Пишут, что “вождь” подписал закон

запрещающий сравнивать его с “вождём германской нации” второй трети прошлого века.

Ну или как-то так.

Мы и не сравниваем.

Вот, например, когда в 1939 г. немцы вторглись в Польшу, тем самым начав Вторую мировую войну, их цель была уничтожение населения и государства. Тогда — впервые в индустриальную эпоху, — они систематически разрушали города, целенаправленно наносили удары по не-военным целям и сознательно уничтожали население. Они создавали концлагеря, превращали города в гетто и проводили в них жесточайший террор. То есть, осуществляли геноцид.

Тогда Европа впервые в новейшей истории столкнулась с тотальной войной, войной безо всяких правил, направленной против целой нации.

Так что, никакого сравнения.

Или, скажем, оборона польского почтового отделения в Данциге, когда польские почтовые служащие, вооружённые лишь лёгким оружием, сдерживали осаду превосходящих сил Германии. Не сумев сломить оборону, немецкие войска закачали в подвал бензин и подожгли. Защитники сдались. Первые вышедшие с белым флагом были сразу же застрелены немцами. Оставшимся выжившим отказали в статусе военнопленных. После быстрого военного суда они были расстреляны.

Мы же никак не сравниваем это с, допустим, осадой Мариуполя, с произвольным отказом в статусе военнопленных сдавшимся его защитникам и с противоправными судилищами над ними?

Между прочим, уже в наше время суд в Германии отменил тот приговор, признав ту казнь военным преступлением. Это еще один случай, показывающий, что военные преступления преследуются везде. И по ним нет срока давности.

А Великобритания и Франция не стали тогда вступать в войну и бомбить агрессора поскольку… ведь Польша, дескать, всё равно проиграет…

В результате, нежелание союзников воевать с одной стороны и блеф тогдашнего "вождя германской нации” — с другой, — дали агрессору время, которое он использовал для своего усиления.

А потом у Германии “не осталось никого, с кем она могла бы вести переговоры” (Лавров): все поняли, что пришло время воевать всерьёз.

Поэтому, никаких сравнений.

*****

Ну вот, “цели”, наконец-то, достигнуты.

На пятый год “мы_всем_покажем”, послушно-одобряющее население оставили без “зрелищ”. Даже римские императоры такого себе не позволяли. Один — по легенде, — даже столицу свою сжёг (я имею в виду Рим), чтобы “движуха” была.

Впрочем, сам я не видел, а мало ли что говорят?

Но ведь это такие “цели” были, нет? Показать, что можно творить вообще всё, что взбредёт в скорбную голову и получать единодушное “одобрение”?

Я про того императора, конечно же.

В фильме Марка Захарова “Убить дракона” по пьесе Евгения Шварца это хорошо показано. Тогда такие фильмы можно было снимать. Откуда он тогда знал? Ведь тогда думали, что со “скрепами” и с “колеёй” покончено. Тогда думали, что этот фильм про прошлое. А оказалось — про будущее.

А то, что концерт отменили, это, я считаю, шаг в правильном направлении. Праздники уходящей империи уходят вместе с ней и с её увядшей славой.

“Так проходит… слава”.

Никто же сейчас не празднует, скажем, иды марта?

Хотя… учитывая одно событие, вот уже две тысячи лет дающее вдохновение драматургам и художникам…

Я про легенду. Никто же на самом деле не может утверждать, действительно ли были произнесены эти слова: “и ты, Брут?!”

Ведь свидетелей не осталось…

Ну, и раз мы здесь, вспомним ещё одно:

То зло, что мы свершаем, будет жить,

Добро же часто в тлен идёт с костями.

(Отрывок монолога Марка Антония из трагедии Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь», мой перевод.)

Не знаю насчёт второй части. Если что-то и было, оно — как следует из текста, — уйдёт.

Ведь про “вождя германской нации” тоже иногда можно увидеть, что дескать, он с “безработицей боролся”, “дороги строил”. Ещё могут про “народный автомобиль" вспомнить.

Но в истории осталось другое. И это уже не изменить.

Так что мы не сравниваем. Зачем?

*****

На протяжении времён правители пытались оставить память о себе: они воздвигали в свою честь памятники, расширяли “нигде нескончаемые границы”, заказывали портреты (или фрески) и “отливали в граните” свои изображения.

Но завоевания утрачивались, гранит рассыпался в пыль, а памятники разбивали новые победители.

И только у Трампа это произошло не так.

Судья вынес решение и имя “самого лучшего президента”, пристроенное к имени другого — для кого и в память кого создавался мемориал, — пришлось убирать.

Целый ряд каналов вели стрим события. Комментарии под ними (те, что я видел) были беспощадные.

Почему-то диктаторы считают, что народ их любит.

Но за что?