Валентина возвращалась с работы уставшая, но довольная. По дороге зашла в магазин, купила творог, сметану – сын вчера попросил сырников. Вечер обещал быть тихим.
У самого подъезда, где вечно не закрывалась вторая дверь, она столкнулась с Ириной из тридцать пятой квартиры. Та стояла, словно специально поджидая соседку.
— Валентина, здравствуй, —сказала Ирина. — Ну что, как ты? Собралась уже?
— Господь с тобой, Ира. Куда это я должна собраться? — Валентина даже улыбнулась, поправляя выбившуюся из-под берета седую прядь.
— Как куда? Прогнула тебя твоя невестка? Когда съезжаешь?
Валентина поставила сумку на скамейку.
— Ира, объясни толком. С чего такие речи?
Соседка оглянулась, будто за кустами сидел шпион, и зашептала:
— Анька — сестра моего Васи — работает на овощебазе, там же, где твоя сватья — Вера Ивановна. Так вот, она слышала, как матушка твоей невестки хвасталась теткам: «Скоро Валентина свою квартиру на сына перепишет, я к ним перееду — буду дочери с малышом помогать. А Валентина — в мою комнату в коммуналке жить отправится».
Валентина почувствовала, как к щекам приливает жар. Не от стыда — от глухой, вязкой обиды. Комнату Веры Ивановны она знала: десять метров в старом, еще довоенном доме, окно во двор-колодец и общая кухня на четыре семьи.
— Ира, а ты не всем глупостям, которые слышишь, верь. Ты меня сколько лет знаешь? Я что – на дурочку похожа? – ответила Валентина.
— Ну, смотри, Валя. Я за что купила, за то и продаю. А ты подумай: дыма без огня не бывает, — Ирина шагнула на дорожку, поняв, что разговор получился не такой, как она ожидала.
Дома Валентина разобрала продукты, поставила чайник и села в кресло. Слова Ирины заставили ее вспомнить недавний разговор с сыном.
– Мама, а как ты посмотришь на такое предложение: мы с Викой берем в ипотеку однокомнатную квартиру, используем для этого материнский капитал и сами гасим платежи. А жить в ней будешь ты. Вика скоро родит, надо будет детскую делать. И потом – мы почти сразу хотим второго ребенка, чтобы отстреляться и больше к этому вопросу не возвращаться. Ты бы согласилась?
— Надо подумать, — ответила тогда Валентина, хотя в голове уже защелкали счеты. Рожать Вике через пять месяцев. Пока они маткапитал оформят, пока второй ребенок… Она отмахнулась, решив, что успеет все обдумать.
Но не успела. Оказывается, у сватьи-то наполеоновские планы насчет ее квартиры уже созрели.
С невесткой она ничего обсуждать не стала, а сына после ужина пригласила к себе в комнату.
– Рома, послушай, что мне сегодня соседка поведала.
Валентина в двух словах передала свой разговор с Ириной.
– Ты в курсе планов своей жены?
Сын вздохнул, сел на край дивана.
— Расскажи мне про комнату твоей тещи. Правда, что ли, вы мою квартиру уже поделили? — еще раз спросила Валентина.
Роман побледнел. Даже в тусклом свете торшера это было заметно.
— Мама, ты не так поняла. Вика предлагала продать комнату ее матери, добавить маткапитал и купить тебе отдельную однокомнатную квартиру. Ты уже не очень молода, у тебя давление, а жить в квартире с маленьким ребенком очень хлопотно. Вот мы и подумали…
— Интересно, — голос Валентины стал тихим. — Комнату Веры Ивановны вы продадите. А она где жить станет? В парке на лавочке?
Рома отвел глаза:
— Ну… Она с нами. Вика хочет, чтобы ее мать уволилась и помогала с детьми.
Валентина помолчала, потом уточнила:
— Значит, так, сын. Ты хочешь свою мать из ее же квартиры выселить, а тещу— вселить. Интересная мысль. Я тебя, помнится, в детстве головой об пол не роняла. Ты соображаешь, что несешь?
Дверь распахнулась так резко, что ручка врезалась в стену. На пороге стояла Вика. Валентина поняла, что невестка подслушивала.
— А почему вы, Валентина Юрьевна, удивляетесь, что я хочу видеть рядом с собой свою маму, а не вас? — выпалила она.
Валентина медленно поднялась. Роман сидел молча.
— Вика, успокойся. Тебе вредно кричать. Но я отвечу: ты имеешь полное право хотеть, чтобы твоя мама жила рядом с тобой и помогала тебе с детьми… Только жить вы тогда будете не в этой квартире.
— Рома! Скажи ей! — взвизгнула невестка.
— Что он мне скажет? — Валентина скрестила руки на груди.
— Что он тоже имеет право на эту квартиру! И я, потому что я его жена! Вы нас отсюда не выгоните! — Вика перешла на визг.
— Хорошо, — выдохнула Валентина. Ей вдруг стало спокойно. Такая звенящая тишина бывает перед бурей. — Давайте разберемся, кто на что имеет право.
— Я у юриста была! — перебила Вика. — Он сказал, половина — наша!
— Дорогая, — Валентина взяла с тумбочки очки и водрузила на нос, — я филолог, но пятнадцать лет работаю секретарем в юридической компании. Я законов перечитала больше, чем ты сказок. Так что не кричи. Лучше слушай.
Она посмотрела на сына. Тот молчал. И это молчание было громче криков.
— Эту квартиру дали моим родителям. Мой отец — твой дед, Рома, — получил ее от завода. Приватизировали они ее на двоих. Я в нее вернулась, когда развелась с твоим отцом. Тебе тогда было десять лет. А после смерти своей матери – твоей бабушки, Рома, – я стала единственной собственницей как прямая наследница.
— Все равно! Рома здесь прописан! — выкрикнула Вика.
— Да. Но когда вы сразу после свадьбы поехали покорять Москву, он добровольно снялся с регистрации. Я тебя, Рома, не заставляла, даже просила не торопиться – устроитесь вы в Москве, не устроитесь, было неясно. Ты сам решил. А когда вы вернулись и поселились у меня, я вам обоим сделала регистрацию в своей квартире. Но временную – на три года. И ты, Рома, про это знал. И Вика знала.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном сигналит машина.
– А почему вы нам постоянную прописку не сделали? – снова возмутилась Вика.
– А потому, чтобы ни у кого из вас или вашей родни не возникло желания выселить меня из моей квартиры. И я не ошиблась, – ответила Валентина. – Так что ни в какую однокомнатную квартиру и тем более в комнату в коммуналке я не пойду. Всё. Разговор окончен.
Вика открыла рот и на минуту стала похожа на выброшенную на берег рыбу, потом развернулась и вылетела в коридор, хлопнув дверью. Роман, не поднимая глаз, поплелся за ней.
Валентина осталась одна. Она поняла: война только начинается.
В субботу утром ее разбудил звонок в дверь. Требовательный, нахальный — кто-то давил на кнопку пальцем и не отпускал.
Валентина накинула халат. На пороге стояла Вера Ивановна — сватья. Коротко стриженная, в цветастой кофте, натянутой на боках, с большой хозяйственной сумкой.
—Здравствуй, Валентина, — пропела Вера и, не дожидаясь приглашения, вплыла в прихожую. — Значит, так, дорогая. Ты зачем мою девочку запугиваешь? Ей стрессы ни к чему!
— Доброе утро, Вера, — сухо ответила Валентина, перегораживая проход в коридор. — Разговоры разговариваем в коридоре или на кухне, но без крика.
Из спальни вышли заспанные Вика и Рома. Вика сразу скривила губы и прижала руку к животу — картинно, как в дешевом сериале.
— Мам, она нас выгоняет!
— Да как ты смеешь? — Вера побагровела. — Викуша здесь прописана! Она беременная! Ты не имеешь права!
— Имею, — голос Валентины не дрогнул. — Это моя квартира.
Тут Веру прорвало. Словно кран прорвало. Она начала кричать такие вещи, от которых у грузчиков на стройке уши свернулись бы в трубочку.
Вика подхватила — про то, что Валентина «зажилась на свете» и мешает молодым строить счастье. Рома, бледный, стоял в стороне и повторял как заведенный:
— Ну, пожалуйста, не надо. Мам, ну зачем? Вика, успокойся…
— Помолчи! —одновременно гаркнули на него жена и теща.
Шум стоял такой, что Ирина из тридцать пятой вызвала участкового.
Во время скандала и Вера, и Вика наговорили Валентине столько гадостей, что та предложила им обеим покинуть свою квартиру.
После увещеваний участкового и его угрозы составить протокол о нарушении общественного порядка Вера наконец ушла.
Роман уволок рыдающую Вику в комнату.
Валентина, оставшись одна, немного подумала и включила ноутбук. После этого зашла в госуслуги, нашла раздел «Регистрация по месту пребывания», заполнила заявление о снятии с регистрации в ее квартире сына и невестки.
Через два дня, получив ответ, она поставила Рому в известность, что у них больше нет оснований оставаться в ее квартире, и дала две недели, чтобы они нашли себе новое жилье.
Узнав об этом, Вера еще раз пришла скандалить, но Валентина не пустила ее в квартиру. Вера простояла у подъезда больше часа, цеплялась ко всем входящим в подъезд и выходящим из него, рассказывая о том, что Валентина выгоняет из квартиры семью сына.
Наконец ей это надоело, и она ушла.
А Рома и Вика через неделю переехали в комнату к Вере.
Слышишь о таких историях и вспоминаешь сказку о ледяной и лубяной избушке. Видно, и в те далекие времена людям портил жизнь квартирный вопрос.
Автор – Татьяна В.