— Это ты во всем виновата! Мой сын чуть в тюрьму не сел из-за твоих непомерных аппетитов! — звонко, на весь зал, выкрикнула Тамара Игоревна.
Оксана замерла с наполовину поднятым бокалом. За длинным праздничным столом мгновенно повисла тяжелая тишина. Дядя Коля перестал жевать бутерброд со шпротами. Тетя Света испуганно прикрыла рот салфеткой.
— Что вы сейчас сказали? — тихо переспросила Оксана.
Она медленно опустила бокал на застеленный дешевой белой скатертью стол.
— То, что слышала! — свекровь победно обвела взглядом затихших родственников. — Если бы ты не тянула из моего Павлика деньги, он бы никогда не взял чужое! Это ты его заставила!
Шел третий час празднования юбилея свекрови. Тамаре Игоревне исполнилось шестьдесят лет. Собрали всю родню в недорогом кафе на окраине города. Застолье шло своим чередом, пока юбилярша не решила произнести тост за своего «золотого мальчика».
Оксана перевела взгляд на мужа. Павел сидел справа от нее. Он ссутулился, уткнулся в свою тарелку с остывшей картошкой и усердно делал вид, что его здесь нет.
— Паша? — голос Оксаны дрогнул. — Ты ничего не хочешь сказать матери?
Муж нервно сглотнул. Он поковырял вилкой салат.
— Ксюш, ну не начинай. У мамы праздник. У нее давление. Пусть говорит, что хочет.
Оксана не верила своим ушам. В груди начал подниматься горячий ком ярости.
Три месяца назад их жизнь едва не пошла под откос. Павел работал заведующим складом электроники. Внезапно нагрянула ревизия. Обнаружили недостачу на огромную сумму. Миллион двести тысяч рублей. Хозяин фирмы, человек жесткий и скорый на расправу, поставил ультиматум. Либо деньги лежат на его столе через три дня, либо он пишет заявление в полицию. Павлу светило до четырех лет колонии.
Тогда он приполз домой на коленях. Рыдал прямо в коридоре, размазывая сопли по куртке. Клялся, что его подставили. Плакал, что не выживет в тюрьме.
И Оксана его спасла. Она взяла три кредита в разных банках. Выгребла все свои сбережения до копейки. Влезла в долги к коллегам. Платеж по кредитам теперь составлял тридцать восемь тысяч рублей в месяц. При зарплате Оксаны в шестьдесят.
И теперь, спустя три месяца, она сидит на юбилее и слушает, что это она во всем виновата.
— Мои аппетиты? — Оксана медленно поднялась со стула. — Тамара Игоревна, вы в своем уме? Я пятый год хожу в одном зимнем пуховике.
— Не ври мне тут! — взвизгнула свекровь, покраснев пятнами. — Павлуша мне все рассказал! Он взял товар со склада, чтобы оплатить ремонт в вашей квартире! Тебе же приспичило класть дорогой ламинат! Тебе же старый линолеум не нравился!
Оксана резко повернулась к мужу. Пашка вжал голову в плечи.
— Ты сказал ей, что украл телевизоры ради ламината? — раздельно произнесла она. — Ламинат стоил сорок тысяч рублей, Паша. Вместе с работой. А ты вынес товара на миллион двести!
Гости ахнули. Родственники начали перешептываться. Тамара Игоревна поняла, что теряет контроль над аудиторией, и пошла в наступление.
— Не смей позорить моего сына на людях! — закричала она, стукнув кулаком по столу. Зазвенели хрустальные рюмки. — Он оступился ради семьи! А ты из него веревки вьешь! Сама кредитов набрала, а теперь из моего мальчика виноватого лепишь!
— Пошли выйдем, — Оксана схватила мужа за рукав рубашки.
Она рванула так сильно, что оторвалась пуговица. Павел ойкнул и нехотя поплелся за женой в узкий коридор возле туалетов. Там воняло дешевым освежителем воздуха и сыростью.
