Наступил июнь. Андрей как раз закрыл очередной проект в «Инфотехе» и, взяв неделю отпуска, с наслаждением проваливался в приятное ничегонеделание.
Он сидел на кухне, листая ленту с объявлениями о продаже внедорожников, когда телефон завибрировал.
Знакомое имя на экране заставило его брови поползти вверх. «Катя». За три года развода она звонила ему ровно шесть раз.
Все звонки были либо строго по делу о деньгах на детей, либо о том, что у сына температура. Дежурно, сухо, будто секретарь начальнику.
— Алло, — ответил он, стараясь придать голосу безразличие.
— Андрей, привет! — голос бывшей жены звенел той самой интонацией, которую он боялся и ненавидел: вкрадчивая вежливость, предшествующая шторму. — Ты как? Я по делу.
Он молчал, зная, что лучше не перебивать.
— Ты ведь в отпуск собирался? — продолжила Катя. — Я слышала от твоей мамы.
— Взял пару дней, — осторожно ответил Андрей. — Просто побыть дома.
— Ой, брось, — в трубке раздался звонкий смех, тот самый, которым она когда-то очаровала его в студенческом кафе. — Сидишь, небось, в трусах перед телевизором и чипсы жуешь. Я другое придумала.
Андрей вздохнул и отложил ноутбук. Он уже понял, что минута спокойной жизни закончилась.
— Слушай, ты же понимаешь, Артему шесть, Лизе девять. Им нужно море. Солнце, витамин D, знаешь ли, для развития, — Катя говорила быстро, словно боялась, что он бросит трубку. — Ты все равно один. Билеты я посмотрела, есть отличный вариант в Адлер на послезавтра. И гостиница у моря с бассейном.
— Кать, стоп! — поднял руку Андрей, хотя она не могла этого видеть. — Ты предлагаешь мне взять их в те дикие края, куда ты сама ездила с прошлым своим? С Виталиком?
— Во-первых, не твое дело, с кем я езжу, — Катя мгновенно перешла в атаку. — Во-вторых, с Виталиком мы расстались три месяца назад. А в-третьих, я тебя не на свидание зову. Я тебя… как отца зову.
Повисла неловкая пауза. Андрей встал, подошел к окну. Внизу, в песочнице, какая-то мамаша в панаме качала малыша.
Он вспомнил свои выходные с детьми раз в две недели: аккуратно, по часам, с отчетами бывшей теще о съеденном пюре.
— Детям папы не хватает, — голос Кати вдруг потерял стальную нотку, стал ниже, почти умоляющим. — Ты подумай. Артемка вчера спросил: «А папа умеет плавать? Представляешь, Лизка сказала, что у всех папы есть, а наш папа — только в телефоне живет». Андрей, я тебя прошу. Просто возьми билеты. Я оплачу половину гостиницы.
Андрей слушал и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Он честно платил алименты, покупал конструкторы «Лего» и всегда привозил подарки. Но «папа в телефоне» — это было обидно.
— Я подумаю, — сказал мужчина сухо и повесил трубку, даже не попрощавшись.
Думал он ровно полтора часа. Думал, наливая себе виски, потом выливая его в раковину.
Думал, пересматривая фотографии на телефоне. Вот Лиза в первом классе, серьезная, похожая на учительницу, смотрит из-под очков.
Вот Артем голопузый с голубым ведром на голове. А рядом, краем кадра, всегда — Катя, смеющаяся, капризная, прекрасная и невыносимая.
В конце концов, он плюнул. Купил четыре билета в эконом-классе до Сочи, номер для бывшей жены и детей, а так же для себя — отдельный номер в гостинице.
Встреча в аэропорту была на троечку. Катя выглядела так, будто готовилась к фотосессии: легкое белое платье, большие солнцезащитные очки, идеальный пучок на голове.
Лиза стояла рядом с дорогой розовой раковиной-рюкзаком, надув губы. Артем тащил за собой потрепанного плюшевого крокодила Гену.
— Папа! — заорал Артем и повис на шее Андрея.
— Здравствуй, Андрей, — кивнула Катя, поправляя очки. — Спасибо, что согласился.
— Это всё для детей, — коротко бросил он.
Лиза не бросилась на шею. Она смотрела на отца с какой-то взрослой, оценивающей обидой.
Ей было девять, и девочка уже всё понимала про развод, алименты и про то, что мама иногда плачет по ночам.
— Привет, пап, — сказала она тихо. — А ты точно с нами поедешь?
Андрей почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Вот оно, воспитание Катей.
