Аркадий вошёл в квартиру боком, потому что прямо в дверь он уже не очень-то проходил. Не от веса. От костюма.
Костюм был ядовито-салатовый, с чёрными лампасами по бокам, обтягивающий так, что Галина сразу увидела всё, что муж за сорок два года совместной жизни нажил по части живота. На голове у Аркадия была чёрная бандана. С черепами.
— Это что на тебе? — спросила Галина, не вставая с табурета.
— Спортивная форма. — Аркадий втянул живот и прошуршал синтетикой в комнату. — На ЛФК записался. Спина. Врач сказал, надо двигаться.
— Врач сказал в черепах двигаться?
— Не язви, Галь. — Он повернулся к зеркалу в прихожей, оглядел себя с заметным удовольствием. — Современная одежда. Молодёжная.
Галина посмотрела на мужа. Шестьдесят семь лет, лысина под банданой, одышка после трёх этажей. И салатовый костюм.
«Ну ЛФК так ЛФК, — подумала она. — Спина у него и правда больная. Пусть ходит, лишь бы не лежал пластом.»
Она ещё не знала, что эта спина заведёт их обоих очень далеко.
***
На ЛФК Аркадий стал ходить с энтузиазмом, какого Галина не видела у него лет тридцать.
Раньше его из кресла было не поднять. Теперь он вскакивал в семь утра, брился, и не своим обычным «Шипром», а каким-то новым одеколоном, от которого щипало в носу на всю кухню. Втягивал живот перед зеркалом. Считал что-то на пальцах.
В холодильнике появилась банка с ярко-розовым порошком. Рядом с кастрюлей борща она смотрелась как инопланетянин в гостях у бабушки.
— Это что? — спросила Галина.
— Протеин. — Аркадий сказал это значительно, будто протеин был орденом. — Для мышц. Мне Вика посоветовала.
— Какая Вика?
— Инструктор. По лечебной физкультуре. — Аркадий размешал розовый порошок в стакане, выпил, поморщился. — Молодая, грамотная. Говорит, мне рано стареть. Говорит, у меня потенциал.
Галина чуть не уронила половник.
«Потенциал, — повторила она про себя. — В шестьдесят семь. С такой спиной потенциал.»
Но вслух ничего не сказала. Сказала только:
— Борщ будешь? Или у тебя теперь потенциал вместо обеда?
***
Дальше пошло по нарастающей.
Аркадий стал задерживаться. То «зал допоздна», то «Вика показывала новые упражнения», то «мы с ребятами из группы посидели, обсудили методику». Какие ребята, какая методика, Галина не уточняла. Она уже всё понимала, как понимает любая женщина, прожившая с мужчиной сорок два года.
Один раз всё-таки спросила, за ужином.
— Аркаш, а Вике этой сколько лет?
— А какое это имеет значение? — Аркадий сразу ощетинился, отложил ложку. — Двадцать восемь. И что? Она специалист. Грамотный специалист.
— Двадцать восемь. — Галина кивнула. — Специалист.
— Галь, вот не начинай. У тебя одно на уме. А человек просто помогает мне со спиной.
— Я и не начинаю. Ешь, остынет.
— И вообще, Вика говорит, я выгляжу максимум на пятьдесят пять. — Аркадий приосанился. — Она в людях разбирается.
Галина посмотрела на лысину мужа, на его «пятьдесят пять» и промолчала. Спорить с человеком, которому двадцативосьмилетняя девочка скостила двенадцать лет, было бесполезно.
Он начал прятать телефон. Уносил его в ванную, говорил там вполголоса, а пару раз Галина слышала, как он, наоборот, говорит громко, с напором:
— Да-да, конечно. У меня же дом, машина. Сбережения кое-какие. Я не из этих, кто на пенсию живёт.
Галина стояла за дверью с полотенцем в руках и слушала.
Дом. Их двушка на третьем этаже, которую двадцать лет выплачивали. Машина. Старая Киа Соренто, серая, с пятном грунтовки на крыле, которую Аркадий всё собирался покрасить да так и не собрался. Сбережения. Та самая пенсия, на которую он, оказывается, не живёт.
«С кем это он так? — подумала Галина. — Перед кем хвостом метёт?»
А ещё он стал стыдиться. Попросил её не выходить во двор в халате, «а то соседи». Морщился, садясь в свой Киа, будто она его позорила.
Раньше эта машина его не позорила.
***
Правду Галина узнала от Нины.
Подруга позвонила в среду, и голос у неё был такой, каким сообщают и плохие новости, и очень интересные сразу.
— Галь. Ты только не нервничай. Я твоего Аркадия видела. В кафе. На Советской.
— И что?
— С девицей. Молодая, в лосинах, волосы хвостом. Сидят, кофе пьют. Он ей что-то втирает, руками машет. А она в телефон смотрит и зевает.
