...которые, если верить давней мудрости, испытывает мужчина, когда его тёща на его новой машине падает в бездонную пропасть.
Не мой случай.
Мой — на картине и в прилагаемом тексте за подписью неизвестного мне члена Союза Санкт-Петербургских писателей Григория Касьянова. Картину я тоже вижу в первый раз, снимок прислали добрые люди вместе с текстом...
...но пытаюсь осмыслить всё вместе:
«Пурга» (холст, масло; 100х80 см; 2003 г.) — полотно Евгения Михайловича Щеглова.
Поводом к написанию картины стало посещение художником ночного клуба «Пурга» на набережной реки Фонтанки — места питерской богемы начала 2000-х годов.
Благодаря биографическому контексту гротеск полотна обретает документальную точность. Картина превращается в групповой портрет реальных деятелей петербургской культуры, застигнутых в момент хмельного экстаза. Щеглов выводит на первый план узнаваемые лица питерского андерграунда:
Дмитрий Миропольский: В верхнем ряду, смещаясь к правому флангу картины, изображен писатель, сценарист и актёр. Он представлен с сигаретой в руке, погруженный в созерцание происходящего. Его сосредоточенный, ушедший в себя взгляд и общая статика контрастируют с окружающим хаосом, превращая его в философа-наблюдателя этого богемного пира.
Леонид Майзель: Левее, в верхней левой части холста, возвышается фигура петербургского актёра. Майзель запечатлен в момент прикуривания сигареты от зажигалки, огонек которой выхватывает его лицо из полумрака. Этот сосредоточенный жест и отрешенный, устремленный в пространство взгляд придают его образу оттенок драматического стоицизма посреди всеобщего веселья.
Катя Майзель: Крайняя слева, в верхнем углу, изображена тёмно-рыжая супруга Леонида Майзеля. Её силуэт, данный в полупрофайле, замыкает левую границу композиции, гармонично рифмуясь по цвету со сквозным образом рыжеволосой героини на переднем плане.
Ксюша (будущая супруга Миропольского): На переднем плане справа изображена молодая женщина, сидящая на полу в фиолетовом платье. Её фигура транслирует предельное ментальное и слуховое перенасыщение: она судорожно закрывает руками уши, пытаясь отгородиться от грохочущего клубного бита и криков толпы. Ярко-красный лак на её ногтях — сквозной маркер Щеглова — вспыхивает здесь первоисточником, заявляя о хрупкой женской беззащитности внутри агрессивного пространства ночи.
Кирилл Сиротинский: В центре композиции, изламываясь в экспрессивном клубном танце, запечатлен петербургский фотограф. В его пластике Щеглов передает внутреннее напряжение: в отличие от хаотично двигающейся толпы, голову в очках Кирилл держит прямо, а его рот, напротив, плотно сжат. Этот жест сосредоточенного молчания и зафиксированный взгляд создают контрапункт к судорожно поднятой правой руке с растопыренными пальцами. Он словно аккумулирует в себе нерв ночного карнавала, оставаясь ментально собранным посреди распадающегося сознания окружающих.
Карнавальная эстетика ночного клуба, маскирующая духовный кризис интеллигенции, перекликается с берлинскими уличными и кафе-сценами немецких экспрессионистов эпохи Веймарской республики. Праздник в «Пурге» предстает у Щеглова как «пир во время чумы», где веселье утрировано до степени гротескного фарса.
В контексте творческой эволюции мастера картина «Пурга» (2003) — это точка невозврата. Именно здесь, в чаду питерского клуба под лучами желтых софитов, герои Щеглова впервые погружаются в алкогольное и ментальное беспамятство.
Графоманский текст я сократил больше чем вдвое, но лютая пурга из него никуда не девалась.
Петербургский клуб "Пурга" на набережной Фонтанки, 11 в самом деле был уникальным местом. И люди там встречались уникальные...
...а текст — лютая пурга совсем в другом смысле, даже если местами соответствует исторической правде и замыслу художника 2003 года.
Алкогольное и ментальное беспамятство?
Первый алкоголь у видавших виды сорокалетних дядек?
Лица петербургского андеграунда?
Точка невозврата?
И т.д.
Испытываю смешанные чувства.
Боюсь представить себе, как ворочаются в могилах останки Хаима Сутина и Эгона Шиле, картины которого я протащил-таки на обложку монументального труда "Антикоучинг. Как НЕ НАДО писать".
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов писателя и сценариста Дмитрия Миропольского.
Иллюстрации из открытых источников.
Личная переписка с автором, доступ к эксклюзивным публикациям и другие приятные возможности с начала 2025 года есть у подписчиков аккаунта "Премиум".