Неисправимый
- Пойми, дорогая, все не так просто. Валя родила мне двух сыновей, была со мной, когда я был беден, как церковная мышь.
- Успокойся, я что прошу тебя развестись? – Светлана натянула джинсы, встряхнула копной каштановых волос, которые рассыпались атласной волной по загорелым плечам, наклонилась к зеркалу, подкрасила оттопыренные губы, делающие ее похожей на рыбку, и обернулась к Максиму:
- Беги скорей домой, котик, а то жена забеспокоится: «Где это мой верный муж пропадает вторые сутки?»
Света надела футболку с глубоким вырезом, демонстрирующим высокую полную грудь.
- Перестань, Солнышко! – Максим подошел к Свете со спины, обнял ее и посмотрел в зеркало. Они прекрасно смотрелись вместе. Он выше на голову, с русой бородкой, широкоплечий богатырь из сказки. Она гибкая загорелая нимфа, источник наслаждения и любви. – Ты же знаешь, я сказал, что в командировке. Не уходи, давай спустимся в ресторан, пообедаем. Тебе же не на работу.
- Мне надо маму отпустить, она с Павликом сидит, а ей в больницу к десяти, - Светлана высвободилась из объятий Максима и подошла к дверям гостиничного номера, в котором они провели ночь. – Ну, давай, до понедельника. Если что-то измениться, позвони заранее.
Максим поймал Свету у двери, взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. – Не грусти, выходные быстро пролетят.
-- Для кого как, - Света печально усмехнулась. - Кто с семьей едет на море, тому некогда скучать. А кто в одиночестве смотрит сериалы, для того время тянется, как резина.
- Светочка, в следующие выходные обязательно что-нибудь придумаю, вот увидишь, будем целых два дня вместе.
- Ты уже не первый раз обещаешь, заранее не зарекайся, – Света убрала руки Макса и вдруг вспылила: - Как мне все это надоело! Три года жду тебя! С мужем из-за тебя рассталась, а ты все не можешь решиться на развод. Все завтраками кормишь. А мне уже, между прочим, тридцать лет. Я хочу нормальную семью, хочу девочку от тебя родить.
- Ну все, все, не начинай! Я же сказал, решу. Ты тоже должна понять, восемнадцать лет брака, двое детей, это все довольно сложно…
— Это ты не начинай! Тысячу раз слышала про твоих детей, про твою чудесную жену…Почему же ты тогда сейчас здесь? Вали домой!
Света выбежала в коридор, громко хлопнув дверью.
Максим подошел к окну, посмотрел вниз. Света вышла из подъезда гостиницы, взяла такси и уехала. Он смотрел на улицу, где мелькали люди и машины, и думал о том, что его жизнь так же стремительно пролетает, унося с собой лучшие годы. Ему уже сорок три, а он все не может определиться и успокоится. «А как тут успокоишься, - размышлял Максим, - когда я люблю обеих женщин и ни от одной не могу отказаться? С Валентиной мы уже, как родные. Она прекрасная хозяйка, в доме всегда чисто и готов обед. Она заботиться обо мне и наших детях. Детях… Это самая главная причина. Разве я могу предстать перед мальчишками, как предатель, как разрушитель нашей дружной семьи? У них сейчас сложный возраст: Глебу шестнадцать, Артему тринадцать. Разве они смогут понять, почему папа больше не живет с ними?»
Максим отошел от окна и начал собираться домой. Вдруг на полу заметил салфетку, которую обронила Света.
- Но и Светлану я не могу бросить! - вслух сказал он, поднеся салфетку, пахнущую духами любовницы к лицу. – Она такая милая, страстная! С Валентиной, конечно, секс уже не тот: располнела, храпит во сне, как извозчик. Все же разница в возрасте пять лет. По молодости казалось, совсем незаметно. Мне было двадцать пять, ей тридцать. Такая худенькая, маленькая, смотрелась даже младше меня. Но теперь ей уже сорок восемь. Черты лица стали грубее, грудь обвисла, талию не обхватишь … Женщины стареют раньше мужчин, хотя живут дольше. Почему так? – рассуждал Максим, сидя на пуфике и завязывая шнурки ботинок. – Видимо, мужики больше тратят энергии, - он выпрямился, посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук. – А женщины следуют детской поговорке: тише едешь, дальше будешь. Вот Валентина моя, всегда спокойная, уравновешенная. Даже в сексе: лежит пыхтит, потом сразу в душ, вернется, ткнется в щеку и спать. А Светлана – другая! Может всю ночь играть со мной, как тигрица, а уж когда допустит до себя, я готов сгореть дотла. Нет, без Светланы я не смогу. Загнусь раньше времени».
Уже три года Макс вел двойную жизнь. Нельзя сказать, что Светлана была у него первой любовницей, он изменял жене и раньше, но Светка зацепила его всерьез. Все начиналось, как невинный флирт, отношения на две-три недели, а вылилось в долгую мучительную связь, из- за которой Макс ни раз думал о разводе с женой. Подозревала ли Валентина об его отношениях на стороне? Иногда Макс думал, что Валя догадывается, но не хочет говорить об этом, и даже намеренно уводит разговор в сторону, если создается двусмысленная ситуация.
Однажды Валентина обнаружила в его портфеле духи, которые Макс купил для Светы. Опасность заключалась в том, что Максим прекрасно знал, что Валя не пользуется духами из-за аллергии на масло сандалового дерева, поэтому соврать, что духи для нее, он не мог. Но к его удивлению, жена сама предложила ему выход из опасной ситуации:
- Ты что за две недели подготовился ко дню рождения тещи? Мама умрет от счастья. Ее любимый зять приготовил царский подарок. Почему ты со мной не посоветовался? Это же страшно дорого! Настоящие французские духи! Признавайся, ты что-то задумал?
Макс тут же ухватился за протянутую соломинку:
- Ничего я не задумал, - хмыкнул он. – Неужели я не могу подарить любимой теще достойный подарок. Мне для твоей мамы денег не жалко. Лишь бы она была счастлива.
Валентина обняла мужа за шею и прослезилась:
- Спасибо, милый! Я не ожидала! Ты самый лучший муж на свете!
Она прижалась мокрой соленой щекой к шее Максима. «Пронесло! – промелькнуло у него в голове. – Все же надо будет сказать, чтобы жена перестала совать мне в портфель ланч бокс с домашней едой. Хотя отказаться от ее котлеток и запеченной рыбки не так уж легко. Ладно, буду ходить, как все в кафе, есть фастфуд, гробить желудок. Зато не буду попадать в такие опасные ситуации», - решил для себя Максим.
Вернуться домой рано Максим не мог, так как соврал жене, что едет в командировку на два дня, не ожидал, что Светлана так рано сбежит. На работе взял отгул, туда тоже нельзя было соваться, поэтому он решил навестить отца, который после смерти матери сильно сдал. Максим вспомнил, что не был у него уже месяца три и ему стало стыдно. Отец в последнее время не звонил, возможно совсем слег.
Макс ехал в машине и представлял себе слабого, больного отца, как он шаркает своими разношенными тапками по паркету или того хуже, лежит в постели и некому ему принести чай.
Игорь Матвеевич всю жизнь ходил на сторону, видимо, Макс унаследовал эту скверную привычку от него, хотя в детстве, когда слышал скандалы, которые закатывала мать, осуждал его. Когда мамы не стало отец загрустил и, кажется, совершенно потерял вкус к жизни. Макс со временем простил отца, может быть потому, что сам стал вести себя так же. Он ничего не мог с собой поделать, взгляд его невольно провожал хорошенькую женщину и внутри него все воспламенялось.
Подъехав к дому отца Максим, заметил, что палисадник, заросший после ухода мамы лопухом и крапивой, вычищен и на клумбах красуются розы. «Отец на старости лет садоводом заделался, - улыбаясь отметил про себя Максим, - а я-то волнуюсь, что он лежит больной». Когда он позвонил в дверь, держа в голове аргументы, почему не приезжал так долго, ему открыла невысокая круглолицая женщина лет шестидесяти. Из глубины дома послышался бодрый голос Игоря Матвеевича:
- Раечка, кто там пришел?
Женщина немного смутилась, но быстро пришла в себя:
- Максим, так, кажется, Вас зовут, проходите пожалуйста, милости просим, - улыбаясь сказала она и отступила в сторону, давая Максу дорогу.
«Милости просим?! – подумал Максим, - в свой дом приглашает меня, как чужого. Это еще кто такая?» А вслух буркнул:
- Здрасьте! – шагнул через порог и быстро направился в кухню, откуда доносился голос отца.
Картина, которая предстала перед Максимом заставила его сесть на ближайшую табуретку.
Отец живой и даже веселый, в мамином фартуке, сидел за столом и лепил пельмени.
- Максим! – испуганно воскликнул он. - Что не позвонил?
- Я что, должен теперь предупреждать заранее о своем приезде домой? – сказал Макс с нескрываемым раздражением. Потом кивнул головой назад:
— Это кто? «Раечка!» - передразнил он отца. – Надеюсь, социальный работник или кухарка? Хотя, я вижу, ты и сам неплохо справляешься.
- Я не хотел тебя беспокоить раньше времени, но теперь, когда мы с Раей расписались, могу тебе сказать, что это на данный момент мой самый близкий человек. С ней я снова захотел жить, понимаешь?
- Расписались?! – Макс вскочил и ударил себя руками по бедрам. – То есть ты, отец, даже не посчитал нужным уведомить меня о том, что в доме, где прошло мое детство, где каждая вещь напоминает о матери, будет хозяйничать чужая баба?!
- Не смей называть Раю бабой, - хмуро сказал отец, вытер руки, испачканные в муке о фартук, вылез из-за стола, обошел Макса, держась за стену, похромал в комнату, волоча одну ногу. – Иди сюда, я не хочу разговаривать о моей супруге без ее присутствия! – крикнул оттуда сыну, который стоял ошарашенный новостями и раздумывающий: не свалить ли ему отсюда поскорее.
Все же, решив выяснить все дело до конца, Макс поспешил за отцом в зал, думая про себя: «Вот старый идиот, она же хочет завладеть домом, какие еще у нее могут быть цели? Ухаживать за больным стариком? Он же скоро совсем сляжет. Вон ногу еле везет, наверное, опять коленка не работает!» С такими мыслями Макс ворвался в комнату и снова обомлел.
Отец сидел на диване рядом с Раей, бесстыдно обняв ее одной рукой за плечи. Рая - рыжая, курносая женщина с лицом, как плоское блюдце, словно скромная невеста потупила свои маленькие глазки и сложила красные ручки на коленях.
Едва придя в себя, Макс перешел в наступление:
- И давно вы живете вместе? Интересно, Рая, а собственное жилье у Вас есть или Вы претендуете на этот дом?
- Прекрати говорить в таком тоне, - строго сказал отец. – Мы расписались месяц назад. По большому счету, я не должен отчитываться перед тобой, тем более, если ты все так воспринимаешь?
Максим вспылил еще больше, он стал ходить перед парочкой туда-сюда и размахивая руками, почти кричать:
- А как, извините меня, я должен это воспринимать! Ты что, отец, с ума сошел на старости лет? Да мама, наверное, в гробу бы перевернулась, если бы узнала, что ты тут вытворяешь! Где ты вообще ее взял? Надеюсь, ты еще не успел прописать свою Раечку в наш дом?
- Максим! - оборвал сына отец. – Последний раз прошу тебя быть повежливей и говорить уважительно по отношению к Рае. – Мы познакомились в поликлинике. Я пришел на прием к терапевту, а там Раечка сидит напротив врача, она медицинская сестра. Она была очень внимательна ко мне, помогла найти карточку, сбегала за результатами анализов в лабораторию. В общем, мы сразу друг другу понравились. Месяц встречались, потом решили: что тянуть? Времени у нас не так много осталось. Ну и решили расписаться и жить вместе.
- Быстро Вы его охомутали, - Максим остановился и впился глазами в Раечку. – Потом перевел тяжелый взгляд на отца: - Ты так и не ответил на мой вопрос: ты прописал свою «Раечку» или нет?
Отец немного помолчал, укоризненно глядя на сына, видно было, что он борется с желанием поругаться, но все же взял себя в руки и спокойно продолжил:
- Да, я прописал супругу и тебе придется считаться с тем, что она здесь полноправная хозяйка.
- Ах так! – воскликнул Макс. – Тогда прощай, отец, ноги моей здесь больше не будет.
Тут вдруг проснулась Раечка и вставила свои пять копеек:
- Как, Вы, можете так говорить, у Игоря Матвеевича недавно был микроинсульт, ему совсем нельзя волноваться. Он и так ногу тянет, неужели Вы не видите?
Макс со злостью уставился на рыжую женщину, щеки у которой стали пунцового цвета, как будто на она с мороза напилась горячего чая.
- А Вы на что?! – завопил он. – Вы же медсестра, вот и ухаживайте за своим больным мужем. А как Вы думали, надо прописку отрабатывать!
Игорь Матвеевич убрал руку с плеча Раи и обратился к ней:
- Принеси, пожалуйста, дорогая, мои капли. Они в кухне в аптечке, ты знаешь.
Рая метнулась на кухню.
Игорь Матвеевич посмотрел на Максима глазами полными слез:
- Если ты, сынок, не прекратишь себя так вести, я напишу завещание, и дом полностью отойдет супруге.
- Так я и думал, - язвительно усмехнулся Максим. – Я же сразу понял, чем здесь пахнет! Ладно я, а мои дети: Глеб, Артем, твои внуки, они тоже будут лишены наследства, только потому что ты оказался под влиянием этой рыжей бестии?
Игорь Матвеевич обиженно опустил глаза, разглядывая свои большие руки:
- Уже три года, как умерла твоя мама, бабушка Глеба и Артема. После похорон никто из них не был ни на ее могилке, ни у меня в доме. Я понимаю, что у молодых свои заботы, но тогда позволь и мне жить своей жизнью так, как я считаю нужным.
- Да ты знаешь, как им тяжело? Они оба хорошо учатся, а знаешь сколько сейчас задают, все вечера за уроками проводят до поздней ночи. Они не какие-нибудь лоботрясы. В четверти ни одной тройки. Плюс в спортивные секции оба ходят: Артем на плаванье, Глеб – на футбол. А маму мы никогда не забывали, на всякий праздник третью рюмку пьем за тех, кого с нами нет, то есть за нее. И про тебя мы часто вспоминаем, только позвонить не всегда получается. С утра подумаешь: позвоню, потом, как дела навалятся, голову от компьютера некогда поднять. Домой приходишь - с ног валишься. Да ты тут и без нас хорошо устроился! – Макс махнул рукой и пошел к входной двери.
Игорь Матвеевич встал и поковылял следом:
- Не переживай, Максим, это я сгоряча сказал. Конечно, никакого завещания я не собираюсь писать. Ты с детьми все получишь, как полагается по закону, но и Раю без угла я оставить не могу.
Максим развернулся в дверях:
— Значит все же из-за жилплощади она с тобой. Я так и думал. Ну сам ты подумай, какой ей резон? Тебе скоро семьдесят шесть, весь больной, а ей от силы лет шестьдесят, выглядит вполне здоровой. Так что тебя запросто переживет.
- Иди, сын. Видно, не договоримся мы сегодня. А я надеялся, что ты поймешь.
Максим вышел за дверь и пошел к машине, не оглядываясь на отца, застывшего на пороге.
Как только он сел в машину, позвонила жена Валя. Голос у нее был слабый и безжизненный:
- Максим, я в больнице, отравилась грибами. Вроде бы хорошо перебирала и готовила, как обычно, но ночью началась рвота и температура поднялась под сорок. Пришлось вызвать скорую. Сделали промывание, сейчас, кажется лучше. Когда ты вернешься из командировки? К вечеру будешь? Я хотела, чтобы ты мальчишек покормил. Я не успела приготовить, закажите доставку. И уроки у малого проверь. Я неизвестно сколько здесь проторчу. Температура пока не спадает, слабость сильная и все еще тошнит.
Максим вспомнил про то, как он провел эту ночь, и ему стало стыдно:
- Не волнуйся, - поспешил он заверить жену. – Я уже еду домой. Мальчишек покормлю, все сделаю, не переживай. Тебе что привезти в больницу?
- Ничего не надо, не приезжай. Тебя все равно не пустят. Карантин здесь.
- Ну тогда давай лечись, за нас не волнуйся. Вечером позвоню.
- Ладно, - еле слышно выдохнула Валентина и отключилась.
«Скорее всего Валя пробудет в больнице все выходные, - вздохнул Макс и невольно подумал: можно будет встретиться со Светланой». Потом неожиданно сравнил себя с отцом: «Если бы Валентины не стало, женился бы я на Свете или нет? А что бы я сказал сыновьям? Смогли бы они меня понять? Вряд ли».
Вдруг Макс опомнился и похолодел от мысли, что он хоронит живую жену. Он выругал себя последними словами и поехал домой.
Мальчишки восприняли известие о болезни матери более-менее нормально: - Передай, пусть выздоравливает побыстрее, - сказал старший Глеб, собираясь на тренировку по футболу.
- Так возьми сам позвони ей, - ответил Максим.
- Я опаздываю на тренировку. Может вечером. Пока!
Он хлопнул дверью и затопал по лестнице вниз.
Младший Артем написал сообщение отцу, что задерживается в школе на дополнительных занятиях, потом пойдет на плаванье. Будет дома в семь часов вечера. О том, что мама в больнице он знает. Она написала ему еще утром.
Жуя холодные котлеты из доставки, Максим размышлял о том, что в их дружной семье совершенно нет времени друг на друга, и что в этом нет ничего особенного. Жизнь быстротечна и надо все успеть: и деньги заработать, и хорошее образование получить, и достигнуть успехи в спорте, и уметь расслабиться с хорошей любовницей, иначе перегоришь в этой гонке. Но все же ему стало казаться, что что-то он упускает, но додумать эту мысль у Макса, как всегда, не было времени.
Ближе к вечеру он снова позвонил Вале, но телефон взяла соседка по палате и сообщила, что Валя лежит под капельницей и ответить не может, потому что спит. Тогда Макс решил сам поехать в больницу, поговорить с дежурным врачом: что за диагноз у жены, и долго ли они продержат ее в больнице? Снова промелькнула мысль: прежде, чем договариваться о встрече со Светланой, надо убедиться, что Валю на выходные домой не отпустят.
В больнице, как и говорила Валя, был карантин, поэтому дверь в отделение была закрыта. Макс стал барабанить в окошко для приема передач. Через некоторое время оно открылось, и показалось узкое личико молоденькой медсестрички, совсем девчонки. «Наверное, практикантка», - решил Макс и подумал, что у нее очень красивые глаза. Девушка строго сказала:
- Что Вы стучите, не видите написано: «Карантин»?
Макс ухватил девушку за рукав халата:
- Подождите, не закрывайте. Пожалуйста, позовите дежурного врача.
- Врач сейчас занят. Привезли тяжелую пациентку. Звоните по телефону.
Макс все не отпускал девушку, не смотря на ее усилия, отцепить его пальцы от своей руки.
- Может тогда Вы узнаете, как там Вычужанина Валентина себя чувствует? Мне сказали, что она под капельницей лежит.
- А какая палата? – раздраженно спросила девушка.
- Извините, я не знаю, забыл спросить.
- Ладно, ждите, —буркнула медсестричка, выдернула рукав халата из рук Максима и захлопнула окошко.
Ждать пришлось довольно долго. Наконец окошко снова открылось. Лицо у молоденькой медсестрички было вытянутое и глаза смотрели испуганно и трагично.
- Ваша жена умерла полчаса назад, - сказала она печально, стараясь не глядеть в глаза Максиму. – Можете позвонить дежурному врачу и все разузнать, вот телефон, - девушка протянула визитку Максу и закрыла окно.
Макс на ватных ногах вышел из больницы и без сил опустился на ближайшую скамейку в больничном дворе. В его голове крутились слова: «Ваша жена умерла». Макс никак не мог их осмыслить. «Это что значит, Валя больше никогда не вернется домой? Господи! - вдруг осенило его. — Это я виноват! Я же думал об этом сегодня!»
Максим встал и побрел к своей машине.
«Что же делать? – думал он. – Как сказать мальчишкам?» Он сидел в машине и тупо смотрел пред собой, не в силах сдвинуться с места. У Максима было такое чувство, как будто это он убил свою жену. «Валечка, бедная моя Валечка, - причитал он, слезы катились по щекам, плутали в его курчавой бородке и спрыгивали вниз на фирменную рубашку, образуя мокрое пятно. – Какая же я скотина, - всхлипывал он. – Ты была самая лучшая в мире мать и жена, а я неблагодарная свинья – всю жизнь волочился за чужими юбками. А еще отца осуждаю, сам-то в сто раз хуже! Бедная, бедная моя Валечка, как же так все случилось? Ведь еще несколько часов назад мы говорили с тобой по телефону.
Все! Больше никаких женщин! Сыновей надо поднять, без Валентины будет тяжело. Сейчас позвоню Свете и скажу, что мы с ней больше не увидимся.
Максим взял телефон, вытер слезы носовым платком, заботливо положенным женой в карман его пиджака, и стал набирать номер Светы. Светлана долго не отвечала. Максим сбросил и решил перезвонить через пару минут, чтобы покончить с любовницей, пока не передумал. Раздался звонок. Максим напрягся и приготовился сообщить Светлане свое решение, но вдруг он услышал голос жены:
- Максим, как у вас там дела? Ты звонил мне? Извини, заснула, не могла ответить. Мне капельницу поставили, теперь чувствую себя гораздо лучше: почти не тошнит, и температура начала спадать. Как там наши дети?
По телу Максима прошла горячая волна, как будто его голым выставили на улицу.
- Валя – это т-т-ты? – заикаясь сказал он дрожащим голосом.
- Что случилось? – сразу испугалась Валя. – С мальчишками что-нибудь?
- Нет, нет, - затараторил Максим. – С детьми все в порядке. А с тобой все хорошо?
- Да говорю же, лучше стало после капельницы. Бедный ты мой, так переволновался за меня, вон, аж заикаться начал. Знаешь, у нас тут женщина сегодня умерла, ужас! Врачи бегали, бегали, не спасли. Говорят, отравилась таблетками. Несчастная любовь. Представляешь моя тезка, тоже Валентина и фамилия похожа – Вычужная. Ты сейчас дома? Мальчишки пришли уже с тренировки? Можешь их позвать?
- Нет, я не дома. Сейчас еду домой, - ответил Максим с трудом приходя в себя.
- Ладно, тогда сейчас им позвоню. Меня, возможно, завтра выпишут, но я уже по ним соскучилась. Пока, смотри там, чтобы поели, как следует.
- Пока, - сказал Максим, снова вытащил платок и высморкался. Потом набрал номер Светланы.
Она почти сразу ответила:
- Извини, котик, не могла ответить, в душе была, - сказала она ласковым голосом. – Что-то переменилось? Может встретимся на выходных?
У Максима предательски задрожал голос, он представил себе обнаженную Светлану, вышедшую из ванной комнаты с полотенцем на волосах и сглотнув слюну, решительно сказал:
- Света, мы не можем с тобой больше видеться, - потом помолчал и добавил: - во всяком случае ближайшие две недели.
Друзья, если Вам понравился рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться.