– Ты серьезно пришёл ко мне, своей бывшей, и просишь посидеть с твоими детьми, пока вы с новой женой летите в отпуск? – усмехнулась Вера, прислонившись к дверному косяку.
Костя переминался с ноги на ногу на лестничной клетке. В руках он нервно теребил ключи от машины. За три года с момента их тяжелого развода он ощутимо обрюзг, а под глазами залегли серые тени от хронического недосыпа.
– Вер, ну не начинай, а? У нас путевки горят, Турция, «все включено», брали еще зимой с огромной скидкой. А теща вчера ногу сломала, сидеть вообще некому. Няню с улицы я не потяну, да и страшно чужому человеку малышей доверять.
Вера молча разглядывала мужчину, с которым когда-то планировала встретить старость. Развелись они банально и грязно: Вера не могла иметь детей, Костя страдал, а потом «случайно» утешился на корпоративе с молоденькой Анечкой.
Анечка быстро забеременела двойней, и Костя через два года собрал чемоданы с виноватым лицом, бормоча про мужской долг и продолжение рода. И вот теперь этот гордый носитель генофонда стоял на ее коврике и просил об одолжении. Она больше не злилась на него.
– Пять тысяч в сутки, – совершенно спокойно сказала Вера. – Плюс деньги на продукты переводом прямо сейчас, и список всех нюансов.
– Сколько? – Костя поперхнулся воздухом и выронил ключи. – Вер, побойся бога, мы же не чужие люди! Это же всего на неделю, они спокойные.
– Семь тысяч в сутки, – Вера лениво потянулась к ручке двери. – Или ищи добрую няню по объявлениям в интернете.
– Ладно, ладно, не закрывай! – он торопливо достал телефон и начал тыкать в экран. – Завтра утром привезу. Их двое, Полина и Матвей, им по пять лет.
Утром коридор Веры наполнился детским топотом. Костя забросил огромный пакет с вещами, торопливо чмокнул макушки детей и сунул Вере смятый листок со списком продуктов.
Он испарился так быстро, сославшись на жуткие пробки по дороге в аэропорт Шереметьево, что Вера даже не успела спросить, куда спрятать кота, если дети начнут его тискать.
Она осталась один на один с двумя белокурыми созданиями в куртках. Девочка смотрела на нее исподлобья, настороженно, а мальчик уже увлеченно ковырял пальцем стык обоев возле выключателя.
– Так, дорогие, – Вера громко хлопнула в ладоши. – Правила в этом доме такие: кота за хвост не дергать, на диване с едой не сидеть. Понятно?
– Понятно, – буркнул Матвей, шмыгнув носом. – А мама скоро вернется?
– Ну конечно, – Вера хмыкнула, помогая им стянуть ботинки. – Через неделю прилетят ваши родители. Загорят, привезут вам магнитики и рахат-лукум.
Полина, стягивая кроссовок, посмотрела на Веру снизу вверх совершенно взрослым, тяжелым взглядом.
– Никуда они не полетят, – будничным тоном сообщила пятилетняя девочка. – Папа врет.
– В смысле? – Вера так и замерла с детской курткой в руках. – У них же путевки, отель оплачен.
– Мама вчера собрала большой синий чемодан и сказала папе, что он неудачник, который испортил ей лучшие годы, – Полина аккуратно поставила кроссовки ровно по линии коврика. – Потом приехал какой-то лысый дядя на джипе и ее увез. А папа полночи плакал на кухне и пил горькую воду из кружки.
Вера медленно опустилась на пуфик в прихожей. Внутри что-то булькнуло – не то глухое раздражение, не то истерический смех. Никакого отпуска не было.
Анечка просто сбежала, не выдержав быта. А Костя не придумал ничего умнее, чем скинуть плоды своей новой жизни бывшей жене, чтобы в одиночестве страдать по сбежавшей супруге.
Следующие несколько дней превратились для Веры в сюрреалистичный квест на выживание. Женщина, которой врачи когда-то сочувственно качали головой, вдруг оказалась в самом эпицентре концентрированного детского хаоса.
Выяснилось, что Матвей ест макароны исключительно без соуса, а Полина категорически отказывается спать без включенного ночника.
Выяснилось, что оттирать засохший пластилин от дорогого ламината лучше всего обычным растительным маслом. Вера не сюсюкала с двойняшками и не пыталась заменить им мать. Она общалась с ними как с маленькими, но вполне адекватными взрослыми, и это неожиданно сработало.
– Вера, а почему у тебя нет своих детей? – спросила Полина на четвертый день. Она болтала ногами за кухонным столом и уплетала уже третий блинчик со сгущенкой.
– Так получилось, Полин, природа иногда бывает жадной, – Вера спокойно налила себе кофе.
– Зато ты не кричишь, когда я проливаю яблочный сок, – философски заметил Матвей, собирая огромный пазл прямо на ковре в гостиной. – Наша мама всегда кричит, даже когда мы просто громко играем. У них с папой всегда шумно, а у тебя хорошо и еда очень вкусная.
Вере стало немного не по себе от этой детской откровенности. Дети, само существование которых когда-то разрушило ее брак и самооценку, оказались просто обычными детьми.
Они были напуганы, издерганы постоянными домашними скандалами и отчаянно нуждались в спокойствии. Она поймала себя на мысли, что ей даже нравится заплетать Полине косички по утрам. Но Вера четко осознавала: это не ее жизнь и не ее крест.
Костя появился на пороге ровно через неделю, как и договаривались. Никакого турецкого загара на нем, разумеется, не было. Мятая рубашка, недельная щетина и виноватый взгляд побитого спаниеля выдавали в нем человека, пережившего тяжелый экзистенциальный кризис.
– Ну как отдохнул на курортах? – зло поинтересовалась Вера, перекрывая ему проход в квартиру. – Вода в Эгейском море теплая в этом сезоне? Или сорокаградусная на кухне оказалась лучше?
Костя вздрогнул и затравленно оглянулся, словно ища на лестничной клетке пути к отступлению.
– Они тебе всё рассказали, да? – он тяжело вздохнул и привалился плечом к стене. – Аня ушла к какому-то бизнесмену. Сказала, что быт ее утомил окончательно, что она не создана для вечных соплей и кастрюль.
– И ты почему-то решил, что для этого создана я? – Вера скрестила руки, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. – Притащил их ко мне под отвратительно дешевым предлогом. Зачем, Костя? У тебя что, друзей нет?
– Вер... – он вдруг шагнул вперед, пытаясь взять ее за руку, но она брезгливо отстранилась. – Мне было так плохо и страшно. Но дело не только в Ане. Я просто хотел посмотреть.
– Посмотреть на что? – у нее внутри всё заледенело от той жалкой интонации, с которой он это произнес.
– Сможешь ли ты с ними поладить в быту, – Костя опустил глаза в пол. – Вер, я же за эти дни всё осознал. Мы ведь жили душа в душу, пока я не помешался на этой идее продолжения рода. Ну не было у нас детей, ну и черт бы с ним! А теперь они есть, понимаешь?
Вера молчала, потрясенно разглядывая человека, которого когда-то любила.
– Они уже большие, памперсы менять не надо, – торопливо продолжал бывший муж. – Они же тебе понравились, я по глазам вижу. Мы могли бы снова стать нормальной семьей. Я не прощу Аньке, пусть катится на все четыре стороны, лишим ее прав. А мы с тобой заживем, как раньше, только теперь у нас будут дети. Твоя мечта сбылась!
У Веры в голове наконец-то окончательно сложился этот безумный пазл. Он не просто впал в панику и скинул ей малышей на время депрессии. Он устроил ей кастинг на роль бесплатной няни и удобной жены, к которой можно приползти с готовым прицепом, когда новая жизнь дала трещину.
– Ты совсем больной, Костя? – Вера произнесла это без единой ноты истерики, абсолютно ровным и холодным голосом. От этого ледяного тона Костя как-то сразу сдулся и съежился.
– Я же как лучше хочу для нас всех...
– Ты хочешь удобно устроиться за чужой счет, – отрезала она. – Пять лет назад ты вытер об меня ноги, потому что тебе срочно понадобились твои драгоценные гены. А теперь эти гены стали слишком шумными, и ты решил сдать их мне. Как бракованный товар по гарантии, в надежде, что я всё починю.
Вера шагнула в комнату и негромко позвала двойняшек. Дети с шумом выбежали в коридор. Матвей радостно бросился к отцу на шею, а Полина подошла гораздо сдержаннее, теребя край футболки.
– Папа, а наша мама так и не вернулась? – тихо спросила девочка.
– Нет, солнышко, пока нет, – Костя виновато гладил сына по спине, исподлобья с надеждой глядя на бывшую жену. – Вер, ну пожалуйста. Я люблю тебя. Прости меня за мою глупость. Давай просто попробуем начать всё заново?
Вера молча взяла с тумбочки смятый список, который он оставил неделю назад, и положила его прямо поверх Костиного телефона. Она не чувствовала ни злости, ни старой обиды, ни желания мстить. Внутри образовалась только безграничная пустота и какое-то брезгливое облегчение от того, что этот инфантильный человек больше не имеет к ней ни малейшего отношения.
Дети были ни в чем не виноваты, они были чудесными, но спасать чужую разрушенную жизнь ценой собственного достоинства она не собиралась.
– Вещи собраны в пакете, расчет за неделю по нашему тарифу я оставила себе из перевода, а сдачу скинула тебе обратно на карту, – Вера распахнула входную дверь настежь. – Вызови такси сейчас, на улице собирается дождь.
– Вер... ты совершаешь огромную ошибку. Я же больше никогда к тебе не приду.
– Я на это очень надеюсь, – сказала Вера, глядя прямо в его бегающие глаза. – Выход прямо по коридору, Костя, и постарайся больше не впутывать меня в свои авантюры.