Итак, страны-противники потеряли своих королей практически одновременно. Но ситуации в королевствах, смотревших друг на друга с противоположных берегов Ла-Манша, были, однако, совершенно разными. Англия потеряла молодого, подающего надежды монарха, но оставались еще двое братьев Ланкастеров, обещавших у смертного ложа старшего брата продолжить его дело. Карл же VI во Франции фактически давно уже не правил, но у него и не было братьев, готовых продолжить начатое. Зато был сын, которому он, пусть и с подачи Изабеллы Баварской и лживого бургундского родственничка, отказал в праве на наследование трона. И теперь страну раздирала война: с одной стороны победоносное шествие англичан, с другой армия дофина, мечтающего получить свое по праву, и еще Филипп Бургундский, вынашивающий сугубо свои, личные планы, вне связи с тем, кому и что он обещал.
Так что дел у героя нашей истории Джона Бедфорда было невпроворот. Перво-наперво нужно было решить вопрос с Изабеллой Баварской, считавшей, что она прекрасно может возглавить управление страной, как вдова почившего короля и мать вдовствующей английской королевы Екатерины. (Вот вам и баварская клуша!) Однако, Бедфорд сумел в самой непреклонной, хоть и предельно вежливой форме донести до мадам Изабеллы, что в ее помощи никто не нуждается, и вообще - свою роль она уже сыграла. Однако это было только начало: почти сразу регенту донесли, что в Меэне, где в тот момент остановился двор опального французского дофина, придворные во всеуслышанье провозглашали здравицы новому французскому королю.
Ситуацию следовало срочно исправлять, так что в ноябре 1422 года Бедфорд срочно собрал Парижский Парламент, где сам занял место председателя. Во время заседания канцлер Франции Жан ле Клерк зачитал обращение, напоминавшее, что все присутствующие присягнули на верность английскому монарху, и что человек, "именующий себя дофином" навсегда был лишен права наследования. Далее Джон Ланкастер был провозглашен регентом, а парламент обещал всемерно поддерживать нового правителя, а посему канцлер предложил парламенту, а затем клирикам Парижского Университета, и наконец простым горожанам вновь принести клятву на верность договору в Труа (читай английскому королевскому дому).
Между делом канцлер выдвинул предложение вернуть завоеванную англичанами Нормандию в лоно Франции (ну, типа, все равно ж Франция теперь английская!), а должность наместника Нормандии упразднить. Бедфорд к предложению отнесся спокойно, видимо, посчитав точно так же, однако в верноподданнические чувства парижан вряд ли поверил. Словно в подтверждение этому в столице был вновь раскрыт заговор - вновь нашлись люди, желавшие открыть ворота Карлу. И хотя многие заговорщики были казнены, было очевидно, что власть англичан в Париже отнюдь не была незыблемой.
Другая проблема совершенно неожиданно возникла у Джона не в Париже, а дома - в Англии. Прекрасно понимая, что для продолжения начатого Генрихом дела понадобятся еще солдаты, а тем более золото, Джон потребовал для себя регентство в обеих странах по праву старшинства (и вопреки воле почившего брата). Хамфри обиделся и на эту самую волю и сослался, мол, так и быть, Францию можешь забрать себе, а вот Англию - извини, подвинься. Одним словом, квартирный вопрос вопрос наследства испортил не только москвичей, и не только в начале XX века, тут Воланд слегка погорячился (а я поторопилась в начале этой части заявить, что двое оставшихся Ланкастеров всей душой стремились выполнить клятву, данную у смертного одра старшего брата).
Любящие братья не желали уступать друг другу, а их дядюшка епископ Бофорт, вместо того, чтобы положить конец семейной дрязге принцев, упивался собственной властью, полагая, что только от него зависит, кто из братьев победит в наследственном споре. Ситуацию осложняло еще и то, что последняя воля Генриха не была записана и каждый из спорщиков ссылался на слова Генриха так, как запомнил и трактовал (ну или как ему было выгодно).
Одним словом, неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы в спор не вмешался английский Парламент. Члены Парламента постановили, что Бедфорду хватит Франции, а Хамфри так и быть, останется регентом Англии, но только до совершеннолетия малолетнего Генриха VI и, самое главное - под надзором этого самого Парламента. (В общем, всем хотелось чего-нибудь урвать чем-нибудь поживиться.) Хамфри пробовал возражать, что он уже взрослый уже был регентом и его никто не ограничивал, но парламентарии ласково посоветовали младшему Ланкастеру не путать кислое и мокрое, потому что быть регентом на время отсутствия взрослого дееспособного короля и неограниченно править при младенце - это две большие разницы, как говорят в Одессе.
Хамфри попытался трепыхаться, но английский Парламент был так же тверд, как до этого Бедфорд с королевой Изабеллой, так что братьям пришлось "остаться при своих". Ну а что случилось дальше, я, по традиции, расскажу в следующей части нашей истории, поэтому подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить что-то интересное и гулять по свету и по истории вместе со мной. Те же из читателей, кто не так давно присоединился к моему каналу, могут найти много других интересных исторических "сериалов" здесь, в этом маленьком путеводителе: