12 июня захотелось вспомнить художника, который для многих стал одним из символов России, а его живопись – одним из самых ярких, хоть и довольно лубочных, ее отображений в искусстве. Борис Кустодиев, при всей драматичности его жизни, обладал удивительно ясным и чистым взглядом на мир и, кажется, видеть ужасы XX века был неспособен. За это и любим, ужасов и так хватает в жизни.
Многочисленные кустодиевские купчихи, шумные ярмарки, шикарные Масленицы, Шаляпин в богатой шубе на фоне зимнего пейзажа и с любимой собачкой у ног – все это мы знаем с детства. Но есть и другой Кустодиев, с не меньшей любовью писавший детей и животных, друзей-художников, изысканные интерьеры, великолепные пейзажи.
В них он зачастую менее условен и лубочен, а порой и неожиданен – кто бы, например, мог подумать, что Иван Билибин с его влюбленностью в русский фольклор одевался как европейский франт.
«О Кустодиев, Кустодиев, его имя страшно успокоительно действует на душу», - говорил о художнике Василий Суриков. И мы понимаем почему: здесь все наполнено светом и счастьем. В растянувшейся на долгие годы тяжелой болезни, лишившей его ног, в суровых испытаниях (Борис Михайлович пережил и революцию, и Гражданскую войну) талант его не помрачнел.
Он продолжал писать свою «страну Кустодию». Кстати, с латыни «кустодия» переводится как «стража». Вот и Кустодиев охраняет нас от страшного мира, перенося в собственный.
А сегодня мы заглянем в Кустодию с другого входа.