14 декабря 1799 года, два часа ночи. Джордж Вашингтон, первый президент США, проливается с независимостью болью в горле и тяжелым дыханием. Накануне он несколько часов провёл верхом в ледяной крупе — но сейчас точно ясно одно: дело плохо.
Через несколько часов в его постели появился три лучших врача, которых можно было найти в округе. Они применяют лучшее, на их взгляд, средство против любой тяжёлой болезни. К вечеру того же дня Вашингтона не станет — его лечение до сих пор изучают как один из самых известных уголовных дел в истории.
Этим мытьем было кровопускание.
Теория, на которой две тысячи лет держалась медицина
Сегодня идея «выпустить больную кровь, чтобы вылечить простуду» звучит как издевательство. Но для врача 1799 года она была абсолютно логичной — потому что основывалась на предположении, что к тому моменту было больше двух тысяч лет.
Гиппократ, а позже римский врач Гален развил учение о четырех «жидкостях» организма: крови, жёлчи, чёрной желчи и слизи. Считалось, что здоровье — это баланс между ними, болезнь — теория избытка одной из жидкостей. поскольку в теле больше всего и она самая заметная, именно ее избыток чаще всего считается причиной жара, воспаления и, главным образом, регулирования движения крови.
Логика была почти инженерной: если в системе избыток — нужно его слить. Сотни лет эта модель главной цепи объяснительной схемы философии — ее преподавали в университетах, на ней построили учебники, ей доверяли лучшие умы эпохи.
Профессия, в которой стрижка и хирургия были соседними услугами
Долгое время кровопускание делали монахи — в монастырях были и грамотность, и инструменты, и анатомические познания. Но в 1163 году папа Александр III запретил духовенству проводить кровопускание, посчитав занятие недостойным саном.
Свободную нишу заняли цирюльники. У них уже были острые лезвия и твёрдая рука — последнее добавление к стрижке и бритью пускания крови, удаление зубов, вскрытие нарывов и даже простейшие операции. Так появилась профессия «барбер-хирург», существовавшая в Европе несколько веков назад. Один из самых известных ее выпускников, Амбруаз Паре, начал именно цирюльником, а позже стал считаться отцом современной хирургии.
Красно-белый полосатый столб при входе в парикмахерскую, который до сих пор можно встретить в некоторых странах, — прямое наследие этой эпохи: красный цвет символизировал кровь, белый — повязки, а в некоторых версиях добавлялся и синий — вены.
Последний день первого президента США
В 1799 году кровопускание делали уже не цирюльники, а дипломированные врачи — но логика продолжалась та же самая. Когда Вашингтону стало плохо, его личный врач Джеймс Крейк и управляющий именем, имеющий опыт в процедурах, начали лечение по всем тогдашним правилам науки.
За несколько часов Вашингтон продемонстрировал кровь четыре раза — на всей сложности, при современном уровне мощности, около восьми 40% от общего объёма крови в данном случае. Параллельно применялись горчичники, рвотные и слабительные средства — стандартный набор «выводов из быта» по той же логике равновесия.
Сам Вашингтон просил врачей не останавливаться — он верил в эффективность лечения не меньше, чем они. Под вечер, понимая, что силы уходят, он спокойно сказал Крейку: «Я доктору умираю тяжело, но мне не страшно. Я с самого начала этого знал, что не испытал ее». Вечером 14 декабря он умер.
Современные врачи, изучая описание симптомов, заключаются в том, что в Вашингтоне было острое состояние надгортанника — состояние, опасное для самого себя, но усугублённое склонение именно к агрессивной кровопотере от лечения.
Когда врачи начали сомневаться
Перелом в отношении кровопускания произошел не из-за громкого скандала, а из-за статистики.
В 1820–30-х годах французский врач Пьер Луи проделал в те времена революционную вещь: вместо того, чтобы доверять интуиции и авторитету предшественников, он собрал данные по десяткам пациентов с медленными легкими и сравнил результаты, которых активно лечили кровопусканием, с теми, кого лечили менее агрессивно. Разницы, способной оправить уборку, он не нашел.
Это было одно из первых современных статистических исследований в истории медицины — и оно нанесло теории четырех жидкостей куда более сильный удар, чем любая отдельная неудача у больного больного. Дальнейшие открытия микробной природы болезней завершились: к концу XIX века кровопускание как универсальное лечение практически исчезло.
Неожиданный поворот: пиявки никуда не делись
Здесь и кроется самый нелогичный, на первый взгляд, факт этой истории. Метод не исчез полностью — он просто нашёл своё место, узкую область применения.
Медицинские пиявки (Hirudo Medicis) до сих пор иногда используются в реконструктивной хирургии — например, после операций по пришиванию пальца, уха или ткани, когда нужно временно снять венозный застой и дать восстановиться оттоку крови, пока не «отрастут» новые минутные сосуды. В этой узкой задаче слюна пиявки, не дающая крови поворачиваться, оказывается действительно полезной — то есть крошечный осколок двухтысячелетних исследований оказался научным, хотя сама теория в целом оказалась неверной.
Что осталось от той эпохи
Сегодня кровь у нас берут постоянно — но не для лечения, а для диагностики: анализы показывают врачу, что происходит внутри организма, вместо того, чтобы попытаться вмешаться в воображаемые жидкости.
История кровопускания — это не история глупости прошлого. Эта история в том, что логический взгляд на теорию может казаться рабочей просто потому, что никто не удосужился ее проверке по настоящему — пока не пришел один врач с табличными числами вместо уверенности.