— Мы будем отдыхать, а ты иди поливай огурцы, не зря же приехала, — скомандовал Игорь, со смачным пшиком открывая вторую бутылку пива для своих друзей. Пенная шапка слегка перелилась через горлышко, оставив на деревянном столе липкий след.
Анна замерла. В воздухе, густом от июльского зноя и запаха разгорающихся березовых углей, повисла секундная тишина. Друзья Игоря — Вадик и Серега — отвели глаза. Вадик внезапно заинтересовался маринадом для шашлыка, а Серега принялся с деланным усердием протирать свои солнцезащитные очки краем футболки. Им было неловко, но не настолько, чтобы вступиться. В конце концов, это была не их жена, не их дача и не их огурцы.
Анна стояла на крыльце старенького дачного домика, держа в руках миску с только что нарезанным для мужчин салатом. На ней были старые шорты, выцветшая майка и резиновые шлепанцы — униформа выходного дня, к которой она привыкла за последние пять лет.
— Что ты встала? — добродушно, но с отчетливой ноткой хозяйского превосходства добавил муж. — Солнце уже садится, самое время. Шланг там, за баней. И помидоры тоже захвати, а то листья пожелтели. Мы пока мясо насадим.
Он повернулся к друзьям, громко загоготав над какой-то шуткой, которую Серега пробормотал себе под нос. Для Игоря этот день был триумфом: он вывез «пацанов» на природу, он был хозяином положения, добытчиком, который сейчас будет жарить мясо. А жена… жена была просто функцией. Как холодильник, который должен охлаждать пиво. Как шланг, из которого должна литься вода.
Анна молча поставила миску с салатом на край стола. Она не хлопнула дверью, не закатила истерику. Она просто развернулась и пошла по вытоптанной тропинке в сторону бани.
Солнце, хоть и клонилось к закату, все еще нещадно палило. Воздух дрожал над грядками. Анна шла мимо кустов смородины, которые она сама сажала два года назад, мимо клумбы с петуниями, которые она бережно выращивала из семян еще с февраля, заставляя рассадой все подоконники в их городской квартире.
Дача появилась в их жизни по инициативе Игоря. «Будем ездить на природу, отдыхать, гамак повесим, шашлыки каждые выходные», — убеждал он ее тогда. Но гамак так и остался лежать в заводской упаковке на чердаке. Вместо него появились грядки, теплицы, бесконечная прополка, борьба с тлей, колорадскими жуками и фитофторой. Игорь приезжал сюда «отдыхать» после тяжелой рабочей недели, хотя они оба работали в одном и том же банке на одинаковых должностях, и Анна уставала ничуть не меньше. Но ее выходные превратились во вторую смену.
Она подошла к бане и подняла с земли тяжелый, грязный шланг. Открыла кран. Вода с шипением побежала по зеленой резине.
Анна шагнула в теплицу. Внутри было как в тропиках: душно, влажно, пахло прелой землей и резким, специфическим ароматом томатной ботвы. Температура здесь переваливала за сорок градусов. Пот моментально выступил на лбу, скатился по вискам, защипал глаза.
Она направила струю воды под корень огромного куста огурцов. Земля жадно впитывала влагу.
«Не зря же приехала», — эхом прозвучали в голове слова мужа.
Анна смотрела на струю воды, размывающую темный грунт. Почему-то именно сейчас, в этой душной, пластиковой коробке теплицы, эти слова обрели невероятную четкость и вес.
А действительно, зачем она приехала?
Всю прошлую неделю она закрывала квартальный отчет. В пятницу вечером, вместо того чтобы лечь спать, она стояла у плиты, маринуя мясо, нарезая овощи, собирая сумки, чтобы утром Игорь мог торжественно закинуть все это в багажник. Утром она встала в шесть, чтобы вымыть полы в квартире перед отъездом — привычка, от которой она не могла избавиться. В машине Игорь всю дорогу обсуждал с Вадиком цены на запчасти, ни разу не поинтересовавшись, как она себя чувствует.
А она чувствовала себя пустой. Выжатой.
Анна перевела шланг на следующий куст. Вода с тихим журчанием заполняла лунку.
Она вспомнила, как они познакомились. Игорь был внимательным, дарил ей ромашки, читал стихи. Куда делся этот человек? Когда он превратился в этого раздобревшего, самодовольного мужчину, который считает нормальным унизить жену перед друзьями, чтобы казаться более значимым?
Дело было даже не в огурцах. И не в поливе. Дело было в тоне. В этой небрежной, брошенной мимоходом фразе, которая обесценивала весь ее труд, все ее время, саму ее суть. «Мы будем отдыхать, а ты иди работай». Мы — это люди высшего сорта. А ты — обслуживающий персонал.
В теплице стало невыносимо жарко. Анне показалось, что ей не хватает воздуха. Она посмотрела на свои руки: ногти, на которых еще вчера был аккуратный французский маникюр, теперь забились землей. На правом указательном пальце лак облупился.
Внезапно шланг выскользнул из ее ослабевших пальцев. Вода ударила в землю, разбрызгивая грязные капли на ее голые ноги, на шорты.
Анна не стала его поднимать.
