Две державы, одно море
К весне 1665 года Англия и Республика Соединённых провинций находились в состоянии войны чуть больше двух месяцев. Формальное объявление голландцы сделали 4 марта, после того как английские эскадры атаковали их конвои у Кадиса и в Ла-Манше. Но вызревал конфликт годами. Карл II, восстановленный на престоле в 1660-м, унаследовал от Кромвеля не только флот, но и Навигационные акты. Эти законы предписывали, что товары в английские колонии доставляются только на английских судах. Для голландцев, кормившихся перевозкой чужих грузов, удар вышел чувствительным. А когда в 1664-м английская эскадра без объявления войны заняла голландское поселение на Манхэттене, Новый Амстердам, переименовав его затем в Нью-Йорк, чаша переполнилась.
За два года до этого, в 1662-м, Республика заключила оборонительный договор с Францией. Французский король Людовик XIV обязался прийти на помощь, если на голландцев нападут. Именно поэтому английская стратегия свелась к провокации: заставить голландцев объявить войну первыми, чтобы у французского короля появился повод остаться в стороне. Провокация сработала. Судьба войны должна была решиться в Северном море.
Оба правительства хотели одного — быстрой, сокрушительной битвы. Английская казна не выдерживала затяжной войны. Голландская экономика, напротив, задыхалась бы от блокады портов и перехвата рыболовных флотов. В апреле 1665 года английский флот уже выходил в море и две недели блокировал голландское побережье, однако вынужден был вернуться: кончился провиант. Голландцы отчаянно стремились предотвратить вторую блокаду. Великий пенсионарий Голландии Йохан де Витт, фактический глава республики, лично составил для командующего флотом инструкцию из 26 статей. Суть её сводилась к одному: «атаковать противника агрессивно, где и когда можно нанести наибольший урон». Как именно — инструкция не поясняла.
Два главнокомандующих
Английским флотом командовал Джеймс, герцог Йоркский, младший брат короля и лорд-адмирал. Тридцатидвухлетний наследник престола оказался первым принцем крови со времён Плантагенетов, кто лично встал во главе флота. Рядом с ним на флагманском 80-пушечном трёхпалубнике «Ройял Чарльз» находился сэр Уильям Пенн, один из опытнейших моряков Англии, который фактически руководил тактической стороной дела. Белую эскадру авангарда вёл принц Руперт Пфальцский, кузен короля, ветеран гражданской войны, известный желчностью и решительностью. Синюю эскадру арьергарда возглавлял Эдвард Монтегю, граф Сэндвич, — тот самый, кто шестью годами ранее доставил Карла II из голландского изгнания обратно в Англию.
Голландским флотом командовал Якоб ван Вассенар, барон Обдам. Кавалерийский полковник и дворянин, он был назначен лейтенант-адмиралом в 1653 году после того, как в битве при Схевенингене погиб Маартен Тромп. Обдам стал фигурой компромиссной. Вице-адмирал Витте де Витт, лучший из оставшихся, нажил себе столько врагов своей склочностью, что командиры отказывались под ним служить. Храбрый зеландский адмирал Йохан Эвертсен оказался политически неприемлемым из-за симпатий к Оранскому дому. Михил де Рюйтер, которому предлагали пост первым, наотрез отказался. В итоге Обдам, никогда не имевший флотского опыта, принял командование под давлением де Витта — тот пригрозил, что иначе назначит иностранца. Собственную некомпетентность в морском деле Обдам осознавал и просил приставить к нему советника. Де Витт уговорил на эту роль всё того же де Рюйтера. Однако к 1665 году де Рюйтер находился в экспедиции у берегов Западной Африки, возвращая голландские фактории, захваченные англичанами. Рядом с Обдамом оставался лейтенант-адмирал Эгберт Кортенаер, поднявшийся из низов. Уроженец Гронингена, он потерял правую руку и глаз в бою при Дандженессе, и британская разведка считала его «лучшим человеком, который у них есть». Но верховного командования Кортенаер не получил по той же причине, что и Эвертсен: он поддерживал Оранский дом.
Пять адмиралтейств, семь эскадр
Главная структурная беда голландского флота коренилась в политическом устройстве Республики. Она содержала пять адмиралтейств. Три в Голландии: Амстердам, Роттердам-Маас и Северная Голландия. Затем Зеландия и Фрисландия. Каждое ревниво оберегало свою автономию и требовало собственного представительства в командовании. В результате голландский флот разделился на семь эскадр вместо трёх, как у англичан. В каждой эскадре числилось по три флагмана. Итого — 21 флагманский корабль на 103 вымпела.
Семь эскадр не имели внутреннего деления на дивизионы. Четырнадцать младших флагманов попросту не знали своих задач. Вся их функция сводилась к ожиданию гибели начальника, чтобы занять его место. Вдобавок некоторые эскадры состояли из кораблей разных адмиралтейств, и цепочка подчинения запутывалась до предела. Англичане, напротив, взяли за образец систему 1653 года: три эскадры, Красная, Белая и Синяя, с адмиралом, вице-адмиралом и контр-адмиралом в каждой. Девять флагманов. Просто, ясно, управляемо.
Разнобой в качестве кораблей усугублял картину. Англичане располагали двадцатью семью судами, чей совокупный бортовой залп превышал тысячу фунтов; у голландцев такое судно было одно. Голландский флот включал восемнадцать старых кораблей, выведенных из консервации после Первой англо-голландской войны, и двенадцать огромных, но неповоротливых ост-индских гибридов. Эти суда Ост-Индской компании могли возить грузы и одновременно участвовать в бою, однако длинной артиллерийской дуэли не выдерживали. Новые тяжёлые корабли по программе 1664 года, шестьдесят вымпелов с шестьюдесятью-восемьюдесятью орудиями, ещё только строились.
Двое суток упущенных возможностей
11 июня 1665 года разведывательное судно англичан заметило голландский флот. Англичане попытались сблизиться, но прилив и почти полный штиль вынудили оба флота бросить якоря. Обдам, имея приказ атаковать, не двинулся с места. Восточный ветер давал голландцам наветренное положение — преимущество в манёвре, позволяющее диктовать момент атаки. Однако тот же восточный ветер закрывал путь к отступлению в случае неудачи. Обдам ждал западного. При западном ветре его оборонительная доктрина работала в полную силу: голландские пушки, задранные воздушным потоком вверх, стреляли дальше, а английские нижние батареи теряли дальность или вовсе захлопывали орудийные порты из-за крена.
12 июня ветер по-прежнему дул с востока. Обдам не атаковал, несмотря на выгодное наветренное положение. Герцог Йоркский, недоумевая, держался поблизости. Оба флота медленно дрейфовали на запад. К ночи ветер переменился: зашёл к югу, потом к юго-западу, усилился. Англичане оказались на ветре. В три часа ночи 13 июня Обдам отдал приказ готовиться к бою — скорее всего, поняв, что дальнейшее промедление лишь ухудшит положение.
Флоты находились примерно в сорока милях к юго-востоку от Лоустофта, на траверзе устья Мааса. Ветер свежий юго-западный, небо ясное. Англичане выставили 109 кораблей, 4 542 орудия и 22 055 человек. Голландцы — 103 корабля, 4 869 орудий и 21 613 человек. Численное преимущество в орудиях оставалось за голландцами, но английские пушки были в среднем тяжелее и дальнобойнее.
Две линии, четыре прохода
В четыре утра Обдам совершил резкий бросок на запад, рассчитывая обойти английский строй с юга и вернуть наветренное положение. Вице-адмирал Кристофер Мингс на 70-пушечном «Трайэмфе» немедленно двинулся наперерез и удержал ветер за англичанами. Голландский флот, не ожидавший манёвра собственного командующего, пришёл в замешательство. Строй сломался. Некоторые капитаны, особенно с коммерческих судов, попросту не понимали сигналов.
Флоты прошли встречными курсами, обмениваясь залпами на дальней дистанции. Мелкие голландские орудия не добивали до английских бортов; английский чугун, напротив, ложился плотно. В ходе первого прохода английский 44-пушечник «Грейт Чэрити», бывший голландский приз «Гроте Лифде», захваченный ещё в 1653-м, оторвался от линии. Его окружили и взяли на абордаж. Командовавший голландцами капитан Ян ден Хаан немедленно увёл приз в Голландию — практика, которую сразу после боя запретили особым указом. Другой английский «купчий борт» под названием «Джон энд Абигейл» тоже отбился от строя, но сумел вернуться к своим.
Около половины шестого флоты разошлись и начали разворот. Англичане намеревались поворачивать с хвоста колонны, чтобы порядок эскадр сохранился. Сигнал с флагмана, однако, запоздал. Принц Руперт своей волей развернул Белую эскадру в прежнем порядке, и между авангардом Руперта и центром герцога Йоркского образовался разрыв. Голландцы, будь их флот в лучшем состоянии, могли бы ворваться в эту брешь, но расстояние оказалось слишком большим. С шести до семи утра бой не велся.
К семи сэр Уильям Пенн предпринял смелый ход: вывел «Ройял Чарльз» и основные силы Красной эскадры на запад, формируя вторую линию. Голландцам это отсекло возможность наветренного манёвра. Синяя эскадра Сэндвича тем временем закрыла разрыв. Флоты вновь сошлись на меньшей дистанции. Голландцы попытались прорвать английскую линию, но были отброшены. После второго разворота, около десяти утра, флоты легли на параллельные курсы, англичане на ветре. Начался бой накоротке. Он продлится восемь часов. Грохот, по свидетельствам современников, донёсся до Лондона.
Цепное ядро и три головы
Около полудня голландское цепное ядро — два чугунных шара, скреплённых цепью для разрушения такелажа, — влетело на квартердек «Ройял Чарльз» (квартердеком на парусном корабле называли кормовую приподнятую палубу, где обычно находились командир и офицеры). Ядро снесло головы трём придворным, стоявшим позади герцога Йоркского. Среди погибших оказался граф Фалмут, фаворит короля. Сам наследник престола остался жив на считанные дюймы, забрызганный чужой кровью.
Сэр Джон Лоусон, командовавший авангардным дивизионом Красной эскадры на «Ройял Оук», получил смертельное ранение. Его корабль вышел из линии, дивизион рассыпался. Сэра Уильяма Беркли на «Свифтшуре» впоследствии публично обвинили в трусости, поскольку его корабль держался на ветре и не вступал в ближний бой.
К часу дня Сэндвич на огромном 92-пушечном «Ройял Принс», корабле неповоротливом и громоздком, попал под сосредоточенный огонь сразу двух голландских флагманов. С одной стороны била 73-пушечная «Эндрахт», которую вёл сам Обдам; с другой — 76-пушечный ост-индский «Оранье». Герцог Йоркский двинул Красную эскадру на выручку. «Ройял Чарльз» сошёлся с «Эндрахт» в упор. Началась дуэль флагманов.
В три часа дня на «Эндрахт» вспыхнул пожар. Вероятная причина — ошибка при обращении с порохом. Огонь добрался до крюйт-камеры, порохового погреба. Корабль взорвался. Из 409 человек экипажа выжило пятеро. Взрывная волна выбила окна в Гааге. Тело Обдама не нашли.
Три флага и паника
Смерть командующего парализовала голландский флот. Формально вторым по старшинству числился Кортенаер, но он погиб ещё раньше. Ядро ударило ему в бедро на «Гроот Холландиа». Флагманский флаг Кортенаера остался неспущенным, и капитан его корабля повёл судно под ветер, прочь из боя. Многие голландские капитаны, видя уходящий «адмиральский» флаг, последовали за ним.
Кто теперь командует? Йохан Эвертсен, лейтенант-адмирал Зеландии, старший по званию среди уцелевших? Или Корнелис Тромп, вице-адмирал Амстердама и сын великого Маартена Тромпа? Амстердамские капитаны отказались подчиняться зеландцу. На разных кораблях одновременно взвились три командирских вымпела. Корнелис Тромп ещё двое суток после боя не знал, жив ли Эвертсен.
В свалке, возникшей после взрыва «Эндрахт», столкнулись и перепутались снастями две группы голландских судов. В первой группе было три корабля, во второй четыре. К ним подошли английские брандеры «Фэйм» и «Долфин» (брандер — это судно, начинённое горючими материалами, которое поджигали и направляли на врага). Оба подожгли запутавшихся голландцев. Капитан «Долфин» при этом атаковал уже сдавшиеся корабли, а после боя скрылся от трибунала. Ост-индский «Оранье» тем временем в одиночку атаковал «Ройял Чарльз», потерял половину из 400 человек команды и пошёл ко дну. Корнелис Тромп попал в плен, но бежал. К вечеру он и Эвертсен прикрывали отступление каждый со своей группой. Тромп с примерно 60 кораблями уходил к Текселю, преодолевая 90 миль. Эвертсен с 16–17 кораблями двигался к устью Мааса — 50 миль.
Укороченные паруса
Погоня могла завершиться полным уничтожением голландского флота. Но ночью на английском флагмане случилось событие, ставшее впоследствии предметом парламентского расследования.
Генри Браункер, придворный из ближнего круга герцога Йоркского, известный игрок и человек с репутацией, далёкой от щепетильности, явился на квартердек. Он передал капитану флагмана Джону Харману и штурману Джону Коксу приказ убавить паруса, потому что «его высочество считает опасным продолжать бой ночью». Харман, зная, что Браункер вхож к герцогу в любое время, подчинился. Флот лёг в дрейф.
Что именно произошло, неясно до сих пор. По одной версии, Браункер выполнял просьбу герцогини Йоркской, дочери канцлера Кларендона. Та хотела, чтобы муж вернулся домой живым. По другой версии, Браункер действовал из инстинкта самосохранения: наследник престола едва не погиб днём, и продолжение боя грозило новыми случайностями. Сам Браункер впоследствии утверждал, что лишь передал приказ герцога «не вступать в бой ночью», а капитан и штурман неправильно его истолковали. Что бы ни двигало придворным, результат оказался одним: когда в четыре утра 14 июня английский флот вернулся к боевой готовности, голландцы уже ушли за отмели Текселя и Мааса. Парламент расследовал это дело в 1667–1668 годах. Браункер к тому времени бежал в Париж и слал оттуда письменные оправдания.
Цена и счёт
Цифры потерь в источниках разнятся. Английские отчёты называют 14 потопленных и 18 захваченных голландских судов, из которых 14 доведены до портов, и 2 000 пленных. Голландские источники сообщают о 17 потерянных кораблях, трёх погибших адмиралах и 4 000 убитых. Британская энциклопедия приводит такие данные: восемь голландских кораблей уничтожено, девять захвачено, 4 000 убитых и раненых, 2 000 пленных. У англичан один корабль и около 600 человек. Как ни считай, голландцы лишились примерно трети флота и пятой части личного состава. Англичане потеряли два корабля — уже упомянутые «Грейт Чэрити» и «Джон энд Абигейл». Среди убитых с английской стороны значились два флагмана: Джон Лоусон, умерший от гангрены через несколько дней после ранения, и граф Фалмут, сражённый цепным ядром на квартердеке «Ройял Чарльз».
Англичане захватили девять голландских судов, добравшихся до порта: «Хилверсюм», «Делфт», «Зеландия», «Вапен ван Эдам», «Йонге Принс», ост-индский «Нагельбоом» и три купеческих — «Каролюс Квинтус», «Марс» и «Гелдерше Рюйтер». Ещё восемь старых голландских кораблей списали, поскольку ремонт превышал их остаточную стоимость.
Брилле, вода и камень
65-летний Йохан Эвертсен привёл остатки своего отряда в Брилле. На берегу его уже ждала толпа. Адмирала обвинили в трусости и измене. Чернь избила его, таскала по улицам и бросила в воду. Эвертсен выжил. Позднее с него сняли все обвинения, но сам факт расправы над заслуженным флотоводцем красноречиво описывает настроения в Республике после Лоустофта.
Генеральные штаты нуждались в срочном восстановлении престижа флота. Результатом стал кенотаф Обдама, установленный в 1667 году в церкви Святого Иакова в Гааге. Грандиозное барочное надгробие работы скульптора Бартоломеуса Эггерса изображает адмирала в доспехах и со спокойным лицом. Над ним Слава трубит в горн, орёл простирает крылья. По углам чёрного мраморного постамента расставлены четыре аллегорические фигуры — Благоразумие, Бдительность, Стойкость и Верность. Белый мрамор, красные колонны, латинские эпитафии, величающие адмирала новым Геркулесом, который вознёсся сквозь пламя. Историки называют этот монумент «упражнением в политической реабилитации»: мрамор и латынь должны были заслонить разгром.
Что было потом
Лоустофт остаётся худшим поражением в голландской военной истории. Но именно этот разгром заставил Республику провести реформы, превратившие её флот в грозную силу за неполных два года. Ускорили программу строительства тяжёлых кораблей. Создали корпус морской пехоты — увидев в деле английских стрелков с кремнёвыми ружьями, голландцы первыми в Европе выделили морскую пехоту в отдельный род войск. Привели в порядок командную структуру. И поставили во главе флота того, кто должен был оказаться на этом месте двенадцатью годами раньше, — Михила де Рюйтера.
Де Рюйтер, сын пивного грузчика из Флиссингена, ушёл в море юнгой в одиннадцать лет. К 1665 году за плечами у него было сорок семь лет морской службы. Спокойный, методичный, лишённый аристократических амбиций, он представлял собой полярную противоположность Обдаму. Через год, в июне 1666-го, де Рюйтер даст англичанам Четырёхдневное сражение, одну из самых долгих и кровопролитных битв эпохи паруса, и одержит победу. А ещё через год, в июне 1667-го, проведёт рейд на Медуэй. Голландский флот войдёт в устье Темзы, прорвёт железную цепь, перегораживавшую реку у Джиллингема, сожжёт 13 английских кораблей, стоявших на якорях в Чатеме, и уведёт с собой «Ройял Чарльз» — тот самый 80-пушечный флагман, с палубы которого герцог Йоркский выиграл Лоустофт.
Позолоченная кормовая скульптура «Ройял Чарльз» с королевским гербом по сей день хранится в Рейксмузеуме Амстердама. Это вещественное доказательство простого правила: самая громкая победа оборачивается самым громким унижением, если не довести дело до конца.
Герцог Йоркский вскоре после Лоустофта был отстранён от командования. Отчасти из-за неспособности организовать преследование, отчасти потому, что король предпочёл не рисковать жизнью наследника. В 1685-м он станет королём Яковом II, а в 1688-м потеряет трон в ходе Славной революции. Секретарь Адмиралтейства Сэмюэл Пипс, автор знаменитого дневника, назвал Лоустофт «великой победой, какой мир не знал», — и почти сразу переключился на чуму, Великий пожар и прочие события, которые очень скоро затмили сражение в коллективной памяти англичан.
Голландцы помнят до сих пор.