Вoйнa как точка сборки: что проснулось внутри нас?
Одним из центральных пунктов разговора стала война и то, как она меняет людей. Звягинцев размышляет о «спящем чужом», который обитает внутри и ждет своего часа, чтобы вырваться наружу. Он приводит в пример знаменитую фразу о двух миллионах доносов при Сталине. Для режиссера здесь важен не столько сам злодей, сколько среда, которую он создал, пробудив в людях самое худшее.
«Вот этот спящий в тебе — я не знаю, что это за существо, которое вдруг побуждает тебя, не оглядываясь на мучающие нормального человека вопросы совести, взять и отправить людей в окопы. Ну, блядь, это просто невозможно себе вообразить». По мнению Звягинцева, война не просто меняет человека — она перекраивает всю его структуру, мышление и поведение.
Эта линия напрямую перекликается с каннским обращением режиссера. Звягинцев убежден: огромная масса людей хочет, чтобы всё прекратилось. Он утверждает, что «всё дело только в одном человеке. Только он в состоянии изменить эту ситуацию». Эта уверенность стала лейтмотивом его публичного выступления и, по сути, идеологической основой «Минотавра».
Преступление и… безнаказанность: почему Звягинцев против хэппи-энда
Антон Долин, внимательный зритель и критик, точно подмечает сквозную тему фильмов Звягинцева: тему смерти, которая всегда находится в центре сюжета. Отсюда возникает резонный вопрос: почему в фильмах Звягинцева так часто побеждает безнаказанность, а не справедливость? Неужели зло не будет наказано?
Звягинцев отвечает жестко и бескомпромиссно. Он категорически против нарратива, где в финале всех добрых награждают, а злых заключают в тюрьму. «Когда зрителю подсовывают хэппи-энд — герой погиб, но победил, или его поймали, посадили в тюрьму, и он наказан, — это как бы сообщает мне, что все нормально. Мир устроен правильно, добро побеждает зло. Это рано или поздно обязательно случится, так что надейтесь».
Режиссер отказывается быть «новокаиновым уколом» для общества. Он выбирает горькую правду: «Горькая пилюля — это и есть правда. Она неприятна на вкус, но она приносит тебе исцеление». И цитирует миф о Пандоры: в ящике осталась надежда, но она находится в компании всех зол мира. И эта надежда, по мнению Звягинцева, может быть совсем не тем светлым и теплым чувством, которое мы привыкли в нее вкладывать.
Кино вне России: как собирали команду и искали актеров
«Минотавр» — первый фильм Звягинцева, снятый вне России. Съемки прошли осенью 2025 года в Риге. Производством занимались компании из Франции, Германии и Латвии. Оператором, как и во всех предыдущих картинах режиссера, выступил Михаил Кричман.
Главные роли исполнили Дмитрий Мазуров и Ирис Лебедева. Звягинцев признается, что долго искал актеров, и этот процесс был осложнен политической ситуацией. Некоторые артисты, прочитав сценарий, отказывались участвовать из-за осторожности. Режиссер отправлял сценарий целиком, чтобы актер, прилетев на пробы в Ригу, не столкнулся с неожиданным сюжетным поворотом и не отказался от роли в последний момент.
Выбор Дмитрия Мазурова — показателен. Для Звягинцева он был «котом в мешке» — он не знал его фильмографии и не видел ни одной работы. Решающим стало качество самопробы и та внутренняя правда, которую актер смог передать через экран. «Для меня главный критерий — это актер, которому я верю, что с ним действительно это происходит, что он прямо сейчас рождает эти слова, а они не заучены», — объясняет режиссер.
Особое место в интервью заняли работы актеров второго плана. Артур Смольянинов и Анатолий Вайсман (ранее известный как Анатолий Белый) были утверждены практически сразу. Звягинцева в случае со Смольяниновым впечатлило не актерское портфолио, а его знаменитое интервью Кате Гордеевой после начала войны. Режиссер назвал его «поразительным» и признался, что увидел в актере ту степень искренности и честности, которая была необходима для фильма. С Вайсманом у Звягинцева связана двадцатилетняя история проб: он пробовался на роль Алекса в «Изгнании» еще в 2006 году.
Критический взгляд на российскую действительность: Z как символ
Ключевая сцена фильма, которую Долин не мог обойти стороной, — появление буквы Z на автомобиле в начале «Минотавра». Для западного зрителя этот знак может быть просто абстрактным символом, для российского — однозначным маркером происходящего.
Звягинцев категорически отвергает обвинения в том, что он делает «международное кино» или подстраивается под западную аудиторию. «Я ведь не делаю международный фильм. Я не обсуждаю с фокус-группой, понятны ли или непонятны будут узлы этого фильма. Мы делаем кино, которое адресовано русскому уму, зрителю и человеку, который вплетен в контекст происходящей прямо на наших глазах русской катастрофы».
Тем не менее, сигналы фильма считываются одинаково по всему миру. По словам режиссера, все, кто прочел сценарий или увидел фильм, понимают суть происходящего на экране. «Всем это понятно. У всех это откликается одним и тем же сигналом», — говорит он, подчеркивая полярность реакции аудитории: одни кричат «негодяй!», другие говорят «спасибо за горькую правду».
Будущее: билингвальный Юпитер и мечты о большой дороге в Лос-Анджелесе
Отвечая на вопрос о творческих планах, Звягинцев раскрывает карты. В ближайшее время команда начнет подготовку к новому фильму с рабочим названием «Юпитер». Это будет билингвальная картина, где русский и английский языки разделят экранное время примерно поровну — 48 на 52 процента.
«Это будет такой шлюз, переходный период. Это будет билингвальный фильм, там будет английский и русский текст, притом практически 50 на 50, то есть значительное количество реплик на русском языке и персонажей, говорящих по-русски. И будет в этой истории один персонаж, который говорит только на английском», — делится планами режиссер.
Но чтобы запустить этот амбициозный проект, бюджет которого вдвое превышает «Минотавра», ему нужны были мощные рычаги. Ими и стала победа в Каннах. Режиссер откровенно рассказывает о финансовой стороне кинопроизводства: бюджет «Минотавра» составлял 7 млн, а следующий фильм требует уже 15 млн. И именно престижная награда открывает доступ к финансированию и дистрибьюторам. «Это очень важная площадка. А уж если ты еще получаешь какой-то приз, разумеется, у тебя на афише этот маркер "Каннский фестиваль, Гран-при" — это для покупателей фильмов просто: "О, это покупаю"», — говорит Звягинцев.
Он приводит в пример Дэмьена Шазелла, который после малобюджетной «Одержимости» мгновенно получил карт-бланш на постановку «Ла-Ла Ленда». «Так выпьем уже за то, чтобы Андрей Звягинцев совсем скоро перекрыл автостраду в Лос-Анджелесе и всё получилось!», — шутит Антон Долин в конце интервью.
—
Новый фильм Андрея Звягинцева — это жесткое, бескомпромиссное высказывание о природе зла, коллективной ответственности и мифах, которые управляют нами. «Минотавр» не дает утешения, но предлагает зрителю пройти свой собственный путь через лабиринт современности. Судя по триумфу в Каннах и планам на будущее, режиссер успешно нашел выход из лабиринта и готов двигаться дальше.