«Зная язык, но не зная культуры, ты похож на сухое дерево без корней.»
Жизнь и философия Виктора Манджиева
Виктор Манджиев — поэт, переводчик, сотрудник Центра по развитию калмыцкого языка, более 30 лет ведёт масштабную деятельность по сохранению родного языка и культуры.
В своих социальных сетях Виктор Манджиев публикует работы по оцифровке литературы на калмыцком языке, переводит произведения калмыцких авторов на русский, а иногда и на другие языки. Параллельно он занимается и обратным процессом: перекладывает на родную речь русскую классику, произведения с монгольского, а также пишет собственные стихи.
Публикации Виктора Манджиева с подробным разбором языковых процессов, которые происходят в калмыцком, говорят не только о его уровне родного языка, но и о лингвистических знаниях, в целом. Кажется, что автор этих текстов имеет профильное образование, однако это не так.
— Виктор Сарангович, с чего всё началось? Вы, наверняка, закончили филологический факультет университета…
— Нет, у меня нет филологического образования. Я закончил Калмыцкий государственный университет, сельскохозяйственное направление. Моя работа — это моё хобби. Просто таков вызов нашего времени ― язык угасает. Я осознал, что интернет может помочь сохранить родной язык, что можно переводить и оцифровывать литературу на калмыцком.
Всё началось на заре интернета, в девяностые. Позже появилась социальная сеть ВКонтакте, и я понял, что это тоже может быть инструментом для продвижения родного калмыцкого языка. С тех пор, как осознание появилось, я начал применять разные инструменты ― работать с документами в формате PDF, с текстовыми файлами, внедрять картинки. Я научился всем этим пользоваться.
И постепенно то, что я начал делать по зову сердца, стало моей работой. Мне предложили сотрудничество в Центре развития калмыцкого языка. Я хотел, чтобы тот, кто решил заниматься сохранением и развитием языка, получил современные инструменты.
Я начал работу со сбора литературы, как на калмыцком языке, так и на русском. Первое время это было всё подряд — словари, справочники, тематические книги. И, конечно, художественная литература наших классиков на калмыцком языке. Тогда только появлялись первые книги (на калмыцком языке), в том числе в электронном формате, но они были оформлены криво-косо. Меня это не устраивало, я решил всё оцифровать так, чтобы можно было удобно читать, чтобы не было никаких кривых картинок. Я понимал, к чему ведёт интернет, и считал, что все словари, электронные инструменты, которые есть для других языков, должны быть и у нас.
— В России говорят на языках монгольской языковой семьи. Правильно ли считать калмыцкий родственным им? Понимает ли носитель калмыцкого языка другие народы?
— Калмыцкий язык — одна из ветвей монгольского языка, западная ветвь. До XVI века существовал единый монгольский язык, после была создана ойратская письменность, а уже потом — калмыцкий язык. В чём разница? Ойратское письмо — это ещё не редуцированная монгольская письменность. Вообще, он (монгольский) за это время сменил более десяти видов письменности. Было квадратное письмо, потом вертикальное, затем — арамейская письменность. От неё возникла согдийская, затем — уйгурская, и уже на её основе возникло монгольское вертикальное письмо — худам.
В один определённый момент появилось вертикальное письмо (ясное письмо, тодо-бичиг). Это — практически то же самое монгольское письмо, которое все народы этой страны до XVI века могли понимать. Однако каждый читал его на своём диалекте. Когда я освоил тодо-бичиг, то сам в этом убедился. Вот один из примеров: там, где в калмыцком пишутся удвоенные гласные, в монгольском, в тодо-бичиг был разделительный согласный, такой как «г» или «к». Возьмём слово, которое на русском звучит как «богатырь». В монгольском языке это — «багатур». В калмыцком языке «г» выпадает, получается «баатр». Но это только один из примеров.
Таким образом, чем лучше человек знает калмыцкий язык, тем лучше он понимает другие языки из монгольской и алтайской языковых групп. Внутри них мы можем понимать друг друга. Например, бурят может понимать речь калмыка, а калмык — бурята. Алтайская группа, хоть и относится к тюркской языковой семье, но очень много заимствовала из монгольского языка. Думаю, там около 30% заимствований.
— Расскажите, сложно ли переводить на калмыцкий язык?
— Самое главное — это правила языка. Хотя многие считают, что они не важны, а зря. Прежде чем читать что-то на другом языке, я всегда обращаюсь к правильному произношению и прочтению. Чтобы это понимать, нужно заглянуть в фонетику другого языка. Я начинаю её изучать. Очень важно погружаться в культуру и контекст. Нужно знать, в какое время написано произведение, и при переводе стараться подобрать соответствующие синонимы.
Я всегда читаю сноски, если они есть. В них всегда находится полезная информация. Например, когда переводил на калмыцкий стихотворение А.С. Пушкина «Бородинская годовщина», которое читал Владимир Путин во время заседания международного дискуссионного клуба «Валдай», то обращал внимание на каждую сноску в тексте. Без этого перевод невозможен. Так я делаю всегда, читая хоть русскую классику, хоть китайскую медицинскую литературу. Кстати, у меня много переводов Пушкина. Есть, например, «Во глубине сибирских руд», «Я памятник воздвиг нерукотворный».
Всё то, что опубликовано в моих социальных сетях, — это только вершина айсберга. А на компьютере у меня гораздо больше информации. Думаю, переводить и какие-то книги на монгольском. Можно распознать монгольский и перевести его с помощью синонимов на калмыцкий.
— Калмыцкий язык сейчас считается исчезающим. Например, в «Словаре языков, находящихся под угрозой», издаваемом ЮНЕСКО, есть такая фраза: «определённо находится под угрозой исчезновения несмотря на то, что является официальным языком одной из республик России». Почему, на Ваш взгляд, это происходит?
— Раньше часто можно было услышать: «Говори на русском, я тебя не понимаю». Многие калмыки ссылаются на то, что наш народ, пройдя ссылку в Сибирь, потерял язык. Кто-то попал в детдом, находился изолированно от других, это были сироты, у которых отцы погибли на войне. Да, эти дети выросли, не зная языка. Но я знаю и много обратных примеров, когда люди возвращались с калмыцким языком. К тому же, в шестидесятые годы случился ренессанс калмыцкого языка и духа. Люди стали свободнее изъясняться, появилась свобода и в литературе, и в поэзии. В то время все, кто проживал на территории Калмыкии, владели языком. Независимо от национальности — русские, украинцы, немцы. Например, когда я рос, всё моё село говорило на калмыцком языке. Не только калмыки, но и русские. Их никто не принуждал, — это был их свободный выбор, им нравился язык.
Самое большое отторжение к языку произошло в 70-х и 80-х годах. Люди сознательно отказались от своего языка. Тогда родители, воспитывая своих детей, считали, что для того, чтобы достигнуть успеха в жизни, калмыцкий изучать не нужно. А вот с русским (что тогда, что сейчас) в Калмыкии никаких проблем нет.
— Как сегодня можно изучать язык?
— Сейчас есть все средства для изучения языка. Во-первых, калмыцкий язык представлен на ресурсе «Мультитран». Сайт позволяет спаривать между собой для перевода любые языки из тех, что на нём представлены. Когда там появился калмыцкий, некоторые представители других народов удивлялись и сожалели, что там нет их языка. Но это случилось благодаря сотрудничеству неравнодушных к своему языку калмыков с основателем ресурса Андреем Поминовым, который когда-то начал эту работу в одиночку. Кстати, калмыцкий появился на сайте 13-м языком. Это хорошее, счастливое число для калмыков. Например, у нас существовало 13 районов (улусов).
Есть электронная база-словарь «Хальмг.ру». Это ресурс, который позволяет ввести слово хоть на русском, хоть на калмыцком и найти его перевод. Этот словарь хорош тем, что там можно найти значения наших имён, пословицы и поговорки на калмыцком языке, курсы обучения языку. Сейчас там доступен искусственный интеллект, который понимает калмыцкий и может перевести любую фразу. Если слово озвучили, то можно и прослушать аудиофайл с его правильным произношением. Также есть синтезатор речи, который может озвучить слово или фразу. К этому всему добавлен и перевод на английский язык, который скоро начнёт работать и перевод на вертикальное письмо (тодо-бичиг).
Этот проект финансировал Олег Бартунов — учёный-астроном, программист, сооснователь и президент компании «Postgres Professional», ведущий разработчик СУБД PostgreSQL, Почётный доктор СибГУ имени академика М.Ф. Решетнёва. А мы (Центр развития калмыцкого языка) занимались непосредственно оцифровкой. Можно сказать, этот проект выстрадан многими людьми, всем обществом, потому что здесь использованы книги, отсканированные в Калмыцком государственном университете, в Калмыцком научном центре РАН, в Национальной республиканской библиотеке им. А. Санана, Фондом «Сәәхн келн». Также надо отметить Илью Грунтова с его Алтаикой, Бема Митруева и других неравнодушных людей. Над разработкой этого сайта не покладая рук трудится программист Павел Манжиков.
— К слову про молодёжь, как Вы оцениваете желание молодых людей владеть калмыцким языком?
— Знаете ли вы философское определение слова «свобода»? Свобода — это осознанная необходимость. Человек должен осознать, что ему нужен свой родной язык. А знание языка — это проникновение в свой языковой и культурный код. Тогда ты начинаешь понимать менталитет, традиции, дух — через язык. Вот пример — я знаю мальчика, ему пять лет. Он начал спрашивать у мамы: «А как сказать это на калмыцком языке?» И так про одно слово, про другое... Я считаю, что он особенный. Другой мальчик, которому 10 лет, попросил у мамы даже найти ему репетитора калмыцкого языка.
Есть такой молодой человек Арслан Оргаев. После своего двадцатилетия, во время обучения в университете он создал множество шрифтов для тодо-бичиг. Он оцифровал написание из литературы начала XX века. Основным был калмыцко-русский словарь профессора и директора Практической восточной академии А.М. Позднеева, выпущенный в 1911 году Императорской академией наук. Он создал шрифты на основе тодо-бичиг и теперь ими можно пользоваться, они распространяются через интернет.
Но я понимаю, что никого нельзя заставлять учить язык. Я стараюсь всегда говорить с человеком на том языке, которым владеет он. При всех моих увлечениях (это буддизм, история, философия, анатомия, медицина, астрономия, астрология) мне всегда были интересны языки. Я служил в Афганистане с 1980 по 1982 год, мы тогда были срочниками. Помню, когда афганцы разговаривали между собой, это ложилось мне на слух. Потом я подходил, спрашивал у них, как говорить разные фразы на их языке. Я заметил, например, что афганский похож на санскрит, а он чем-то похож на русский.
— Расскажите, над чем Вы сейчас работаете?
— Думаю, было бы здорово сделать проект «Калмыцкие благопожелания». Создать такой конструктор пожеланий, чтобы в него были включены все переводы, значения разных словесных конструкций. Так можно будет создать фразу из того, что бы ты хотел пожелать, и конструктор поможет перевести это на калмыцкий язык. Такого проекта пока нет, это только идея. А появилась она просто: недавно ко мне обратились с просьбой написать благопожелание. Я написал его и сделал перевод, и уже после понял, что это — готовая формула для проекта.
— Виктор Сарангович, в чём Ваша основная цель?
— Моя цель в том, чтобы каждый человек мог говорить на своём родном языке. Это значит, что человек будет знать и свою историю. Язык без истории — как дерево без ствола.
Владислав ЧАЛИКИДИ,
фото из архива Виктора МАНДЖИЕВА