Осеннее утро встретило Надежду серым тяжелым небом и прохладным ветром, который пронизывал до костей даже через плотную куртку. Она сидела на жестком сиденье электрички, рассеянно уставившись в окно, за которым проплывали унылые пригородные пейзажи. Всего несколько месяцев назад её жизнь казалась привычной и понятной, словно накатанная дорога, но теперь всё покатилось под откос, и она совершенно не представляла, как остановить это стремительное падение.
На очередной станции в вагон зашла пожилая дачница с двумя тяжелыми сумками. Она, чуть сгорбившись под их весом, прошла вглубь вагона, радостно заметив свободное место, но, подойдя поближе, брезгливо сморщилась, колебалась мгновение, а затем развернулась и пошла дальше, предпочтя стоять в проходе.
Надя за последнее время привыкла к подобной реакции на свою внешность. Она уже почти не обращала на это внимания и перестала обижаться на незнакомцев, которые нередко принимали её за бездомную или цыганку — из-за смуглой кожи и почти черных кудрявых волос. Ни с той, ни с другой категорией обычные прохожие связываться не желали, и Надя понимала, что вынуждена с этим смириться. Она снова перевела взгляд на окно, пытаясь отвлечься от безрадостных мыслей.
За окном проплывали полустанки, обрамленные деревьями, которые уже успели тронуть желтоватые осенние краски. Низкие, насыщенные влагой облака почти касались верхушек, создавая ощущение, будто небо вот-вот рухнет на землю. Редкие речушки пересекали пейзаж серыми лентами, вдоль которых колыхался пожелтевший камыш, словно прощаясь с летом. Вагон качнуло на повороте, и Надя услышала, как у кого-то из пассажиров упала на сиденье бутылка с водой. Где-то впереди нервно мяукала кошка в переноске, а неподалеку шла оживленная беседа двух пенсионерок, обсуждавших урожай яблок.
Эти простые, повседневные мелочи, которые большинство людей воспринимают как нечто само собой разумеющееся, для девушки были недоступной роскошью. Надя полезла в карман куртки и нащупала там дешевую карамельку в бумажном фантике. Она покрутила её в пальцах, будто не решаясь развернуть, словно это был какой-то бесценный трофей, а не обычная конфета, подобранная на вокзале на полке возле кассы, когда она покупала билет на электричку. Наверняка какой-нибудь ребенок забыл её или рассеянная бабушка обронила, выискивая мелочь в глубинах кошелька. Надя не ела конфет уже очень давно. В жизни бродяги сладости вообще редкость — излишество, на которое нет ни времени, ни сил. Важно просто выжить, найти кров, еду, одежду, а если повезет — заработать немного денег на самое необходимое.
Грустно взглянув на находку в последний раз, Надя всё же сунула её в рот. Приторный, до боли знакомый с детства вкус обычного «Дюшеса» показался ей небывалым лакомством, словно она попробовала что-то невероятно изысканное. Решив не упускать ни секунды этого волшебного мгновения, девушка прикрыла веки, откинулась на спинку сиденья и начала впадать в легкую дремоту, позволяя себе хотя бы ненадолго забыться.
Никто бы и не подумал, глядя на неё сейчас, что маленькая Надя когда-то была счастливым и беззаботным ребенком, чье детство прошло в тепле и любви. Она родилась и жила в деревне, в просторном доме вместе с бабушкой Зоей Алексеевной, папой Максимом, мамой Ольгой и дядей Андреем. Бабушка хлопотала по хозяйству с утра до вечера: занималась стряпней, ухаживала за огородом и скотиной, иногда ездила в город за покупками. Папа и дядя работали на лесозаготавливающем предприятии, где трудилась большая часть мужчин поселка, а мама заведовала почтовым отделением — выдавала посылки, помогала оформить подписку на газеты и журналы, следила за своевременной выплатой пенсий.
Бабушка души не чаяла в маленькой внучке, всячески баловала её и хвалила при любой возможности. Надя была похожа на отца: такая же смуглая, темноволосая и кудрявая, но дядя Андрей частенько обидно подшучивал над её внешностью, говоря, что «не наша она, цыгане подбросили». Надя тут же начинала плакать и бежала к бабушке жаловаться на вредного дядьку, хотя в чём-то он был прав. Андрей и Максим отличались друг от друга, как небо и земля. Старший брат словно сошёл с картин, где итальянцы с оливковым загаром собирают апельсины: смуглый, черноволосый, с горячим темпераментом. Зато младший представлял собой полную противоположность — русые волосы, светлые глаза, нордический профиль, сдержанный нрав. Со стороны люди часто не верили, что они родственники, и удивленно переспрашивали.
Дедушку Надя не застала — он скончался за год до её рождения, оставив о себе лишь скупые воспоминания. Бабушка о нём говорить не любила, а если и упоминала, то жаловалась на лень, отстраненность и дурной характер бывшего мужа, стараясь перевести разговор на другую тему.
