они вышли из подъезда. На душе у Анны было легко и спокойно. Справедливость восторжествовала, покой на даче был восстановлен. Они сели в машину, Юра завел мотор.
— Ну что, Ань, на рынок заедем? Надо хоть мяса купить, Витьку покормить нормально, — улыбнулся Юра, выруливая со двора.
— Заедем, конечно. И мороженого Вике купим, она заслужила, — ответила Анна, откидываясь на сиденье.
Казалось, инцидент исчерпан, и впереди их ждут спокойные дачные выходные с тихими вечерами на веранде и стуком дождевых капель по крыше. Машина ходко шла по шоссе, оставляя позади душный город. Анна уже мысленно перебирала грядки и планировала, какую подкормку купить для томатов.
Однако, когда они подъехали к своей калитке, Анна заметила на обочине у ворот незнакомую шикарную белую иномарку, из которой как раз выходила эффектная дама в огромных солнцезащитных очках и с маленькой собачкой под мышкой. Дама целеустремленно направлялась к их крыльцу, где растерянная Вика пыталась преградить ей путь.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...