Галина помолчала.
— Спортивный костюм на нём был? Салатовый?
— Салатовый, — подтвердила Нина с уважением. — И бандана. В кафе. В банане сидел, Галь, как огурец.
И Галина вдруг засмеялась. Сама не ожидала, а засмеялась. Потому что представила: вот сидит её Аркадий, шестьдесят семь лет, в салатовом обтягивающем костюме и бандане с черепами, машет руками, рассказывает про дом и машину, а девица зевает ему в лицо и смотрит в телефон.
Это было не больно. Это было смешно.
***
С самой Викой Галина столкнулась случайно, у аптеки. Девушка как девушка: молоденькая, ладная, волосы хвостом, спортивная сумка через плечо. Она узнала Галину по фотографии, которую, видно, Аркадий ей показывал, и улыбнулась вежливо, как улыбаются неважным людям.
— Здравствуйте. Вы ведь супруга Аркадия Петровича?
— Супруга, — согласилась Галина.
— Хороший человек. — Вика смотрела куда-то поверх её плеча, скучая. — Заботливый. А скажите, у вас правда дом за городом? Аркадий Петрович говорил, большой такой, с участком.
— Дом за городом. — Галина чуть улыбнулась. — Это он про дачу, наверное. Шесть соток, сарай и две яблони. Большой такой.
Вика смотрела на неё ещё секунду. Что-то в её лице погасло, как лампочка, которую выключили из розетки.
— Понятно, — сказала она. — Всего доброго.
И пошла, уже не оборачиваясь.
А потом стало ещё смешнее.
Вика испарилась. Не сразу, не со скандалом. Просто как-то перестала «показывать упражнения». Аркадий приходил из зала всё мрачнее, и розовый протеин в холодильнике стоял нетронутый, постепенно превращаясь в камень.
Галине и гадать не пришлось.
Девочка-инструктор слушала про дом, машину и сбережения ровно до тех пор, пока в зал не пришёл клиент посолиднее. Настоящий. С настоящим домом за городом, а не с двушкой на третьем этаже. С настоящей машиной, а не с «десяткой» в грунтовке.
Вика была девочка деловая, считать умела. И когда поняла, что весь капитал Аркадия это салатовый костюм да пенсия, она просто переключилась.
Аркадия не бросила любовь. Аркадия списали как неликвид.
Однажды Галина застала мужа на кухне в плачевном виде. Он сидел в своём костюме, ссутулившись так, что лампасы пошли складками, и держался за поясницу.
— Спину потянул, — сказал он жалобно. — На тренажёре. Вика бы помассировала, а её теперь нет. Уволилась, что ли.
— Уволилась, — кивнула Галина, ставя чайник. — Бывает.
— Галь. — Аркадий посмотрел на неё снизу вверх, и в глазах его было что-то почти забытое, просительное. — А может, мне это, бросить ЛФК? Дома спокойнее.
— Может, и бросить, — сказала Галина.
***
В субботу Галина собралась к подругам.
Они с Ниной и ещё двумя женщинами с её бывшей работы записались на автобусную поездку по монастырям, с обедом в трапезной и пением в дороге. Галина давно хотела, да всё откладывала: то Аркадий, то борщ, то некогда.
Теперь стало некогда откладывать.
Она достала весеннее пальто, светлое, в котором всегда казалась себе моложе. Перед уходом собрала со стула ядовито-салатовый костюм и бандану с черепами, аккуратно сложила и положила в пакет. Пакет поставила у двери.
— Это куда? — встрепенулся Аркадий из кресла.
— Это на дачу. Тряпки полезные, будешь в них в огороде. — Галина застегнула пальто. — Молодость свою на стуле не оставляй, я сегодня пылесошу.
— Галь, ну ты чего. — Аркадий заёрзал. — Я же твой муж. Сорок два года вместе.
Галина остановилась в дверях. Посмотрела на него: лысина, поясница, потухший салатовый огурец в кресле.
— Муж, — сказала она. — В банане. Со спиной. Иди приляг.
И вышла.
На лестнице пахло весной и чьими-то блинами. Во дворе серая Киа в грунтовке ждала хозяина, который её стыдился. Галина прошла мимо, не глядя.
Нина махала ей от автобуса.
— Галь, сюда! Мы тебе место у окна заняли!
Галина прибавила шагу. Пальто было лёгкое, утро ясное, и впереди была целая поездка с обедом и песнями.
А дома, в кресле, остался сидеть мужчина в салатовом костюме, со своей второй молодостью, которая почему-то очень быстро состарилась.
Эту историю я записал почти так, как услышал. Иногда иллюзии рушатся не со скандалом, а с тихим «понятно» у аптеки. На канале ещё есть над чем усмехнуться.
Если после этой истории захотелось пересмотреть свой «потенциал» — вот ещё три, которые счищают лишнее: