– Тань, мы к вам в субботу на шашлыки нагрянем! Соскучились по вашей даче.
Лариса сообщила это так, будто делала мне царское одолжение. Не спросила – можно ли. Не предложила – а давайте вместе соберёмся. Просто поставила перед фактом: нагрянем.
– На шашлыки? – переспросила я.
– Ну да, ты же мастерица мариновать. Возьми мясца побольше, мы с Геной голодные приедем. Часикам к двенадцати ждите.
Меня зовут Таня, мне тридцать семь. Живём с мужем Пашей, есть дача под городом – небольшая, но уютная, мы её сами обустраивали. И есть у нас знакомые – Лариса с мужем Геной. Когда-то вместе работали, потом я уволилась, а они прицепились намертво. И повадились к нам на дачу. На шашлыки.
Третье лето подряд.
И вот что характерно: за все эти годы они ни разу, ни единого раза не приехали хоть с чем-нибудь. Ни мяса, ни хлеба, ни бутылки воды. С пустыми руками. Зато с прекрасным аппетитом и списком пожеланий.
Познакомились мы лет десять назад на работе. Тогда Лариса была вроде ничего, подруга как подруга. Но как только у нас появилась дача, в ней будто что-то переключилось. Каждое лето, едва теплело, раздавался её звонок: «Тань, а когда на шашлыки?» И мы, дураки воспитанные, не умели отказать.
– Лариса, – осторожно сказала я в трубку. – А вы в этот раз что-нибудь привезёте? Может, мясо пополам, или салат какой?
В трубке повисла пауза. Будто я неприличное ляпнула.
– Ой, Тань, ну ты чего, – протянула она наконец. – Мы ж к друзьям едем, не на базар. Главное – компания, общение. Что ты как мелочная-то. Ну ладно, к двенадцати ждём. И мангал не забудь разжечь заранее, а то мы голодные.
И положила трубку.
Главное – компания. А мясо, значит, моё. И мангал мой. И дрова мои. И посуду потом мне мыть. И уголь, и салфетки, и пиво, и одноразовые тарелки – тоже всё на мне. А с них – только хорошее настроение и аппетит.
Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, как внутри что-то закипает. Только в этот раз – не вода для шашлыка.
***
Давайте расскажу, как обычно проходили эти «дружеские посиделки». Чтобы вы поняли весь масштаб.
Лариса с Геной приезжали к двенадцати, голодные и довольные. Я с утра уже стояла у мангала – мариновала с вечера, жарила с обеда. Паша колол дрова, бегал за углём. А гости располагались в беседке и ждали, пока их накормят.
Мясо я брала всегда хорошее. Шейку, килограмма три, не меньше – на четверых-то. Это тысячи полторы, а то и две за один заход. Плюс овощи на гриль, плюс зелень, лаваш, соусы. Плюс пиво, которое Гена выпивал залпом, нахваливая. Тысячи на три выходило за один такой «шашлычок». А таких выходных за лето набиралось пять, а то и шесть. Считайте сами, во что мне обходилась эта «дружба».
А привозили они – ничего. Совсем.
Однажды Лариса явилась с пакетом и я обрадовалась – думала, хоть раз что-то привезла. А там оказались её домашние тапочки, чтоб по даче ходить удобно было. Вот и весь вклад.
В другой раз Гена притащил удочку – порыбачить в нашем пруду. То есть не нам что-то, а себе развлечение. И ещё попросил червей накопать, ему лень было.
Ели они от души. Гена за обе щёки уплетал шашлык, Лариса нахваливала и тут же критиковала: «а мясо в прошлый раз сочнее было», «а ты бы лучку побольше клала», «а соус мог бы и поострее». Я, хозяйка, потратившая три тысячи и полдня у мангала, выслушивала, как мне надо было готовить.
А под конец – самое интересное. Уезжая, Лариса оглядывала стол и говорила: «Тань, а остаточки нам заверни, чего добру пропадать». И я заворачивала. Своё же мясо. Своими руками. Им с собой. А назавтра мы с Пашей доедали то, что осталось от остатков – хлеб с майонезом.
За три лета они ни разу не позвали нас к себе. Ни разу не сказали «давайте в следующий раз у нас». Ни разу не привезли даже буханки хлеба. Зато в соцсетях Лариса выкладывала фото с наших шашлыков с подписью «как же хорошо на природе с друзьями». На наших шашлыках. За наш счёт.
Вечером я пожаловалась Паше.
– Слушай, может, откажем им в этот раз? Сил нет уже кормить задаром.
– Тань, ну неудобно, – поморщился муж. – Люди же напросились, обидятся. Старые знакомые как-никак.
Неудобно. Это нам неудобно отказать. А им удобно три года объедать нас и в ус не дуть.
– Ладно, – сказала я. – Приедут. Только в этот раз будет немного по-другому.
Паша не понял. А я уже знала, что сделаю.
***
В субботу с утра я съездила на рынок. Купила, как всегда, хорошую шейку – три килограмма. Замариновала по своему фирменному рецепту, с луком, специями, минералкой. Мясо вышло – загляденье, мягкое, ароматное. Стояло в кастрюле, ждало мангала.
А ещё я купила пачку макарон. Самых дешёвых, рожков, рублей за тридцать. И положила рядом на стол. На всякий случай. Сама ещё не до конца решила, но рука почему-то потянулась именно к ним.
К двенадцати, как штык, подкатила машина. Из неё выгрузились Лариса с Геной. С пустыми руками, разумеется. Гена нёс только сам себя, Лариса – сумочку и свои знаменитые тапочки.
– Привет-привет! – Лариса чмокнула воздух у моей щеки. – Ой, как у вас тут хорошо! Гена, ставь машину, я пошла в беседку. Тань, а мясо уже маринуется? А то мы голодные как волки, с дороги.
С дороги. Дорога эта – сорок минут на машине.
– Маринуется, – сказала я спокойно.
Они расположились в беседке. Гена сразу полез в холодильник за пивом – моим пивом, которое я, дура, опять купила по привычке. Лариса развалилась на лавке и принялась командовать.
– Тань, ты мангал-то разжигай, чего ждёшь. И салатик сделай, оливье люблю. И лавашика подрежь. Гена, ты чего расселся, помоги Тане дрова поднести. А, ладно, сиди, она сама справится, она привычная.
Она привычная. Вот как они меня видели – привычной обслугой, которая всё сама.
Я стояла на пороге кухни и смотрела на них. На этих сытых, довольных людей, которые в третий раз приехали с пустыми руками и уже раздают мне указания, развалившись в моей беседке с моим пивом. И что-то внутри окончательно щёлкнуло.
Тихо так щёлкнуло. Без скандала. Просто я поняла – всё. Хватит.
Я зашла на кухню. Посмотрела на кастрюлю с прекрасным маринованным мясом, на эту мягкую, ароматную шейку, на которую я опять угрохала почти две тысячи. И спокойно поставила её обратно в холодильник. На нижнюю полку. С глаз долой.
А на плиту поставила кастрюлю с водой. И, когда закипела, бросила туда дешёвые рожки за тридцать рублей.
Пусть варятся.
***
Через двадцать минут я вынесла в беседку большую тарелку. Дымящуюся.
Лариса с Геной оживились, потянулись носами – думали, шашлык. А на тарелке лежали макароны. Простые отварные рожки, чуть присыпанные зеленью. И всё.
Повисла тишина.
– Тань, а это что? – Лариса растерянно смотрела на тарелку. – А шашлык где? Мы ж на шашлыки приехали.
– Шашлыка не будет, – сказала я и поставила тарелку на стол. – Угощайтесь макаронами. Тоже еда, между прочим. Сытно.
– Как не будет? – Гена даже привстал. – Ты же мастерица, ты же всегда жаришь!
– Жарила, – согласилась я. – Три лета подряд. Покупала мясо на свои деньги, мариновала, стояла у мангала. А вы за три года не привезли даже буханки хлеба. Приезжали с пустыми руками, ели, критиковали и забирали остатки с собой.
Лариса побагровела.
– Да как ты можешь нас этим попрекать?! Мы же друзья! Мы к вам от души ездим!
– От души – это когда в обе стороны, – ответила я ровно. – А когда одни жарят и платят, а другие только едят и командуют – это не дружба. Это столовая. Бесплатная. И она закрылась.
– И что, мы теперь макароны жрать должны?! – взвилась Лариса.
– Не должны, – пожала я плечами. – Можете не есть. Шашлык, кстати, есть. Хорошее мясо, три килограмма. Но оно – для тех, кто хоть что-то привозит к столу. А вы приехали с пустыми руками. Значит, макароны. Всё честно.
– Ты с ума сошла из-за какого-то мяса? – Лариса аж задохнулась. – Это же гроши! Тебе для друзей куска жалко?!
– Гроши, – кивнула я. – Эти гроши я три года плачу одна. А вы за три года – ни рубля, ни батона. Если для вас это гроши – так привезите в следующий раз сами, делов-то. Но вы же не привезёте. Вам проще приехать на готовое и назвать меня жадной.
Гена покраснел до ушей, отвёл глаза, заёрзал. Кажется, ему стало по-настоящему стыдно – он-то, в отличие от жены, понял.
– Лора, может, и правда мы это, – пробормотал он. – Неудобно как-то всегда с пустыми руками ездить. Люди старались, а мы.
– Молчи! – рявкнула на него Лариса. И снова ко мне: – Да мы к тебе больше ни ногой!
– Вот и хорошо, – спокойно сказала я. – Сэкономлю на мясе.
Лариса вскочила, схватила сумочку и свои дурацкие тапочки.
– Гена, мы уезжаем! Я в жизни не видела такого хамства! Пожалела мяса! Жадина!
Паша стоял в дверях и не знал, куда деть глаза. Но, кажется, краешком губ он всё-таки улыбался.
– Счастливо, – сказала я им вслед. – В следующий раз, если надумаете на шашлыки, не забудьте, что они бывают только у тех, кто и сам что-то приносит.
Машина рванула за ворота, обиженно взвизгнув шинами. Макароны, кстати, так и остались стоять на столе нетронутыми. Ну и ладно, курам отдадим.
А я постояла во дворе, выдохнула. Внутри было легко. Будто я три года тащила на плечах этих двоих, а сейчас наконец сбросила.
Потом я пошла на кухню, достала из холодильника кастрюлю с мясом и позвала мужа.
– Паш, доставай мангал. Шашлык всё-таки будет. Только для своих.
***
Прошло две недели.
Вечером того же дня мы с Пашей нажарили мяса – на двоих. Сидели в беседке, ели тот самый шашлык, который не достался нахлебникам, и впервые за три лета мне было хорошо. Спокойно. Без командиров, без критики, без «остаточки заверни». Мясо, кстати, вышло отменное – мягкое, сочное. Жаль было бы скормить такое тем, кто и спасибо толком не говорит.
А Лариса, конечно, развернула бурную деятельность. Обзвонила всех общих знакомых и рассказала, какая я жадная стерва, как опозорила гостей дешёвыми макаронами, пожалела куска мяса для друзей. Теперь со мной не разговаривает и при встрече гордо отворачивается.
Знакомые, как водится, раскололись. Одни хихикают и шепчут: молодец, давно пора было, эти двое и нас объедали, просто мы терпели и молчали. Оказывается, Лариса с Геной по такому же принципу ездили не только к нам – у них целый маршрут был из «друзей с дачами». Другие осуждающе качают головами: ну нельзя же так с людьми, макаронами гостей кормить – это мелко, по-детски, могла просто вежливо отказать от дома, а не позорить.
Паша теперь говорит, что я, конечно, была права, но «можно было как-то помягче, без макарон этих». Хотя сам в тот вечер смеялся и доедал шашлык за обе щёки. Мужская солидарность, видимо, проснулась задним числом, когда улеглись страсти.
А я ни о чём не жалею. Три года я была бесплатной поварихой для людей, которые держали меня за обслугу, критиковали мою готовку и увозили мои же объедки. Один раз сварила им макароны вместо шашлыка – и сразу стала чудовищем, жадиной и хамкой.
Зато на дачу к нам больше никто не «нагрянет» с пустыми руками. Проверено. И знаете, выходные снова стали нашими – тихими, спокойными, без команд, критики и «остаточки заверни». Мангал теперь разгораю, когда сама захочу, и для тех, кого сама рада видеть.
Только вот думаю иногда – перегнула я тогда? Демонстративно спрятала мясо, выставила гостей с тарелкой дешёвых макарон, опозорила при муже? Может, и правда мелко вышло, не по-взрослому? Или правильно проучила – раз три года ехали на готовое и пальцем не пошевелили?
А вы бы спрятали мясо или нажарили шашлык, как обычно?
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
По просьбе читательницы населенные пункты не указываются и изменены имена.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: