— Оль, привет, это мама. Ты слушаешь?
— Слушаю, мам. Что-то случилось?
— Почему сразу случилось? Не может мать позвонить дочери просто так?
Ольга откинулась на спинку стула и потерла переносицу. Просто так мать звонила редко. Обычно за этим «просто так» скрывалось что-то конкретное. То надо помочь с ремонтом, то скинуться на подарок тетке, то выручить родственников деньгами до зарплаты. Ольга знала этот сценарий наизусть.
— Может, конечно, — спокойно ответила она. — Мам, ты давай ближе к делу, у меня обеденный перерыв через десять минут закончится.
— Ну, если ты торопишься… — мать сделала паузу, видимо, для приличия. — Дело такое, Оль. Женится твой брат. Коля женится.
Ольга замерла. Коля, ее младший брат, вечный мамин любимчик, который до сих пор жил с родителями в двушке, работал на полставки и все свободное время проводил за компьютером, — женится?
— На ком? — только и спросила она.
— На Настеньке, она хорошая девочка, скромная, — затараторила мать. — Они уже полгода встречаются, ты просто не в курсе, потому что редко бываешь. В общем, решили пожениться. Свадьбу хотят играть, настоящую, с выкупом, с рестораном, с гостями.
— И когда? — Ольга почувствовала неладное. Слишком уж бодрый был голос у матери, слишком деловой.
— Через полтора месяца. Оль, мы тут посовещались с родственниками и решили — скидываемся всем миром. Ты же понимаешь, у нас с отцом пенсии маленькие, у Коли с Настей денег нет, они только начинают. А свадьбу хочется хорошую. Ресторан, тамада, машины, платье невесты — всё должно быть на уровне.
— Мам, ты просишь денег? — прямо спросила Ольга. Время поджимало, и ходить вокруг да около не хотелось.
— Не прошу, а говорю: мы скидываемся, — поправила мать. — Родственники уже почти все подтвердили. Дядя Витя с тетей Верой дают тридцать, троюродная сестра из Пензы обещала двадцать. В общем, мы посчитали, с твоей долей как раз наберем на хорошую свадьбу.
— Сколько моя доля? — спросила Ольга, хотя уже знала ответ. Она всегда знала, когда речь заходила о деньгах для брата.
— Пятьдесят тысяч, — выпалила мать. — Это не так много, Оль, ты же работаешь, у тебя зарплата хорошая.
Ольга закрыла глаза. Пятьдесят тысяч. Почти ее месячный доход. После аренды квартиры, коммуналки, продуктов, проездного и минимальных карманных расходов у нее оставалось от силы пять-семь тысяч в месяц. Она копила на новые зимние сапоги уже полгода. И вот теперь — свадьба брата.
— Мама, у меня нет пятидесяти тысяч, — сказала она честно.
— Как это нет? — мать удивилась так, будто Ольга сказала, что луна сделана из сыра. — Ты же работаешь на хорошей работе. У тебя нет мужа, нет детей — какие у тебя расходы?
— Мама, я тебе уже сто раз объясняла, — устало произнесла Ольга. — Моя зарплата — сорок две тысячи. Аренда квартиры — двадцать две. А еще коммуналка, проездной, продукты. Остается… ну, сама посчитай. Я не богатая. Я вообще едва свожу концы с концами.
— Ах, то есть ты для родного брата ничего не хочешь сделать? — голос матери стал обиженным. — Он один раз женится! Мы все скидываемся, все помогаем! А ты — «нет денег»! Это называется семья?
Ольга промолчала. Она знала: сейчас начнется. Сейчас мать достанет свой любимый аргумент — про семью, про то, что Ольга старшая и обязана, про то, что брата надо выручать.
— Оль, ну посуди сама, — мать перешла на ласковый тон, от которого Ольгу передергивало. — Коля женится первый раз. Настя — замечательная девочка. Ей хочется красивую свадьбу, как у всех. А ты сидишь на своих деньгах и жалеешь. Нехорошо это, дочка. Не по-родственному.
— Мама, я не жалею. Я просто говорю, что у меня сейчас нет пятидесяти тысяч. Я могу дать десять. Максимум пятнадцать, если очень постараюсь и затяну пояс потуже.
— Десять? — мать аж поперхнулась. — Ты что, смеешься? Десять — это даже на платье невесты не хватит! Оль, ты в уме? Все дают по двадцать-тридцать, а ты — десять? Что люди подумают?
— А мне все равно, что люди подумают, — отрезала Ольга. — Десять. Это все, что я могу. Если не устраивает — я вообще ничего не даю.
В трубке повисла тишина. Ольга знала, что сейчас мать будет кипеть, возмущаться, обижаться, но потом все равно возьмет десять.
— Ты меня разочаровываешь, — наконец сказала мать. — Очень разочаровываешь. Я думала, ты других взглядов.
— Каких других? — не поняла Ольга.
— Нормальных. Семейных. А ты как чужая. Ладно, я поговорю с отцом, может, он на тебя повлияет.
Мать бросила трубку. Ольга посмотрела на экран, вздохнула и пошла на работу.
Весь день она не могла сосредоточиться. Цифры плыли перед глазами, она ошиблась в отчете и получила выговор от начальницы. В голове крутился один и тот же диалог. Пятьдесят тысяч. Для брата. На свадьбу.
Коля ни разу в жизни не позвонил ей просто так. Не спросил, как дела. Не предложил помочь. Когда у нее была ангина с температурой под сорок, он не привез лекарства, даже когда мать попросила. «Я занят, мам, у меня онлайн-турнир». Он нигде не работал, сидел на шее у родителей и играл в танчики. И вот теперь — свадьба. Дорогая свадьба. На чужие деньги.
Вечером позвонил отец. Редкий случай — обычно он в семейные финансовые вопросы не лез, полностью полагаясь на мать. Но, видимо, сегодня ему поручили особую миссию.
— Ольга, — начал он без предисловий. — Ты чего мать расстраиваешь?
— Пап, я не расстраиваю. Я говорю правду. У меня нет пятидесяти тысяч.
Отец помолчал. Ольга слышала, как он вздыхает.
— Оль, я тебе скажу по секрету, — он понизил голос. — Мать сама насчитала эти суммы. Родственники, которые «уже скинулись» — это она придумала. Никто пока ничего не давал. Она хочет, чтобы ты первая дала, а потом уже остальным скажет, мол, Ольга дала пятьдесят, а вы что, хуже?
Ольга закрыла глаза. Так и знала.
— Пап, а сколько реально надо?
— Да тысяч тридцать хватило бы на скромную свадьбу. Ресторан не самый дорогой, тамаду взять попроще. Но мать хочет, чтобы как у людей. Понимаешь? — отец вздохнул снова. — А Коля… ну, Коля как всегда. Он рад, что всё организуют. Даже не спрашивает, откуда деньги.
— Папа, я могу дать десять, — твердо сказала Ольга. — Это реально все, что я могу без ущерба для себя. Но Коле вы и так помогаете каждый месяц. Может, ему пора уже самому?
Отец не ответил. Он положил трубку, и больше в тот вечер никто не звонил.
На следующий день Ольге позвонил сам Коля. Она даже не узнала номер — так редко он ей звонил.
— Оль, привет. Как жизнь?
— Нормально, Коль. А у тебя?
— Да готовлюсь к свадьбе. Хлопоты, знаешь, — он засмеялся. — Оль, ты, наверное, слышала от мамы, что мы собираем деньги?
— Слышала.
— И что думаешь? — в голосе брата появилась надежда.
— Думаю, что дам десять тысяч. Больше не могу.
— Десять? — Коля разочарованно протянул. — Оль, ну это мало. Тут тридцать только на ресторан. Платье, кольца, тамада, оператор — всё дорогое.
— А кто заставляет делать дорогую свадьбу? — спросила Ольга. — Можно скромнее. Расписались, сходили в кафе с близкими. Я так делала, и ничего.
— Так ты развелась, — напомнил Коля. — А мы хотим на всю жизнь. Чтоб запомнилось.
Ольга хотела сказать, что запоминается не цена свадьбы, а чувства. Но она промолчала. Бесполезно. Коля всегда хотел красиво, ярко, богато. А платить за это должны были другие.
— Коль, у меня нет больше денег, — повторила она. — Я живу одна, снимаю квартиру. У меня зарплата как у всех. Я не богатая.
— А мы с Настей вообще без работы сейчас сидим, — вздохнул брат. — Тяжело найти что-то стоящее. Ты же понимаешь.
Ольга поняла. Без работы сидят, а свадьбу — хотят. На чужие деньги.
— Десять, Коля. Или ничего. Выбирай.
Он выбрал десять. Сказал «спасибо» сухо и положил трубку. Ольга перевела деньги на карту брата в тот же день, чтобы не тянуть. Потом села и посчитала, сколько у нее осталось. Почти ничего. До зарплаты еще две недели. Придется есть макароны и не ходить никуда.
Но это было не главное. Главное — чувство, которое она испытывала каждый раз, когда мать или брат просили её о финансовой помощи. Чувство, что её любят только тогда, когда она дает деньги. Что без денег она не нужна.
Через две недели она случайно узнала, сколько «на самом деле» собрали на свадьбу. Подруга матери проболталась при ней — они встретились в магазине, и та сказала:
— Оль, а твоя мама хвасталась, что ты на свадьбу брату дала пятьдесят тысяч. Мы все удивились, думали, у тебя денег нет, а ты вон как.
Ольга не стала ничего объяснять. Она просто развернулась и ушла.
Домой она пришла злая. Впервые за долгое время она не сдержалась — позвонила матери и сказала всё, что думает.
— Как ты могла сказать, что я дала пятьдесят тысяч? — спросила она прямо. — Ты что, хотела перед людьми покрасоваться моей щедростью? А то что я десять дала — не считается?
— Оль, ну ты чего, — мать испугалась. — Я просто… не хотела, чтобы про тебя плохо подумали. Десять — это мало, люди бы посмеялись. А пятьдесят — солидно. Ты же старшая, уважение надо иметь.
— Уважение за чужой счет? — голос Ольги дрожал. — Мама, это называется вранье. Ты врешь родственникам, ты врешь подругам. А я потом выгляжу так, будто хвастаюсь тем, чего нет.
— Никто ничего не узнает, — отмахнулась мать. — Подумаешь, мелочи.
— Всё, мама, — сказала Ольга. — Я больше ни копейки не дам ни тебе, ни Коле. Ни на свадьбу, ни на что другое.
Она бросила трубку и выключила телефон.
Свадьба состоялась через месяц. Ольга на неё не пошла. Сказалась больной. Послала открытку и маленький подарок. Мать звонила, умоляла прийти, говорила, что «люди осудят». Ольга не сдалась. Она впервые за много лет поставила себя на первое место. И это было странное, непривычное чувство.
А уже через полгода Коля с Настей развелись. Говорили, что не сошлись характерами. Дорогая свадьба, на которую скидывались всем миром, осталась в прошлом. Сорок человек гостей, ресторан с живой музыкой, тамада в золотом пиджаке — всё это кануло в Лету. Остались только долги, которые родители до сих пор выплачивали.
Коля съехал обратно к маме с папой. Настя уехала в другой город, и больше о ней никто не слышал.
Ольга же продолжала жить свою жизнь. Она не жалела о своем решении не идти на свадьбу. Жалела только о том, что десять тысяч, которые она отдала, могли бы пойти на что-то нужное, а не на тамаду в золотом пиджаке.
— Ты знаешь, — сказала она однажды подруге за чашкой кофе. — Я поняла одну вещь. Люди, которые просят у тебя деньги на свадьбу, на операцию, на ремонт — они чаще всего просто не хотят брать ответственность за свою жизнь. Им проще попросить, чем самим заработать. А мы, дyры, даем. Потому что стыдно отказать. Потому что «семья». Потому что «ты старшая».
— И что теперь? — спросила подруга.
— А теперь я научилась говорить «нет», — улыбнулась Ольга. — И знаешь, это работает. Те, кто правда нуждаются — они поймут. А те, кто просто привыкли ездить на чужих плечах — отвалятся. Как клещи.
Она отпила кофе и посмотрела в окно. За стеклом шел снег, первый в этом году. Красивый, чистый, белый. Такой же, как её новое чувство свободы. Свободы от долга быть всегда обязанной. Всегда старшей, которая должна.
— А мать? — тихо спросила подруга.
— Мать я люблю, — ответила Ольга. — Но любовь и кошелек — это разные вещи. Она уже знает, что деньги я больше не даю. Сначала обижалась, потом привыкла. Коля сам устроился на работу, между прочим. Оказывается, когда никто не помогает — можно и руками поработать.
Подруга засмеялась, и Ольга засмеялась вместе с ней.
— Вот так, — сказала она. — Теперь пусть сами.
Она допила кофе, расплатилась — за подругу тоже, потому что та была в трудном положении и Ольга знала, что ей действительно трудно, а не просто «хочется красивую свадьбу». И они вышли на свежий воздух. Холодный, колючий, но такой настоящий. Как её новая жизнь. Без чужих долгов, без выдуманных обязательств, без фальшивого «ты должна, потому что старшая». Ольга глубоко вдохнула морозный воздух и улыбнулась. Впервые за много лет они никому ничего не должна. Только себе.