-Лариса Викторовна, Леше плохо с сердцем стало, - сказал Ларисе незнакомый женский голос.
Голос в трубке был молодым, взволнованным. Лариса опешила, замерла посреди кухни, где разливала только что заваренный чай. Она машинально ответила:
— Кто это? Что с ним? Где он?
— В больнице, на Тополиной. Скорую я быстро вызвала, он так внезапно потерял сознание... — девушка будто оправдывалась, потом сделала паузу, словно собираясь еще что-то добавить, но только выдохнула: — Поезжайте, пожалуйста.
Она повесила трубку.
Лариса стояла, сжимая телефон в онемевших пальцах. Девушка так и не представилась, но она знала ее имя и отчество. Звонила с телефона Ларисиного мужа и называла его просто Леша, будто он ей родной человек...
Мысли путались, но какой-то материнский, выработанный годами инстинкт действовать в тяжелые моменты и обязательно спасать мужа, взял верх.
Лариса накинула первое попавшееся пальто или куртку, схватила сумку и ключи. По дороге, цепенея от ужаса, пыталась дозвониться мужу, сама не зная зачем, но трубку не брали. Почему-то Лариса подумала, что телефон Алексея украли.
Сгоряча позвонила дочери, но, услышав спокойный, сонный голос Ани, соврала, что все в порядке, просто захотела узнать как она, да на время не обратила внимания. Сын, Максим, жил в другом городе, его решила пока не тревожить, и вряд ли он мог что-то знать.
Лариса приехала в больницу, не помня себя.
В приемном медсестра, сверившись со списком, кивнула:
-Пациент Семенов Алексей Викторович, без сознания, его доставили с острой сердечной недостаточностью. Сопровождающая передала документы и уехала.
-Скажите, с какого адреса его забрали? - спросила Лариса.
-Смирновская улица, дом сорок пять, - номер квартиры назвала даже.
Ох как зацепили эти слова. Но разбираться где же был ее муж, который отправился ночью к больной матери, было некогда...
Ее провели в палату интенсивной терапии.
Алексей лежал бледный, с датчиками на груди, под капельницей, отключенный от мира. Лариса села рядом, взяла его безвольную руку в свою и просидела так до самого утра, глядя на монитор и слушая неровное, но живое биение его пульса. Он был жив, и это пока было единственным, что имело значение. А все остальное… остальное нужно было пережить.
Утром, когда врачи сказали, что кризис миновал и Алексей пришел в себя, Ларисе будто стало легче. Врач, взрослый солидный мужчина в очах, сказал ей, чтобы она поехала домой, поспала, отдохнула, ведь мужу она, измученная, не поможет ничем.
Дома она сидеть не смогла и снова приехала в больницу.
-Женщина, заберите вещи вашего супруга. Телефон звонит уже сутки почти, не переставая. Мы уже мелодия выучили, - сказала ей медработник, едва заметив Ларису у палаты.
В телефоне мужа, который сдала незнакомка на хранение, светилось уведомление от абонента "Катя".
-Как ты? Я места себе не нахожу! Родной Лешенька, я с ума схожу. Это ведь я тебя довела!
Лариса закрыла глаза, прочитав любовное послание. Потом открыла историю звонков. Десятки разговоров, в том числе глубокой ночью, когда он якобы задерживался на совещаниях или был у больной матери. Были еще фото молодой миловидной девушки. Много фото...
Мысль оформилась резко и ясно. Он ей врал. Изменял, обманывал. И предал.
И теперь было не ясно, когда и сколько раз Алексей был не у матери, а у этой Кати.
Прошли сутки, Алексей пришел в себя, а доктор разрешил Ларисе поговорить с мужем.
Но Лариса совсем не хотела разговаривать с ним.
Конечно, где-то в глубине души, она все еще не верила фактам.
Упрямая, глупая надежда, что это все ошибка так тешила ее сознание.
Муж, увидев Ларису, едва не подскочил с больничной койки, пульс зашкалил.
— Лара, я... Так вышло, что мне на работе плохо стало, - начал оправдывать Алексей, не зная, что Лариса в курсе даже адреса, где "работал" ее благоверный.
— Я привезла поесть. Леш, я съезжу к твоей матери, — сказала она Алексею, который лежал с виноватым и испуганным лицом. — Врачи говорят, тебя выпишут через несколько дней.
Он попытался что-то возразить, но Лариса уже вышла, оставив его в палате.
Поездка к свекрови была тяжелой.
Зинаида Петровна встретила ее заплаканная, сгорбленная, словно постаревшая на десять лет за одну ночь. Она знала обо всем. ОР том, что сыну стало плохо, о том, что Катя вызвала скорую и оставила его там. И конечно, она знала о том, чт о у сына роман на стороне.
Лариса сразу поняла, да свекровь и не скрывала особо. Потому что Алексей, как мальчишка, во всем ей признавался, надеясь на материнское понимание или оправдание.
— Лара, — старуха взяла ее руки в свои, дрожащие. — Ты должна настоять, как женщина, чтобы Леша взял ответственность на себя. Катя беременна от него. Четвертый месяц уже. Нельзя же бросить собственного ребенка!
Лариса почувствовала, как пол уходит из-под ног.
Беременна.
Он не просто гулял.
Он создал параллельную реальность, в которой ждала ребенка другая женщина. И все это время спал с ней, Ларисой, смотрел ей в глаза и говорил, что любит.
— Он должен нести ответственность, Лара, — продолжила Зинаида Петровна, и ее старческий голос дрогнул. — Ты прости меня, старую дуру, что молчала. Я не думала, что все так обернется.
Лариса смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. Не истерика, не боль, а понимание того, что старой жизни больше нет. Свекрови она ответила жестче, чем сама ожидала.
— Ваш сын сам устроил этот цирк! А я должна его в другую семью толкать? Я должна заставить его развестись и жить с этой Катей?
Зина Петровна, которая никогда особо не жаловала Лару, сказала ей прямо:
— Лариса, у моего сына новая жизнь. А ты его держишь в старом браке. Отпусти, не унижайся.
— Да идите вы со своей моралью! Пусть ваша Катя вам и помогает. Вы всегда были против нашей семьи! Ваша новая невестка вытрет о вас ноги, и будет рада. Хотя, вам такую и надо, - сказала свекрови в сердцах Лариса.
Конечно, Лариса в запале гнева, решила, что Катя и должна забрать ее мужа к себе. Алексей был совсем слаб после больницы, но сам затронул эту тему. Повинился, покаялся, попросил забрать его домой, ведь ему некуда идти.
— Ларис, прости меня. Прости за все. Я... К ней ни ногой больше.
— Это к Кате любимой своей? - усмехнулась Лариса. - Леш, у нее четвертый месяц! Она родит скоро, а ты говоришь такое. Твоя мать в курсе, что ты гуляешь от меня по-черному!
Алексей только потупился, глаза мужчины стали влажными.
— Вранье это все. Она сказала, что ребенка не оставит, - сказал Алексей жене так твердо и уверено.
И добавил, что любит только Ларису.
Женщина не знала верить мужу или нет. Но в голове сразу закрутилось, что на пятом десятке оставаться одной ой как не хочется. Потом она подумала, что скажут дети, знакомые, коллеги. Ведь у них с Алексеем был такой крепкий союз, на зависть всем...
Лариса приготовила диетический ужин, разложила лекарства по часам, помогла мужу принять душ и сесть в кресло. Делала она все это машинально, на автопилоте, как делала последние двадцать пять лет. Как хорошая жена, как хозяйка, как человек, привыкший заботиться.
Но внутри нее не было ни тепла, ни надежды. Только ледяная пустота и неясное ожидание. Будто что-то должно было случилоться, и всего произошедшего мало...
Когда Алексей заснул, она взяла его телефон, который он по привычке оставил на тумбочке.
Зашла в мессенджер и увидела переписку. Свежую, сегодняшнюю, с новыми сообщениями, написанными, пока она автоматически готовила ужин на кухне.
Катя писала ее мужу:
—Как ты себя чувствуешь, милый? Я волнуюсь, у тебя теперь есть ради кого жить! Я была на узи, у нас будет доченька.
Алексей отвечал:
—Все нормально, малыш. Лара ухаживает за мной, как нянька. Не переживай, скоро я решу все вопросы. Ты главное береги себя и нашего малыша.
Лариса прочитала эти строки и вдруг почувствовала такую адскую боль, будто муж не просто предал ее, а вонзил нож в сердце.
Она взяла телефон, вышла в коридор, набрала номер Кати и, когда та ответила, сказала спокойным, почти вежливым голосом:
— Катя, приезжай и забирай Лешу с вещами. Он больше не живет здесь. Адрес ты, я думаю, знаешь.
На том конце повисла долгая, тяжелая пауза.
— Лариса Викторовна, я… Я не могу сейчас. Я не готова. У меня токсикоз, мне нельзя волноваться, а он ведь... За ним ухаживать надо! Пусть он сам решает, я не могу его забирать, как вещь.
Лариса усмехнулась коротко и горько.
— Я не нянька. Если у вас любовь, то ты с ним и возись, - строго ответила Лара.
Она зашла в комнату, где проснувшийся Алексей пытался что-то сказать, и положила телефон перед ним на стол.
— Все? — спросила она ровно. — Насладился двойной жизнью? Собирай вещи. Твоя Катя не горит желанием тебя забирать, но это уже не моя проблема. Ты взрослый мужчина, сам заварил эту кашу - сам и расхлебывай.
Алексей попытался оправдываться, говорить что-то про то, что запутался, Катя обманула его и соврала, что беременности нет, про любовь, про то, что он не хотел делать ей больно. Но Лариса уже не слушала.
Она вышла на кухню, налила себе чай, села у окна и смотрела, как за стеклом зажигаются вечерние огни.
Через час Алексей едва шаркая ногами вышел с одним чемоданом, сел в такси и уехал. Дверь за ним захлопнулась тихо, почти беззвучно.
Лариса думала, что время все вылечит.
И стала просто жить. Впервые - для себя, а не для мужа-предателя.
И время шло.
Лариса пережила это как болезнь, тяжелую, затяжную, но с ясным прогнозом на выздоровление. Главное, что дети ее поддержали, и Лариса была не одна, наедине со своим горем.
Рядом была ее семья.
Сын Максим, узнав от Ани о случившемся, примчался из другого города и сказал коротко: «Мама, ты все правильно сделала. Он больше мне не отец».
Дочь Аня плакала, злилась, но в итоге тоже встала на сторону матери: «Папа предал нас всех. Я не хочу его видеть».
И даже свекровь звонила, каялась, плакала, говорила, что Лара была хорошей женой, но Лариса не держала на нее зла. Ей было уже все равно.
А через несколько месяцев у Ани родился сын, маленький Степан, и этот звонкий, пахнущий молоком комочек счастья стал для Ларисы настоящим спасением.
Она переехала к дочери на месяц, помогала с малышом, купала его, пела колыбельные, вставала по ночам и чувствовала, как старая рана затягивается тонкой, но прочной пленкой. Ради этого ребенка стоило жить. Ради будущего, где не было места прошлым обидам.
Алексей исчез из их жизни.
Знакомые поговаривали, что Катя родила, что он пытался наладить быт, но молодая женщина быстро поняла, что пожилой любовник с больным сердцем и грузом прошлого немного не то, что ждала. Они ссорились, мирились, снова ссорились.
Дети Ларисы ничего не хотели знать об отце ни Максим, который перестал брать трубку, ни Аня, которая заблокировала его номер.
Но судьбе было угодно поставить точку, будто Ларисе эта т ока была все-таки нужна.
Встреча с бывшим мужем произошла случайно, через год с небольшим после развода.
Лариса зашла в магазин детских товаров купить внуку новый комбинезон на зиму и вдруг увидела своего бывшего мужа у стеллажа с ползунками.
Он стоял, растерянный, держа в руках розовые ползунки, и выглядел постаревшим, словно жизнь вытянула из него всю радость.
На мгновение их взгляды встретились.
— Здравствуй, Лара, — сказал он тихо, и голос его дрогнул. — Как ты? Как дети? Я так скучаю по всем вам. По нашим семейным вечерам, даже по твоему борщу скучаю, черт возьми... по тому, как ты смеялась над моими глупыми шутками. Я все понял. Я был дураком. Я... очень хочу вернуться. Ты должна дать мне шанс!
Он сделал шаг вперед, протянул руку, словно пытаясь дотронуться до нее, вернуть хоть частицу того, что разрушил сам.
Но Лариса отступила на шаг и спокойно, с легкой грустью посмотрела на маленькие ползунки в его руках.
— Свой выбор ты уже сделал, Леша, — сказала она четко и спокойно, так что сама не ожидала. — Эти ползунки явно не для нашего внука. Ты выбрал другую жизнь. Другую женщину и другую судьбу. Живи с этим выбором теперь. Шанса не будет, нет смысла.
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но Лариса уже повернулась и пошла к кассе, держа в руках комбинезон для Степана.
Через витрину магазина она видела, как он все еще стоит у стеллажа, сжимая в руках ползунки и смотрел на нее так затравленно. Ларе на минуту стало его жалко, просто как человека, который ошибся и слишком поздно решил, что вернуть все можно...
Но мосты были сожжены, и Лариса не собиралась их восстанавливать.
Она шла и чувствовала, как внутри разливается тепло, странное, незнакомое, и оно было не от встречи с мужем, не от его запоздалых слов, а от того, что она больше не была привязана к этой боли. Она была свободна. Впервые за много лет по-настоящему свободна.
В ее жизни были дети, маленький внук, любимая работа и тихое, уверенное счастье женщины, которая знает себе цену и не будет прощать потому, что должна.
— Я должна быть счастливой. И все. Больше никому ничего я не должна, Леша, - подумала Лариса, удаляясь все дальше от магазина, где все еще стоял ее растерянный бывший муж.
Вам понравится