Она стояла и смотрела, как вода заливает дорожку между грядками, превращая сухую землю в вязкую грязь. Внутри нее что-то щелкнуло. Как будто туго натянутая струна, которая держала весь этот шаткий механизм ее терпения, внезапно лопнула. Звука не было, но вибрация прошла по всему телу.
Она развернулась и вышла из теплицы.
Свежий вечерний воздух показался ледяным после тропической духоты, но он отрезвлял. Анна шла к дому, не обращая внимания на то, что ее ноги перепачканы грязью.
Из беседки доносился громкий смех Игоря и звон бутылок. Пахло жареным мясом.
Анна поднялась на крыльцо, вошла в дом. Внутри было прохладно и тихо. Она прошла в спальню, вытащила из-под кровати свою спортивную сумку и начала методично складывать в нее вещи. Джинсы, футболка, косметичка, зарядка для телефона. Никакой спешки, никакой паники. Движения были точными и выверенными.
Она переоделась, влажной салфеткой стерла грязь с ног, надела чистые кроссовки. Подошла к зеркалу. Оттуда на нее смотрела уставшая, но удивительно спокойная женщина с растрепанными волосами и жестким взглядом.
Анна взяла сумку, ключи от своей машины — маленького красного хэтчбека, на котором она приехала следом за Игорем, потому что он хотел забрать друзей на своем внедорожнике, — и вышла из дома.
Она направилась прямиком к беседке.
Мужчины уже сидели за столом. Перед ними стояла та самая миска с салатом, тарелка с первой партией шашлыка и батарея открытых бутылок.
Игорь сидел во главе стола, развалившись на пластиковом стуле. Увидев Анну с сумкой на плече, он осекся на полуслове. Его брови поползли вверх.
— Ань, ты куда собралась? — с искренним недоумением спросил он. — А огурцы кто поливать будет? Ты что, переоделась?
Вадик и Серега замерли с кусками мяса на вилках.
Анна остановилась в паре метров от стола. Она посмотрела на Игоря. В его глазах не было ни тревоги, ни понимания — только раздражение от того, что его налаженный быт вдруг дал сбой.
— Огурцы я поливать не буду, Игорь, — спокойно, без надрыва произнесла Анна. Голос ее звучал ровно, но в нем была сталь, которую Игорь раньше никогда не слышал. — Шланг в теплице. Вода течет. Если не хочешь, чтобы там образовалось болото, сходи и закрой кран.
— В смысле не будешь? — Игорь нервно хохотнул, оглядываясь на друзей в поисках поддержки, но те вдруг стали очень внимательно изучать узоры на клеенке. — Ты чего устроила-то? Мы же отдыхаем!
— Вот именно. Вы — отдыхаете, — кивнула Анна. — А я приехала сюда не зря. Я приехала, чтобы наконец-то понять одну простую вещь.
— Какую еще вещь? Ань, кончай цирк, иди за стол, — Игорь начал злиться. Его лицо покраснело, на лбу выступила испарина. Ему было невыносимо стыдно перед друзьями за этот "бабий бунт".
— Я поняла, что я тоже хочу отдыхать, — продолжила Анна, не обращая внимания на его слова. — Но не здесь. И, кажется, не с тобой.
Повисла мертвая тишина. Было слышно только, как трещат угли в мангале да где-то вдалеке лает соседская собака.
— Ты что несешь? — Игорь тяжело поднялся из-за стола. Он был на полголовы выше Анны, шире в плечах, и в любой другой ситуации она бы отступила. Но сейчас она даже не шелохнулась.
— Я уезжаю в город, — сказала она, поправляя ремешок сумки. — Моя машина здесь. Твои вещи я трогать не стала, соберешь сам. Завтра воскресенье, я хочу выспаться, сходить на маникюр и попить кофе в тишине. А ты… можешь сам поливать свои огурцы. Или попроси друзей, раз уж вы тут все вместе отдыхаете.
— Аня, если ты сейчас уедешь, можешь не возвращаться! — рявкнул Игорь, переходя на крик. Это был его излюбленный прием — взять на испуг.
Анна посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Как будто видела впервые.
— Я знаю, Игорь. Я именно это и имела в виду.
Она развернулась и пошла к воротам.
— Да пошла ты! — крикнул ей вслед муж, но в его голосе уже не было былой уверенности. Только растерянность и страх. — Истеричка! Кому ты нужна будешь?!
Анна не обернулась. Она достала из кармана брелок, нажала на кнопку. Машина приветливо мигнула фарами и тихо пискнула.
Она села за руль, завела мотор. Включила кондиционер на полную мощность, чтобы сдуть с себя остатки липкой дачной духоты. Включила радио — тихо заиграл какой-то старый джаз.
Выруливая с дачного участка на грунтовую дорогу, она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Игорь так и стоял возле беседки, растерянно глядя ей вслед. Вадик и Серега сидели за столом, не смея пошевелиться. А из открытой двери теплицы блестела на солнце огромная лужа — вода продолжала течь, затапливая грядки, смывая старые порядки и давая жизнь чему-то новому.
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала себя невероятно легко. Впереди была пустая трасса, вечерний город и целая жизнь, в которой больше не было места чужим приказам и нелюбимым огурцам. Она прибавила громкость на магнитоле и нажала на педаль газа. Пыль из-под колес медленно оседала на придорожные одуванчики, скрывая дачный поселок из виду.