Уголёк сидел под окном больницы третий день подряд и кричал.
Не мяукал — кричал, надрывно, на одной ноте, так что медсёстры закрывали окна и жаловались главврачу, а санитар дважды пытался прогнать рыжего кота с белой лапкой метлой. Но кот возвращался. Садился на то же самое место, под окном реанимации, и снова начинал свой крик — будто звал кого-то, кто его не слышит.
А за стеклом, на больничной койке, без сознания третий день лежал старик без документов, подобранный с обочины дороги.
Десять дней назад в кабинете питомника «Эльбрусская мечта» зазвонил телефон.
— Зоенька, наконец-то! — голос сестры звучал взволнованно. — Через десять дней первое сентября, мальчики идут в первый класс! Я уже всё купила — портфели, форму, цветы учительнице. Но они в один голос требуют котёнка. Без него, говорят, в школу не пойдём!
Зоя Витальевна отложила список вязки.
— Лена, у меня очередь на котят на полгода вперёд.
— Зоенька, ну пожалуйста! Представляешь — мальчики с букетами, в новенькой форме, и у каждого в портфеле фото своего котёнка!
Зоя бросила взгляд на корзину, где британская кошка Дымка кормила помёт из шести идеальных голубых котят.
— Хотя… подожди. Тут один родился странный. Весь рыжий, одна лапка белая. Брак по окрасу, для разведения не годится. Хочешь — отдам бесплатно, через неделю как раз можно от матери отлучать.
— Беру! Дима и Гоша с ума сойдут от счастья!
Через неделю Зоя подъехала к коттеджу сестры с переноской. Рыжий котёнок жался в углу — мать, Дымка, всю ночь царапала решётку вольера, но забрать у неё детёныша для опытного работника питомника было делом нескольких минут.
— Эй, школьники! Смотрите, кого привезла! — крикнула Зоя.
Дима и Гоша, которым через десять дней предстояло впервые сесть за парту, бросились к переноске с визгом. Котёнка моментально выхватили и стали тянуть в разные стороны.
Дни шли — и взрослые, занятые подготовкой к школьному празднику, забывали про котёнка по нескольку часов подряд. Мальчишки таскали его за хвост, наряжали в кукольную одежду, катали в игрушечном грузовике. А за два дня до первого сентября Дима решил «потренировать» котёнка к школе — посадил в свой новый ранец и застегнул молнию, «чтобы привык к портфелю».
Котёнок, оказавшись в темноте без воздуха, начал отчаянно царапаться и кричать. Гоша рванул ранец на себя, и в свалке котёнок оцарапал ему руку до крови.
Поднялся крик. Мать близнецов, увидев кровь на руке сына, велела садовнику немедленно избавиться от «этой кусачей дряни» — прямо сейчас, пока не накрыли праздничный стол.
Садовник погнал перепуганного котёнка через двор веником. И в тот миг, когда грузовик с цветами для школьного утренника въезжал в открытые ворота, маленький рыжий комок проскользнул между колёсами и бросился бежать прочь, не разбирая дороги.
Бежал он долго. Силы оставили его у старых гаражей на окраине города, где котёнок забился в щель между стеной и дверью и затих.
Дверь со скрежетом отъехала в сторону, и Степан Кузьмич замер: на пороге сидел крошечный рыжий комок, мокрый и дрожащий.
— Ты кто такой? — старик опустился на колени. — Ну надо же, прямо солнышко рыжее.
Он принёс блюдце с водой и кусочек сосиски. Котёнок жадно вылакал воду и осторожно лизнул хозяину палец.
— Назову тебя Уголёк. За цвет твой и за то, что из огня, считай, выскочил. Будешь жить со мной? Веселее вдвоём.
В углу гаража, на старой полке, лежала вязаная детская шапка — синяя, с белым помпоном, потёртая от времени. Степан Кузьмич взял её и постелил коту вместо подстилки.
— Это от дочки моей осталось, от Светочки. Ей было годика два, когда я ей эту шапку связал — сам, спицами, пока в армии служил, от безделья научился. Жена потом эту шапку выбросить хотела, мала стала, а я подобрал, сохранил. Спи на ней, Уголёк. Хоть какой-то от неё толк будет теперь.
Прошло три года. Уголёк превратился в крупного рыжего кота, который каждый вечер встречал старика у дверей гаража и спал, свернувшись на синей шапке с белым помпоном, рядом с его кроватью.
По вечерам, особенно в дождь, когда заказов на ремонт не было, Степан Кузьмич доставал из ящика старую фотографию и долго смотрел на неё.
— Была у меня дочка, Уголёк... Светочка. Когда жена от меня ушла, увезла её к своей матери, в другой город. А я письма писал — каждый месяц, без пропуска. Да всё без толку, обратно приходили нераспечатанные. Тёща моя, видать, прямо в печку их бросала, даже не показывала Светке. Глупый я был, гордый — сам не поехал, всё ждал, что позовут. А годы идут себе и идут.
Однажды вечером, в начале сентября — ровно через три года после того дня, как старик нашёл рыжего котёнка у гаража, — Степан Кузьмич решил отметить эту дату. Купил в магазине бутылку, выпил больше обычного и пошёл прогуляться вдоль дороги, рассказывая Угольку о Светочке и о синей шапке с помпоном.
На повороте у моста асфальт был мокрым после дождя. Нога старика поскользнулась, его развернуло, и в следующую секунду свет фар приближающейся машины ослепил его так, что он не успел отступить.
Уголёк услышал резкий звук тормозов и увидел, как хозяин падает на обочину.
Кот бросился к нему и принялся тыкать лапой в неподвижное плечо — так, как делал каждое утро, когда хотел разбудить Степана Кузьмича к завтраку. Но старик не открывал глаз. А к месту происшествия уже бежали люди из остановившейся машины — и Уголёк, прижав уши, замер, не зная, бежать ли прочь или остаться рядом с хозяином, что бы ни случилось дальше.
Почему крик кота под окном реанимации заставил врачей пересмотреть диагноз, и какая вещь лежала у Уголька на подстилке всё это время — узнаете во второй части. Она выйдет завтра.