В семь лет Надя пошла в первый класс. Школы в их деревне не было — она располагалась в соседнем поселке, куда каждый день ходил старый школьный автобус. Девочка прилежно училась, мечтала стать врачом, как мама, с удовольствием встречала с родными праздники, становилась взрослее, и казалось, что жизнь будет течь размеренно и спокойно. Но потом случилось непоправимое.
Это был промозглый октябрьский день. Занятия в школе закончились, и Надя вместе с другими детьми вышла в коридор, чтобы ждать автобус. Однако учительница объявила, что машина сломалась и на обратный рейс сегодня не пойдет. Надя, растерявшись, попросилась в кабинет завуча позвонить родителям. Отец ответил, что приедет за ней через полчаса. Девочка села в фойе и принялась терпеливо ждать, поглядывая на дверь. Она видела, как за другими детьми приезжали или приходили родные, но своего отца так и не дождалась. Кто-то из родителей одноклассников предлагал подвезти её, но Надя упрямо отказывалась, помня строгий мамин наказ никогда не садиться в машину к незнакомцам.
Время шло, школа постепенно опустела, и только в коридорах слышалось эхо шагов уборщиц. Девочка осталась совсем одна в пустом здании.
— Милая, а ты чего тут сидишь? — спросила её завуч, собираясь домой. Она уже взяла сумку и накинула пальто.
— Я жду папу, — грустно ответила Надя, — а он что-то задерживается.
Педагог взглянула на часы и нахмурилась: последний урок закончился больше чем полчаса назад, и в такое время в школе обычно уже никого не было.
— Ты свой адрес знаешь? Давай я сама тебя отвезу, — предложила она мягко, подходя ближе. — Не оставлять же тебя здесь одну.
Надя поколебалась, но согласилась. За окнами уже разыгралась непогода: дождь хлестал как из ведра, ветер завывал в кронах деревьев, срывая последние листья. Всю дорогу до дома девочка гадала, почему отец не приехал, ведь он всегда держал слово и её учил тому же.
И только оказавшись на пороге родного дома, Надя узнала страшную правду: родители выехали за ней, но скользкая дорога, плохая видимость в ливень и старая машина сыграли фатальную роль в судьбе молодой семьи. Отцовские «Жигули» угодили под «КамАЗ». От машины остались лишь искореженные обломки, шансов выжить в такой аварии не было ни у кого. Пустота, прострация, скорбь — всё это обрушилось на девочку в один миг.
Год с лишним оставшиеся в живых приходили в себя после трагедии. Зоя Алексеевна после гибели старшего сына и невестки постарела сразу на десять лет: у женщины начались проблемы со здоровьем, на которые прежде она и не думала жаловаться. Дядя Андрей забыл о своих дурацких шутках и взял на свои плечи заботу о матери и племяннице. А сама Надя, хоть и с трудом, выстояла после этого удара судьбы. Она стала замкнутой, редко гуляла с подружками, почти не улыбалась, предпочитая проводить время за книгами в своей комнате.
Прошёл ещё год. Лесозаготавливающее предприятие закрылось, оставив многих жителей посёлка без работы. Дядя Андрей принял решение переехать в ближайший крупный город, чтобы найти там работу и продолжать обеспечивать родных. Поначалу всё шло хорошо: мужчина устроился токарем на завод, исправно высылал деньги, регулярно звонил. Но затем всё изменилось — он внезапно заявил, что встретил женщину, влюбился и хочет жениться. Избранницей дяди стала немолодая разведенная женщина по имени Галина с двумя детьми от другого брака. Зоя Алексеевна восприняла эту новость без особой радости, но понимала: сын взрослый, ему нужно устраивать свою личную жизнь. Вскоре Андрей сделал Галине предложение и переехал в её квартиру в городе вместе с детьми — Екатериной и Алексеем.
Как раз в это время Надя окончила десятый класс. Бабушка не хотела оставлять внучку одну в деревне.
— Забери Надюшу в город, пусть там доучится в нормальной школе, — говорила Зоя Алексеевна приехавшему на выходные сыну. — Потом поступит в институт, переедет в общежитие. Всяко лучше, чем здесь, в деревне, после школы пропадать.
— Поговорю с Галей, — отвечал Андрей задумчиво. — У нас места немного, квартира маленькая. Если она согласится, то заберу, конечно.
Вопрос о будущем девушки решился за несколько дней. Всё лето Надя провела в деревне, помогая бабушке по хозяйству, прощаясь с друзьями и школьными учителями. А в конце августа она собрала свои немногочисленные вещи и вместе с дядей отправилась в неизвестный город.
Тётя Галина и её дети приняли племянницу Андрея вроде бы нормально, но искреннего тепла, какое всегда исходило от бабушки, Надя от них не ощущала. Её поселили в узком коридоре, который отделял прихожую с кухней от двух спален. Поставили раскладушку, показали, в какой шкаф сложить вещи, и на этом знакомство закончилось. Началась жизнь, в корне отличающаяся от той, к которой Надя привыкла. Не было ни птиц, ни огорода, ни прогулок до леса по выходным. Вместо этого — трамваи, новая школа с незнакомыми лицами, вечная толкотня на крошечной кухне и шум большого города за окном. Деревенской девушке оказалось непросто привыкнуть к таким переменам.
