В одной стране жили два друга — Маттео и Пьетро. Они служили хранителями королевской сокровищницы. Оба были людьми честными, исполнительными, и пользовались полным доверием.
Много лет они бок о бок несли службу среди сундуков с золотом и серебром, среди драгоценных камней, ювелирных изделий редкой красоты и чудесных заморских диковин.
Они были дружны, но однажды их дружба подверглась тяжёлому испытанию.
Как-то осенней ночью Пьетро совершил кражу!
Он вынес из сокровищницы кошель с золотыми монетами, спрятал его дома и стал размышлять о том, как употребить деньги на свои нужды. Но вскоре обнаружил, что не может думать ни о чём, кроме своего проступка. Совесть жгла его душу огнём, а ум холодел при мысли о том, что преступление может быть раскрыто.
Несколько дней Пьетро прожил в мучительном страхе. А затем он вернул золото на место и во всём признался Маттео.
— Если сочтёшь нужным, донеси на меня, — сказал он. — Я понимаю, что заслужил наказание.
Маттео долго смотрел на своего друга.
С одной стороны, размышлял он, золото возвращено до последней монеты, и никто, кроме них двоих, не знал о случившемся. С другой стороны, сама мысль о том, что опорочена честь хранителя, которой оба так гордились, казалась ему отвратительной.
В конце концов он всё же решил никому не рассказывать о вине товарища. Он рассудил так: если король узнает о бесчестии одного хранителя, то будет подозревать и другого, то есть самого Маттео!
— Ты раскаялся — и этим исправил зло, которое совершил, — сказал он. — Пусть на этом всё и закончится.
Пьетро горячо благодарил его.
Однако на самом деле всё только начиналось. Ибо Пьетро, испытав тяжкие угрызения совести, вздохнул с облегчением и стал жить как раньше. А вот Маттео жить по-прежнему уже не мог.
Всякий раз, глядя на товарища, он вспоминал его кражу. Всякий раз, когда он слышал похвалы в его адрес, ему хотелось сказать: "Да, верно, Пьетро прекрасный человек... однако вы не всё о нём знаете!"
Сначала он сдерживался, но потом стал обиняком да намёками рассказывать о случившемся разным людям. Потом — просто тем людям, которым доверял.
— Я не берусь судить, но доводилось мне слышать о человеке, который не оправдал высочайшего доверия, которым был облечён, — начинал он.
Ни имени Пьетро, ни места службы он не называл. Однако город невелик, а человеческое любопытство, напротив, велико без меры. Очень скоро многие начали догадываться, о ком идёт речь, стали интересоваться подробностями. Маттео всячески уводил разговор в сторону — и тем ещё больше убеждал слушателей в правильности их догадок.
Но однажды Маттео встретил старого монаха, который прежде часто беседовал с его покойным отцом. Они разговорились, и Маттео вновь поведал свою излюбленную историю о человеке, который однажды покусился на то, что ему было поручено стеречь.
Монах внимательно выслушал его и сказал:
— Это напоминает мне один случай из жизни нашего монастыря.
— Какой же?
— А вот послушай. Когда-то у нас было два садовника. Среди прочих забот им нужно было ухаживать за деревом, плоды которого настоятель настрого запретил пробовать. А плоды, как нарочно, выглядели сочно и привлекательно. Трудно было устоять, глядя на них. Садовники мучились соблазном, подначивали друг друга: "Ведь мы не в Эдемском саду живём, и это не древо познания, ну почему бы не вкусить с него?" И вот один из них поддался искушению. Отведал он плода, но сразу раскаялся, повинился перед монастырской братией — и больше к тому дереву не приближался. Другой же никогда не нарушал запрета. Однако каждый день обходил дерево кругом, рассматривал его плоды, качал головой и приговаривал: «Подумать только, а ведь мой напарник осмелился сорвать запретный плод! Какой позор! Какая слабость характера!» Прошло много лет. Первый садовник давно забыл вкус того яблока. А второй всё ещё говорил о нём. И тогда настоятель сказал ему: «Один человек съел запретный плод однажды. Другой ест его в своих мыслях уже десятый год».
Маттео понял намёк. Ему стало стыдно за свои разговоры, и он решил больше никогда не вспоминать старую историю.
А однажды даже попросил прощения у Пьетро. Тот удивился, но охотно простил друга.
И всё же притча монаха, увы, не принесла Маттео полного покоя. Он перестал возвращаться к проступку Пьетро в словах и мыслях — зато начал думать о сокровищах.
Он прекрасно знал, что царедворцы находят способы воровать из казны, не вынося золота в карманах. Он всегда считал, что не завидует их положению и возможностям, что превыше всего ценит свою честность.
Но стал вдруг замечать, что невольно подсчитывает стоимость драгоценностей, хранившихся в сокровищнице, представляет, чего и сколько мог бы он купить за пригоршню серебра, за горсточку золота, за тот изумруд, за этот рубин.
Дома и виноградники, деликатесы и наряды, прислуга и кареты, запряжённые породистыми конями так и мелькали перед мысленным взором Маттео.
Он, как прежде, не брал ни единой монеты, однако королевское золото не выходило у него из головы.
Так прошло несколько лет. Маттео стал нелюдим и желчен.
Однажды король выдал свою дочь замуж. В приданое были даны многие ценности, и Маттео пришлось сопровождать обоз, чтобы доставить приданое в полной сохранности.
Дорога заняла не одну неделю. В один из дней сильный дождь размыл тракт, и какой-то возница из тех, что везли походные шатры и палатки, угодил в глубокую лужу.
Когда его вытащили, другие стали над ним смеяться, а старый предводитель стражников, сопровождавших обоз, вдруг сказал:
— Ты напомнил мне одну историю.
Люди попросили рассказать её.
— Шли как-то по дороге два человека, — начал командир стражников. — И попали под ливень вроде нынешнего. Вся дорога, ясное дело, превратилась в грязную полосу, а уже какие лужищи на ней были — вы и сами можете вокруг увидеть. И вот один из путников поскользнулся и вляпался как раз такую в лужищу по самые уши. Ну, понятное дело, выругался, добрался до реки, отстирал одежду и пошёл дальше. Второй ухитрился перепрыгнуть все самые грязные места. Однако весь день рассказывал встречным, какая ужасная была лужа и как легко можно было в неё свалиться. Даже вечером в придорожном трактире всем о ней поведал. И один из слушателей сказал: "Приятель, ты гораздо мокрее своего друга: у него уже давно одежда просохла после стирки, а ты всё от той лужи отойти не можешь!"
Все посмеялись и занялись своими делами, перестав поглядывать на возницу.
А Маттео призадумался.
Он вдруг понял, что эта история касается его больше, чем незадачливого возницы, искупавшегося в луже.
У него, у Маттео, была своя лужа: королевская сокровищница. Он не оступился, он давно уже не вспоминал о проступке Пьетро — но продолжал купаться в мыслях о золоте, которого никогда не брал и не собирался брать.
"Выходит, гордыню я победил, но искушение — нет", — подумал он с грустью.
И чем усерднее он боролся с этими мыслями, тем чаще ловил себя на новых, ещё более опасных.
Порой он размышлял о том, что знает сокровищницу лучше самого короля и всех его министров вместе взятых. Знает, где лежат самые дорогие драгоценности, и какую дверь проще открыть ночью, и кто из дворцовых стражников любит подремать перед рассветом.
Каждый раз он ужасался собственным знаниям — но не мог выбросить их из головы.
Иногда он даже с завистью и злобой смотрел на Пьетро, который жил, не зная душевных терзаний, но вспоминал мудрые истории о запретном древе и о луже, и запрещал себе ненавидеть друга.
Шли годы. Маттео и Пьетро старели.
Однажды ночью они сидели вдвоём в караульной комнате. За окнами шумел дождь, в очаге потрескивали дрова. Друзья потягивали вино и говорили о погоде, которую так не любили их суставы.
И вдруг Маттео сказал:
— Странно устроены люди. Иные совершают дурной поступок, но живут с лёгким сердцем, а другие, ни разу не согрешив, терзаются и до гроба не ведают покоя.
Пьетро посмотрел на товарища и спросил:
— Ты говоришь так, будто видишь в этом что-то нехорошее.
— А разве нет? Разве в этом есть справедливость?
Пьетро немного помедлил.
— Знаешь, это напоминает мне одну историю, которую я услыхал от своего деда.
Маттео насупился.
— Что же это за история?
— А вот послушай. Жили два человека. Один работал угольщиком и каждый день приходил домой чёрным от сажи. Поэтому он постоянно мыл руки. Другой торговал белыми перчатками и очень гордился своей чистотой. Он любил показывать людям свои безупречные перчатки и повторять, что никогда не пачкает рук. Однажды угольщик сказал ему...
— Что за чепуха? — проворчал Маттео, который и сам не понимал, почему ему не хочется слушать историю друга. — Как это угольщик может водить знакомство с торговцем?
— Забыл сказать, — улыбнулся Пьетро. — Они были братьями, которых отец неравно одарил наследством. И однажды старший, который унаследовал дело, попрекнул младшего, то есть угольщика, тем, что тот расходует слишком много мыла. А угольщик ответил: «Конечно! Мои руки всё время грязные, поэтому я их мою. А вот моешь ли ты свои? Кажется, я с детства этого не видел». Торговец рассмеялся и ответил: «Зачем мне их мыть? Посмотри, какие у меня белые перчатки». Тогда угольщик предложил снять их. И оказалось, что ладони торговца чернее самого угля!
— Что же следует из твоей истории? — осторожно спросил Маттео.
— Только то, что не нужно сожалеть о трудах. Если приходится мыть руки по десять раз на день — что ж, зато они будут по-настоящему чисты.
Пьетро замолчал.
Они сидели у огня, и Маттео впервые за много лет почувствовал странное облегчение.
— Спасибо тебе, друг, — тихо сказал он.
— За что? Я всего лишь рассказал историю.
— Иногда это может значить очень много.
Больше они в ту ночь не говорили и просто сидели у огня до самого рассвета.
#притчи #притча #сказка #мудрость