— Точно, — он присел на корточки, чтобы сравняться с дочерью. — На неделю. Всю неделю я буду ваш. Только, чур, на ночь я ухожу в свой номер. Договорились?
Лиза пожала плечами, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Море встретило их тридцатиградусной жарой.
Гостиница «Морской бриз» оказалась ровно такой, как на картинке: белые шезлонги, сияющий бассейн и пальмы в кадках.
Первые два дня Андрей купал Артема, следя, чтобы тот не наглотался воды, покупал Лизе мороженое три раза в день, таскал пляжный зонт на больное плечо.
Катя вела себя странно. Она не приставала, не пилила и не вспоминала старые обиды. Она просто… была рядом. Читала книгу на шезлонге рядом с ним, делала вид, что не смотрит, как он играет с детьми в «пиратов», и каждый вечер за ужином в ресторанчике под открытым небом говорила ему «спасибо».
— Андрей, правда, огромное спасибо, — сказала Катя на третий вечер, когда дети уснули в номере, а они пили вино на террасе гостиницы.
— Не надо, — отмахнулся он. — Я их отец, а не нянька по вызову.
— Знаю, — Катя опустила глаза. — Я часто говорю про тебя плохо Лизе. Это… неправильно.
Андрей промолчал. В голову лезли воспоминания: ссоры, разбитая тарелка о стену, ее крик: «Ты вечно на работе! Семья для тебя — галочка!».
— А ты не скучаешь? — вдруг спросила Катя, глядя на него поверх бокала.
— По чему?
— По нам. По тому, как было… сначала.
Он посмотрел на море, на лунную дорожку, дрожащую на воде, и почувствовал запах ее духов.
— Не ходи по этой дорожке, Кать, — сказал он глухо. — Мы оба знаем, чем это кончается. Я стал слишком старым для твоих качелей.
Она обиженно поджала губы и ушла в номер, хлопнув дверью. На четвертый день случилось то, что изменило всё.
Утром Лиза проснулась с температурой. Катя, привыкшая всё контролировать, начала паниковать.
— Врача! Нужно срочно вызвать врача! — металась она по номеру. — А если это менингит? А если она перегрелась?
— Стоп, — Андрей аккуратно, но твердо взял бывшую жену за плечи. — Выдохни. У нее просто красное горло. Иди в аптеку, за пару метров, купи ромашку и жаропонижающее. Я посижу с ней.
Катя ушла. Андрей сел на край кровати к дочери. Лиза лежала с красными щеками, испуганная, потерявшая всю свою колючую взрослость.
— Пап, я умру? — прошептала она.
— Глупости, — он провел ладонью по ее горячему лбу. — Просто ангина. Знаешь, когда мне было десять, я тоже так болел на море. Бабушка поила меня парным молоком с медом. Противно было жутко.
Лиза слабо улыбнулась.
— А у нас есть мед?
— Найдем.
Артем крутился тут же, совал крокодила Гену сестре в лицо. Андрей взял ситуацию в свои руки.
Он напоил дочь теплым чаем, принес из ресторана лед в пакете для компресса, уложил Лизу поудобнее и выгнал Артема играть в коридор, пообещав купить ему гигантскую раковину.
Катя вернулась через час, застав совершенно иную картину: Андрей читал Лизе вслух «Маленького принца», а Артем мирно рисовал море.
— У тебя получилось, — тихо сказала Катя, бросив пакет с лекарствами на стол.
— Ничего сложного, — буркнул Андрей, не поднимая глаз от книги.
Ему нравилось быть нужным вот так — реально, срочно, сейчас. Вечером, когда температура у Лизы спала и она уснула, Катя застала Андрея на балконе.
— Спасибо, — сказала она, вставая рядом. — Я не умею так… спокойно. Я всегда паникую. Как курица-наседка.
— А я не умею быть нежным, — усмехнулся он. — Мы достойная пара, правда? Один паникер, один танк. Жаль, что любовь этого не переплавила.
— А ты веришь в любовь? — спросила она одними губами.
На секунду он почти забыл, что они разведены, что у нее был Виталик, а у него — пустая однокомнатная квартира и холодильник с пельменями.
— Кать, ты прекрасна. Правда. Когда ты не пытаешься командовать парадом, ты прекрасна. Но давай договоримся: мы здесь ради детей. Не путай море с любовью. Море — оно само по себе. А любовь… любовь мы с тобой уже утопили года три назад.
Катя заплакала. Тихо, без всхлипов, как умела только она .
— Ты черствый сухарь, Андрей.
— Я устал, — ответил он.
На пятый день Лиза пошла на поправку, и всё семейство вышло на пляж. Катя купила огромный надувной матрас-пиццу.
Артем визжал от восторга. Андрей тащил этот матрас в воду, дети цеплялись за него с двух сторон.
— Папа, ты сильный, да? — спросил Артем.
— Да, я «жираф-погрузчик», — пропыхтел Андрей.
— А мама сказала, что ты слабый. Что ты струсил, когда надо было родить третьего, — выдал сын.
Наступила тишина, которую нарушали только крики чаек. Катя замерла на берегу.
Андрей медленно опустил матрас на воду. Лиза, сидевшая на «пицце», закрыла глаза рукой.
— Артем, иди к маме, — сказал Андрей ледяным голосом. — Сейчас же.
Он вышел из воды и подошел к Кате. Она была бледнее полотенца.
— Ты… Ты говоришь детям, что я струсил? — голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Что я отказался от третьего? Катя, ты в своем уме? Мы тогда на кредитах сидели, ты не работала, я ночами таксовал! И ты сказала «аборт» раньше, чем я успел вздохнуть!
— Я была в истерике! — шепотом крикнула Катя. — Я боялась, что не потяну! А ты… ты просто кивнул и поехал за таблетками! Ты не боролся! Ты даже не попытался меня переубедить!
— Потому что ты всегда знаешь лучше! — выплюнул Андрей. — Ты — главнокомандующая! А я — рядовой, обязан выполнять!
Лиза сползла с матраса и подошла к родителям. Она была маленькой, мокрой, но в ней чувствовалась такая сила, что оба замолчали.
— Хватит, — сказала девочка. — Вы как маленькие. У нас отпуск. Папа, ты обещал, что будешь моим папой всю неделю. Не ссорься с мамой. Пожалуйста.
Андрей закрыл лицо руками. Потом сел на песок и притянул дочь к себе. Катя отвернулась к морю, плечи её вздрагивали.
В последний вечер они сидели на набережной. За спиной гремела музыка из открытого кафе, впереди чернело бесконечное море.
Артем спал, а Лиза листала новый комикс. Катя и Андрей сидели на скамейке, не касаясь друг друга.
— Знаешь, — начала бывшая жена, — я ведь тебя не просто так позвала. Не только ради моря. Я думала… ну, может, получится… с чистого листа?
— Чистых листов не бывает, — устало ответил Андрей. — Только исписанные с двух сторон. И мы свои уже помяли, порвали и склеили скотчем. Не получится, Кать.
— А жаль, — вздохнула она. — За эту неделю ты… стал другим. Или я просто забыла, каким ты был хорошим...
— Я не хороший, а обычный, — он повернулся к ней. — Но я тебя люблю. Не так, как раньше, не до головокружения. А так… как человека, который родил мне детей. Ты всегда будешь в моей жизни. И я хочу, чтобы мы умели разговаривать, не переходя на крик. И чтобы ты не говорила детям гадостей про меня.
— Хорошо, — кивнула Катя. — И ты не говори.
— Я никогда и не говорил.
— Ты просто молчал, — она грустно улыбнулась. — А твое молчание громче слов.
На следующее утро они летели обратно. В самолете Артем спал у Андрея на груди, прижимая крокодила.
Лиза рисовала в альбоме. Катя сидела через проход, читала книгу, но ни разу не перевернула страницу.
В аэропорту они расстались. Катя повезла детей к себе. Андрей — в свою пустую квартиру.
— Пока, пап! — крикнул Артем, свешиваясь из такси.
Лиза высунулась в окно и шепотом, чтобы не слышала мама, сказала:
— Папа, ты приезжай к нам. Ладно?
— Обязательно, — сказал Андрей, и голос его предательски дрогнул.
Катя подошла к нему, на секунду коснулась рукой его щеки. Там, где утром он плохо побрился.
— Прощай, Андрей.
— До свидания, Катя.
Он смотрел вслед уезжающему такси, пока оно не растаяло в потоке машин. Андрей вздохнул, достал телефон и набрал сообщение руководителю: «Я отпуск продлю еще на неделю. Потом всё объясню».
И отправил второе сообщение, уже Кате: «Скинь расписание кружков у Лизы и Артема. Я побыл бы с ними еще неделю, если ты не против».
Ответ пришел через минуту. Одно слово: «Ждём». Андрей убрал телефон и пошел к метро. На улице по-прежнему стоял июнь.