Антон проснулся от вибрации телефона, который упрямо жужжал на тумбочке, как злобная пчела. Голова раскалывалась — вчерашний корпоратив в честь сдачи проекта не прошёл даром. Он, щурясь, потянулся к устройству, и в этот момент память подкинула фрагмент вчерашнего вечера.
Стих. Тот самый стих про Виктора Палыча.
Антон рывком сел в постели, холодный пот мгновенно прошиб спину. Бар «Терминал», четвертая бутылка пива, взрыв хохота коллег, когда он зачитал с экрана своё поэтическое творение про генерального директора. А потом... потом он решил скинуть его Коле.
Дрожащими пальцами Антон разблокировал экран и открыл мессенджер. То, что он увидел, заставило его желудок провалиться куда-то в район пяток.
Стих красовался не в приватной флудилке «Дизайнерская каморка», а в официальном канале «DEPT_PRODUCTION». Сорок пять участников. Включая самого Палыча и его секретаршу Марину Ивановну.
По коридору Палыч шествует важно,
Парик поправит — и снова в бой.
Паркует «Мерс» он всегда отважно —
На два, а лучше на три места, герой!
Зарплаты режет, как нож бумагу,
Сам в пиджаке от кутюр сидит.
Но если б снял он свою «отвагу» —
То лысый череп засверкал бы, как гранит.
Тридцать просмотров. И ни одного комментария — все боялись даже дышать в сторону этого литературного самоубийства.
— Черт, — выдохнул Антон.
Он судорожно зажал сообщение, пытаясь найти опцию «Удалить для всех». Система безжалостно выдала: «Удаление сообщений в общем канале доступно только администраторам». Администратор в канале был один — сам Виктор Палыч. Кулдаун на обычное редактирование для сотрудников истёк ещё в три часа ночи.
В голове проносились картины ближайшего будущего: увольнение по статье, волчий билет, чёрные списки всех IT-компаний города. Пять лет карьеры рухнули из-за одной пьяной минуты.
Телефон снова ожил. Коля-сисадмин:
«Чувак, ты видел? 😱»
«Я в полной ….»
«Палыч ещё не видел. Он вчера в шесть вечера уехал на подписание к инвесторам, телефон у него корпоративный, личные уведомления отключены. Но сегодня он точно зайдёт в мессенджер»
Это давало крошечную надежду.
Дорога на работу превратилась в кошмар. В метро Антон лихорадочно соображал: «Сказать, что аккаунт взломали? Не поверит, логи проверят в два счета. Уволиться по собственному прямо сейчас? Но тогда весь рынок узнает, что я сбежал после скандала». В голове стучала одна мысль: «Удалить. Любой ценой».
Офис встретил его мертвой тишиной. Коллеги бросали быстрые взгляды и тут же утыкались в мониторы. В общем чате по-прежнему висел злополучный стих, собирая новые просмотры каждые полчаса. К полудню их было уже сорок два.
В 11:30 Марина Ивановна прошла мимо его стола, бросив на Антона долгий, выразительный взгляд. Он понял: она видела.
— Все, — прошептал Антон, роняя голову на руки. — Мне конец.
— Не паникуй, — Коля подкатился на кресле к его столу и наклонился так близко, что едва не задел клавиатуру. — У меня есть идея. Но это чистый криминал.
****
Пятничный день тянулся мучительно долго, но к семи вечера офис наконец опустел. Сотрудники разбежались по своим делам. В дальнем конце коридора оставался гореть только один кабинет — Виктора Палыча. Сам директор всё ещё торчал на затянувшихся переговорах, но, по заверению Марины Ивановны, собирался вернуться в офис к ночи, чтобы забрать какие-то финальные документы для инвесторов.
Коля открыл на своём ноутбуке схему сети.
— Смотри. Палыч уехал в спешке. Свой моноблок он не выключил, мессенджер там открыт под его учёткой — с правами суперадмина. Если мы зайдём туда, мы сможем снести твой стих без следа. У сорока пяти человек он просто исчезнет из истории.
— И как мы попадём в кабинет? — Антон сглотнул. — Там же электронный замок. Карточки клининга у нас нет.
— В том-то и фокус. Наш бизнес-центр старый. При срабатывании датчика пожарной безопасности на этаже все электромагнитные замки автоматически разблокируются — это требование МЧС. Щиток управления крылом находится прямо в коридоре, за кадкой с фикусом возле его двери. Нужно просто выдернуть предохранитель сигнального шлейфа.
— Коля, от этого приедут пожарные со звуковыми сиренами!
— Не приедут, если сделать аккуратно, — Коля хитро усмехнулся. — Я перевёл этот шлейф в режим «тестирование» с пульта охраны, пока Михалыч отлучился в туалет. Система выдаст локальную ошибку, замки откроются, но общая тревога на пульт города не уйдёт. У нас есть ровно пятнадцать минут, пока Михалыч делает вечерний обход первого этажа. На третий он поднимется в 19:15. Готов?
Ладони Антона моментально вспотели. Он чувствовал себя персонажем дешёвого шпионского боевика.
— Готов.
Антон вышел в пустой коридор третьего этажа. Аварийное освещение отбрасывало длинные тени, где-то монотонно гудели кондиционеры. Он дошёл до конца коридора, где располагалась массивная дверь кабинета директора. Возле неё действительно стоял огромный фикус.
Заглянув за кадку, Антон упёрся взглядом в серый пластиковый щиток. Пальцы дрожали. Он поддел крышку, нашёл маркированный тумблер шлейфа и резко щелкнул его вниз.
Раздался негромкий писк. Красный светодиод над дверью Палыча замигал, и изнутри раздался заветный щелчок разблокированного замка.
Антон толкнул дверь и скользнул внутрь.
****
Кабинет поражал размерами. Огромный дубовый стол, кожаные кресла, стеллажи. Но главное — в центре стола светился огромный 32-дюймовый монитор. Сессия действительно была активна.
Антон подбежал к столу, схватил мышь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в коридоре. Он открыл окно мессенджера, нашёл канал «DEPT_PRODUCTION», пролистал вверх. Вот он, его стих.
Клик правой кнопкой мыши. Выпадающее меню. Строка: «Удалить для всех участников».
Антон нажал на неё. Экран выдал предупреждение: «Вы уверены? Это действие нельзя отменить».
«Да, чёрт возьми!» — Антон кликнул «Подтвердить».
И в этот самый момент в тишине коридора раздался тяжёлый шаг. Затем — уверенный стук туфель по мраморному полу. Кто-то шёл прямо к кабинету. Михалыч? Нет, шаг слишком быстрый и тяжёлый.
Палыч. Возвратился раньше.
Времени на размышления не было. Антон бросил мышь и, повинуясь животному инстинкту выживания, рыбкой нырнул под массивный дубовый стол, вжавшись в его заднюю стенку.
Дверь кабинета распахнулась.
— Да что за день такой... — донёсся уставший, раздражённый голос директора.
Палыч прошёл к столу. Кожа кресла громко заскрипела под его весом. Антон затаил дыхание, боясь пошевелиться. Прямо перед его носом, всего в каких-то десяти сантиметрах, стояли начищенные итальянские туфли. Они стоили как три месячные зарплаты Антона.
Наверху, на мониторе, мессенджер обрабатывал команду. Антон не видел экрана, но физически ощущал, как бежит полоса загрузки.
Палыч придвинулся к столу. Зашуршали бумаги. Судя по звукам, директор открыл на компьютере какое-то другое окно.
«Пожалуйста, пусть он не листает чат, пусть просто заберёт документы и уйдёт», — молился Антон, чувствуя, как у него начинает сводить затекшую ногу. От напряжения в ушах стоял звон.
Палыч тяжело вздохнул, застучал по клавиатуре, а потом начал раздражённо водить мышкой.
— Да где этот файл... — бормотал он. — Опять макросы слетели.
Электронные часы на столе Палыча тихо пискнули, отсчитывая минуты. Для Антона они тянулись как часы. Нога болела невыносимо, но он не смел даже вздохнуть.
Вдруг Палыч резко крутанулся в кресле, задев локтем органайзер. Тяжёлая фирменная ручка покатилась по столу, упала на край и с тихим стуком приземлилась на ковёр... прямо между кроссовками Антона.
Палыч кряхтя наклонился, чтобы её поднять.
Их взгляды встретились.
****
Повисла гробовая тишина.
Директор застыл в полусогнутом положении, протянув руку к ручке. Антон, сидевший под столом в три погибели с бледным, перепуганным лицом, смотрел на него огромными глазами.
Палыч медленно, очень медленно опустился на корточки, полностью заглядывая под стол. Его лицо не выражало ярости. Оно выражало крайнюю степень ментального истощения человека, который не спал последние сутки.
— Антон? — тихо спросил директор. — Ты что здесь делаешь?
Антон сглотнул. Голос предательски пропал, во рту пересохло. Он понял, что отпираться бессмысленно — его поймали на месте преступления.
— Я... Виктор Палыч... Я могу объяснить, — прохрипел он, медленно выбираясь из-под стола на четвереньках. — Вчера на корпоративе... Я случайно отправил стих. В общий чат. Про ваш парик и Мерседес. Это была ужасная ошибка, я был пьян. Я пробрался сюда, чтобы нажать «Удалить для всех»...
Антон поднялся, отряхивая помятые джинсы, готовый услышать крики, слова об увольнении и вызове полиции. Он зажмурился.
Палыч тяжело поднялся с корточек, уселcя обратно в кресло и устало потёр переносицу. Он даже не взглянул в сторону мессенджера, где стих уже бесследно исчез. Он посмотрел на Антона, затем на свой огромный монитор, где горела монструозная таблица Excel, заполненная красными ошибками #ЗНАЧ!.
— Какой ещё стих, Антон? — глухо спросил Палыч. — Какой парик? У меня через три часа закрытие сделки с корейцами, а финансовая модель за полугодие поехала к чертям, потому что финотдел набрал по объявлению идиотов.
Антон ошарашенно моргнул.
— То есть... вы не...
— Мне плевать на твои стихи, Антон. Пусть хоть поэму обо мне напишут, если проект сдадут в срок, — Палыч раздражённо постучал пальцем по экрану, где мерцали бесконечные строки данных. — Но вот эта дрянь не считает консолидированную выручку.
Директор поднял глаза на замершего UX-дизайнера, и в его взгляде появилась слабая, зловещая надежда.
— Ты же у нас продвинутый айтишник? Интерфейсы там, логика?
— Ну... да.
— Отлично. Раз ты всё равно здесь в пятницу вечером и тебе так не терпится проявить инициативу... Сядь и поправь мне эти формулы в Экселе. В третьей вкладке ВПР упорно не подтягивает массивы. Если сделаешь так, чтобы всё сошлось до восьми вечера — я забуду, что ловил тебя под собственным столом.
Антон посмотрел на Палыча, потом на экран с коварной таблицей. Напряжение, державшее его весь день, резко отпустило, сменившись истерическим желанием расхохотаться.
Карьера была спасена. Правда, вместо шпионских игр его ждал вечер в компании формул Microsoft Excel.
— Понял, Виктор Палыч, — выдохнул Антон и потянулся к клавиатуре. — Давайте ваш ВПР.