Екатерина оказалась ровесницей Нади. Алексей был старше на полтора года. Они общались с новой родственницей только по необходимости, держались отстранённо и холодно, не проявляя ни малейшего интереса. Тётя Галина была приветливее, но как-то дежурно, словно выполняла обязанность. Она спрашивала про учёбу, про планы после школы, про взгляды на работу и жизнь. В таких разговорах Надя чувствовала себя словно на допросе и старалась поскорее уйти, ссылаясь на занятость домашними делами.
Девушка понимала, что хорошие оценки — её единственный шанс поступить куда-то на бюджет. В противном случае денег на её обучение не было ни у кого, а просить их у чужих людей она не могла. Изредка Надя вместе с дядей Андреем ездила в деревню к бабушке помогать. Так жизнь и текла: осень сменилась зимой, пролетел Новый год, затем январь, февраль, и неожиданно наступил март, принесший новые испытания.
Внезапно дядя Андрей заболел. Начиналось всё как обычная простуда, которую мужчина проигнорировал и вышел на работу. Но через два дня последствия оказались тяжелыми: поднялась высокая температура, началась лихорадка и сильная боль в лёгких. По «скорой» Андрея увезли в больницу, где выяснилось, что у него развилась обширная пневмония. Врачи боролись за его жизнь, но спасти его не смогли.
Смерть того, кто ещё недавно был главой семьи и здоровым мужчиной, повергла всех в шок. Надя тихо плакала на похоронах, стоя рядом с гробом. Обнимая бабушку, Галина с детьми скорбно положили на крышку гроба перемотанные траурной лентой розы. Но оказалось, что это были ещё не последние похороны.
Зое Алексеевне стало плохо с сердцем буквально через неделю после гибели последнего сына. Она не сумела справиться с потрясением и ушла вслед за ним, не выдержав такого удара судьбы.
Что чувствовала Надя, оставшись в этом мире без единого родного человека, трудно описать словами. Но девушка понимала: горе и тоска не помогут ей. Пусть дядя и бабушка покинули этот мир, её собственная жизнь продолжается, и нужно как-то пытаться строить её дальше, несмотря на боль и потери.
Надя окончила одиннадцатый класс, сдала выпускные экзамены, но пережитые события отразились на её успеваемости. Баллы оказались низкими, и она подала документы в несколько учебных заведений с трепетом ожидая ответов. Однако, увы, ни один вуз не предоставил ей бюджетного места — везде предлагали только платное обучение, которое было ей недоступно.
— Не время раскисать, дорогуша, — заявила Галина племяннице. — Не вышло поступить — значит, иди работать. Сидеть без дела в четырёх стенах тебе никто не позволит.
Надя послушалась и начала ходить по собеседованиям. Её взяли уборщицей в офис — куда ещё могла устроиться восемнадцатилетняя девушка без образования и опыта? Весь июль она честно работала: драила полы до блеска, протирала полки и офисные столы от пыли, мыла окна и зеркала, получала выплаты каждую неделю, часть отдавала Галине в качестве своей доли за коммунальные услуги и продукты. Но потом случилась новая неприятность.
Надя поскользнулась на собственной мокрой тряпке у лестницы, неудачно упала на ступеньки и сломала правую руку. Девушка мгновенно потеряла работу — все понимали, что перелом не срастется за неделю, а потребуется как минимум полтора-два месяца на восстановление.
Оставшись дома в гипсе, Надя постепенно начала осознавать, что никто не намерен терпеть её в чужой квартире без денег и родственных связей. Галина почти не улыбалась, смотрела раздражённо и цокала языком, когда Надя не могла справиться с домашними поручениями одной рукой. Екатерина несколько раз демонстративно толкала сводную сестру, а однажды, будто случайно, опрокинула чашку чая на её раскладушку, пропитав постель и оставив мокрое пятно.
— Тебе тут недолго осталось, — как-то язвительно заметил Алексей, глядя на то, как Надя с трудом подметает пол. Пояснять свои слова он не стал, а Надя не стала уточнять, что он имел в виду.
Когда в начале сентября ей сняли гипс и разрешили потихоньку разрабатывать руку, Надя вернулась из больницы с надеждой на то, что жизнь наконец-то наладится. Но дома её уже ждали неприятные новости. Переступив порог квартиры, она с удивлением увидела, что на её раскладушку брошена старая дорожная клетчатая сумка, в которой когда-то привезли вещи из деревни.
— Собирайся, дорогуша, — заявила Галина, стоя в проходе и скрестив руки на груди. — Поболела, выздоровела — пора и честь знать. Я тебя год кормила по доброте душевной, но и у меня не золотое дно.
Надя оторопела от такого заявления, не веря своим ушам. Она растерянно переводила взгляд с сумки на тётку, надеясь, что это какая-то жестокая шутка.
— Куда я пойду? — прошептала она, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха. — У меня же совсем никого не осталось.
— А это уже не мои проблемы, — равнодушно пожала плечами Галина, отводя взгляд в сторону. — Куда хочешь, туда и отправляйся. И поживее давай, не копайся — у меня времени в обрез.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: