В Млечном Пути находится до четырёхсот миллиардов звёзд. Планеты у них не редкость, а почти норма: своя свита есть едва ли не у каждой звезды. Среди них есть миры с водой (она не редкость в космосе), устойчивыми орбитами и парой миллиардов лет форы перед нами.
Арифметика буквально кричит: мы не должны быть одни. Просто уже обязаны быть цивилизации, которые давно освоили космос!
Но небо молчит. Ни радиомаяков, ни чужих зондов, ни гигантских инженерных следов. И это молчание — не пустая тишина. В чем же тут дело? Этот парадокс давно пытается объяснить наука, давайте посмотрим на основные гипотезы.
«Ну и где все?»
Лето 1950 года, Лос-Аламос, обеденный перерыв. Физики смеются над свежей карикатурой в журнале: инопланетяне вылезают из летающей тарелки и тащат украденные мусорные баки с улиц Нью-Йорка.
И вот за этим обедом Энрико Ферми — нобелевский лауреат, человек, построивший первый ядерный реактор, — вдруг роняет фразу:
«Ну и где все?»
Сам Ферми, похоже, сомневался не в существовании инопланетян, а в том, что межзвёздные перелёты вообще реальны.
Жёсткую версию спустя четверть века сформулировал астроном Майкл Харт.
«Если бы они были, то давно заселили бы Галактику; раз их нет, значит, их нет вовсе»
Из его выкладки и родилось то, что мы зовём парадоксом Ферми.
А суть проста: даже неторопливая цивилизация, безо всякой фантастики со сверхсветом, способна расселиться от звезды к звезде по всему Млечному Пути за десятки миллионов лет. А Галактике миллиарды лет. Времени было с запасом.
Грубо говоря, Галактика — это переполненный стадион. Где почему-то все молчат, словно ждут, что первым заговорит сосед.
Речь о холодной арифметике: слишком много звёзд, слишком много времени и подозрительно мало ответов.
Почему пустой Марс — хорошая новость
Самое стройное объяснение тишины назвали Великим фильтром. Идея такая: между мёртвой химией и цивилизацией, шагающей меж звёзд, есть один или несколько чудовищно трудных порогов, которые почти никто не берёт.
Вопрос на триллион: этот барьер у нас за спиной — или ещё впереди?
И вот тут философ Ник Бостром выдал мысль, которая заставляет задуматься о неприятном факте. Когда зонды роются в марсианском песке в поисках хотя бы окаменелой бактерии — мы, вообще-то, роем яму сами себе. Бостром даже признавался почти провокационно: он надеется, что Марс окажется абсолютно стерильным. Откуда такой пессимизм?
Логика такая. Найди мы на Марсе следы жизни, зародившейся там самостоятельно, — это стало бы сильным доводом, что жизнь возникает легко и часто. А значит, трудный порог не позади нас. Значит, он впереди — там, где цивилизации обзаводятся ядерным оружием и перестают выходить на связь.
(Тонкость: марсианская жизнь вполне может оказаться нашей роднёй — простейших могло занести с Земли метеоритами, и наоборот. А вот если жизнь там возникла сама по себе — есть повод занервничать.)
Что трудный порог реален, косвенно намекает наша же биография. Разум на Земле появился спустя 4,5 миллиарда лет существования нашей планеты — аккурат в середине жизни Солнца. Будь эволюция мозга делом простым, она управилась бы куда раньше. А мы успели чуть ли не в последний вагон. И вагон был тесным: по одной из гипотез, около 70 тысяч лет назад всё человечество сжалось до пары тысяч особей — целый будущий «царь природы» уместился бы в один плацкартный поезд. Наши предки тогда едва не погибли тогда из-за взрывов нескольких вулканов почти одновременно и климатической катастрофы вследствие этого.
Теперь мы сами изобретаем способы уничтожить себя.
Если фильтр впереди — тишина космоса звучит уже как предупреждение.
А может, мы просто плохо слушаем
Возможно, Вселенная вовсе не молчит — это у нас уши настроены не туда.
Посмотрим сперва на нас самих. Земля шумит в эфире всего около 120 лет — с момента первых радиопередач. Наш «радиопузырь» — это шар радиусом примерно в 120 световых лет.
Звучит скромно, ведь Млечный Путь составляет минимум 100 тысяч световых лет в поперечнике. Мы осветили своим сигналом всего лишь тысячи ближайших звезд - это как капля чернил в океане. Да и капля эта не крик, а еле слышный шёпот, который на таких расстояниях почти растворяется в космическом шуме.
Проще говоря, нас, скорее всего, ещё толком никто и не мог услышать.
Соответственно и мы можем не услышать дальние цивилизации.
Мы, кстати, тоже, как недавно выяснилось, искать толком не умеем. SETI (научные проекты, направленные на поиск внеземных цивилизаций) десятилетиями искал узкие радиосигналы, которые выглядят как искусственные, но новая статья, опубликованная в The Astrophysical Journal, показала: плазменные бури у чужих звёзд могут размазывать такой сигнал ещё до того, как он покинет свою систему.
В итоге «тонкий писк» превращается в слабое широкое пятно, и старые алгоритмы, настроенные на идеальную радиоиголку, могут просто его не заметить.
Поэтому честнее сказать так: мы не прослушали космос, а проверили лишь крошечную часть возможных частот, направлений, мощностей и типов сигналов.
И ещё одно важное уточнение: мы ведь ищем не жизнь вообще. Микробов в Галактике может быть навалом, а космос всё равно будет молчать. Мы ищем цивилизации, которые умеют и хотят оставлять заметные следы. То есть не жизнь, а технологическую болтливость. Штука, согласитесь, куда более редкая.
А вдруг они просто не хотят отвечать
Есть и совсем спокойное объяснение. Что, если развитые соседи о нас знают — но намеренно не лезут?
В 1973 году радиоастроном Джон Болл назвал это гипотезой зоопарка: продвинутые цивилизации могли договориться не трогать «дикие» миры, оставив Землю чем-то вроде заповедника под наблюдением. Не из брезгливости — из уважения к чужому пути. Этакая «главная директива» из «Звёздного пути»: смотреть можно, вмешиваться нельзя.
Любопытно, что схожую мысль ещё в 1933 году обронил наш Константин Циолковский. В рукописи «Планеты заняты живыми существами» он задал разумный вопрос: если соседи есть, почему молчат? И отвечал — может, просто ещё не время. Так далёкие народы веками не подозревали о чужих берегах, пока к ним не добрались корабли. А наши приборы, считал Циолковский, пока слишком слабы, чтобы уловить их знаки.
Они не могут выбраться со своей планеты. Или не хотят
А это уже моя личная гипотеза. Звучит она так:
Разумный вид вовсе не обязан покорять космос. Для него это может быть чрезмерно трудно. Или просто неинтересно.
Приведу три понятных примера.
Цивилизации на планетах с высокой гравитацией. Стоимость выхода в космос там вырастает значительно. Преодолеть гравитацию родной планеты намного труднее. А пока из того что мы видим у других звезд - массивных планет крупнее Земли довольно много. К тому же, именно на больших планетах возникновение жизни вероятнее всего. Ведь такие планеты за счет мощного магнитного поля экранируют радиацию из космоса. Мелкие планеты этого сделать не могут.
Добавим к этому второй убийственный аргумент.
Дешевое топливо - это не правило, а исключение. Нефть и уголь - вовсе не типичные вещества. Это органика. Притом органика, полученная за счет уникального сочетания флоры и фауны в определенных геологических условиях. Если нефть еще хоть как-то может восстановиться (хотя бы за сотни миллионов лет и трудно), то уголь уже нет. Он был получен в тот период, когда деревья уже были, а вот бактерии и грибы разлагать их еще не умели. Так за десятки миллионов лет накопился гигантский массив древесины, который потом превратился в уголь.
А именно это топливо дало нам такой скачок вперед! Представить, что без него человечество вдруг нашло бы доступ к атомной энергии или шло бы до этого через ветряки и гидроэнергетику крайне сложно.
Нефть, уголь и газ открыли для нас фантастические возможности для прогресса! И вовсе необязательно эти вещества должны были появиться на других планетах. А без дешевого топлива научно-технический прогресс затруднен.
А зачем нам в космос? Многие даже весьма разумные формы жизни могут просто не захотеть осваивать космос.
Посмотрите на косаток - они весьма умные, вероятно - следующие по интеллекту после высших приматов (а по ряду критериев опережают шимпанзе). А ведь они были такими уже 13 млн лет назад - задолго до человека разумного. И тогда они нас обгоняли.
Просто они не развиваются. Законсервировались в развитии. У них нет повода расти дальше - в море есть еда, там безопасно, что еще нужно?
И вот планет-океанов с жизнью может быть довольно много в космосе. А мотива вылезать из воды и осваивать космическое пространство - минимум.
И вот эти цивилизации мы сейчас заметить не в силах - они же заперты на своих планетах.
Зеркало в пустоте
Любой ответ на парадокс Ферми — это разговор не про инопланетян. Это разговор про нас.
И сразу оговорка для честности: молчание — улика, но не приговор. Оно не кричит «никого нет». Оно говорит тише и неприятнее: «мы пока никого не нашли теми способами, которыми искали».
Но даже так выбор вариантов невесёлый. Если жизнь редка — мы драгоценность. Если редок разум — мы почти чудо. А если цивилизации вспыхивают и гаснут, не дотянув до звёзд, — то перед нами уже не загадка, а предупреждение. И тогда наша собственная гибель станет гибелью единственного, чем целый звёздный остров додумался посмотреть на самого себя.
Великое молчание — это зеркало, в котором отражается не далёкий чужой мир, а наше собственное завтра.
Космос пока молчит. Но, может быть, он просто ждёт, пока мы повзрослеем достаточно, чтобы было с кем говорить.
А вам какая версия страшнее: что мы одни во всей Вселенной — или что цивилизации вспыхивают постоянно, но почти всегда гаснут, не успев рассказать о себе миру?