— Ты нормальный вообще? — Оксана прижала его к обшарпанной стене. — Зачем ты наврал матери?
Павел отвел глаза.
— Ксюх, ну пойми. У нее слабое сердце. Если бы я сказал, что проиграл эти деньги на ставках… она бы меня убила. Или инфаркт бы схватила.
— А делать меня крайней — это нормально?!
— Ну а что такого? — Павел вдруг начал злиться. Защитная реакция включилась моментально. — От тебя не убудет! Ты молодая, здоровая. Потерпишь. Зачем ты при всех начала суммы называть? Маму опозорила перед тетей Ирой!
Оксана смотрела на человека, с которым прожила в браке пять лет. Она словно видела его впервые. Мягкотелый. Жалкий. Лживый.
Она вспомнила, как сидела в отделении банка. Как менеджер смотрела на нее с сочувствием, оформляя кабальный договор под двадцать восемь процентов годовых. Как Оксана вечерами мыла полы в парикмахерской у знакомой, чтобы наскрести на продукты, пока Паша лежал на диване и искал «достойную работу».
— Я выплачиваю твои долги, Паша, — тихо сказала она. — Я отдаю почти всю зарплату. А ты даже не пытаешься устроиться на нормальное место.
— Я ищу! — огрызнулся муж. — Ты думаешь, с такой записью в трудовой меня везде ждут? И вообще, мы семья. В горе и в радости, забыла?
Дверь банкетного зала распахнулась. В коридор решительным шагом вылетела Тамара Игоревна. За ней робко маячила пара любопытных теток.
— Опять ты его пилишь! — свекровь грудью оттеснила Оксану от Павла. — Отойди от моего сына!
— Тамара Игоревна, ваш сын — игроман. Он спустил на ставки больше миллиона, — устало произнесла Оксана. Ей уже не хотелось кричать. Накатила холодная, звенящая пустота.
— Вранье! — отрезала свекровь. — Мой Павлуша в жизни в эти ваши автоматы не играл! Это ты его доводишь! Денег тебе вечно мало! Нормальная жена бы поддержала мужа, а ты только пилишь!
Оксана посмотрела на Павла.
— Скажи ей правду. Скажи, куда ушли деньги со склада.
Муж молчал. Он смотрел в пол. Потом шмыгнул носом и выдавил:
— Мам, пойдем за стол. Не слушай ее. У нее просто истерика. Женские дни, наверное.
Эта фраза стала последней каплей.
Оксана не стала плакать. Сердце забилось ровно и четко, словно отсчитывало секунды до взрыва. Она достала из кармана брюк телефон.
— Значит так, — ее голос зазвучал до пугающего спокойно. — Истерика у меня? Хорошо.
Она открыла контакты. Нашла номер бывшего начальника Павла. Того самого владельца фирмы, Ивана Сергеевича.
— Что ты делаешь? — напрягся Павел. Он дернулся к жене, но Оксана сделала шаг назад.
— Звоню твоему бывшему шефу.
— Зачем?! Мы же ему все отдали!
Оксана усмехнулась.
— Мы отдали ему миллион двести за те телевизоры. Но мы не отдали ему четыреста тысяч за смартфоны, которые ты вынес в прошлом декабре.
Павел побледнел. Его лицо стало серым, в цвет грязной стены кафе.
— Ты… ты откуда знаешь? — просипел он.
— Ты забыл почистить историю в своем старом телефоне, Паша. Там вся твоя переписка со скупщиком краденого. И чеки о переводах. Я сохранила все скриншоты на всякий случай. Думала, если опять сорвешься — будет рычаг давления.
Тамара Игоревна непонимающе хлопала глазами.
— Какие смартфоны? О чем она бредит, сыночек?
— Замолчи, мам! — рявкнул Павел. Впервые за вечер он повысил на мать голос. Потом умоляюще посмотрел на Оксану. — Ксюнечка… Ксюша, пожалуйста. Не надо. Он же меня уроет. Иван Сергеевич бандит, ты же знаешь. Он меня за эти четыреста тысяч в лесу закопает! Или в полицию сдаст. Я сяду!
— Сядешь, — согласилась Оксана. — Зато там ремонт делать не надо. И ставки ставить не на что.
Она нажала кнопку вызова и включила громкую связь.
— Нет! — Павел бросился вперед, пытаясь выхватить телефон.
Оксана ударила его по руке с такой силой, что он отшатнулся.
Гудки шли долго. Наконец в динамике раздался грубый, басистый голос.
— Да, Оксана. Слушаю. У вас опять проблемы со взносами?
— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — ровным тоном произнесла Оксана. — Со взносами проблем нет. Проблема в другом. Мой муж сейчас находится в кафе «Уют» на улице Ленина. И он мне только что признался, что прошлой зимой вынес с вашего склада партию смартфонов на четыреста тысяч рублей.
В коридоре повисла гробовая тишина. Тамара Игоревна открыла рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Павел прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней на корточки, обхватив голову руками.
— Вот как? — в голосе Ивана Сергеевича зазвучал холодный интерес. — Смартфоны, говоришь? Была у нас тогда недостача. Списали на логистику. Уверена?
— Скриншоты его переписки со скупщиком я вам сейчас перешлю в мессенджер, — ответила Оксана. — Там есть номера партий. Сможете сверить со своей базой.
— Жду. Если это правда… спасибо за сигнал, Оксана. Я сейчас подъеду. С ребятами. Пусть никуда не уходит.
Оксана сбросила вызов.
Она несколькими движениями пальцев отправила файл бывшему боссу мужа. Затем убрала телефон в карман.
— Ты… ты что наделала?! — завизжала Тамара Игоревна, бросаясь на невестку с кулаками. — Ты моего мальчика подставила! Да я тебя убью, гадина!
Оксана легко перехватила тонкое запястье свекрови. Сжала его так крепко, что пожилая женщина охнула.
— Это ваш мальчик сам себя подставил, Тамара Игоревна. А вы ему помогли.
Она отпустила руку свекрови. Посмотрела на скулящего на полу Павла.
— Квартира добрачная. Она моя, — чеканя каждое слово, произнесла Оксана. — Кредиты я завтра иду рефинансировать через суд и делить при разводе. Записаны они в браке. Так что свои шестьсот тысяч ты выплатишь как миленький. Твои вещи я сейчас соберу в мусорные мешки и выставлю в подъезд. Если попытаешься войти — вызову наряд.
— Ксюша, они же меня убьют! — зарыдал Павел, ползая по грязному кафелю. — Иван Сергеевич меня не пощадит! Я тебя умоляю, позвони ему, скажи, что пошутила!
Оксана поправила ремешок сумочки на плече.
— Попроси маму. У нее связи хорошие. Может, отмажет.
Она развернулась и пошла к выходу. За ее спиной билась в истерике свекровь, проклиная тот день, когда ее сын женился на такой безжалостной дряни. Гости испуганно выглядывали из зала, не понимая, куда делся праздник и почему Павел катается по полу.
Оксана толкнула тяжелую входную дверь кафе. В лицо ударил свежий, морозный воздух. Дышать стало удивительно легко. Она знала, что впереди суды, долги, тяжелый развод и море грязи от родственников мужа. Но впервые за три месяца ей не было страшно. Ей было абсолютно плевать.
Через полчаса к кафе подъехал черный тонированный внедорожник. Но Оксана этого уже не видела. Она ехала домой — собирать вещи теперь уже бывшего мужа в большие черные пакеты для мусора.
А вы бы пощадили мужа в такой ситуации и смолчали про вторую кражу ради семьи? Или предательство заслуживает именно такой жестокой расплаты?